Боль

Глаза открывать парню совсем не хотелось, он так устал от всего этого. Пустая и небольшая комната, света совсем не было. Окна отсутствовали, была лишь одна скромная лампа на потолке, и сейчас она была выключена - кромешная темнота, давившая на и так измученное сознание Озёрова. Михаил сидел у стены, опрокинув голову назад. В другом конце комнаты стоял стол, в углу одиноко лежал старый, сломанный матрас. Ошейник достаточно туго сидел на шее бледного парнишки, от него следовала цепь, которая была закреплена на батареи рядом. Парень был полностью голым. Грела только батарея рядом, рук измученный юноша просто не чувствовал. Всё тело было в ранах: синяках, порезах, ожогах. Самая отличительная черта Миши - его правый глаз. Зрачка не было видно, он сливался с жёлтой радужкой глаза. Всё из-за того чёртова пожара, вся жизнь благодаря данному происшествию пошла под откос... Теперь он здесь, в этой комнате, совсем один и никто его даже не ищет, никто... Вдруг Михаил почувствовал резкий удар света в глаза, поэтому неосознанно их открыл и увидя перед собой силуэт, сразу же сжался и тихо всхлипнул — Нет, пожалуйста... Шептал бледный юноша, хоть и ясно осознавал, что никто это не оставит по его просьбе, эта мысль лишь наводила на полное отчаяние. Хотелось выть и кричать, но при “хозяине” это делать не стоило, лучше избежать лишнего наказания. Михаил как-то свыкся с мыслью, что он тут до своей смерти, но всё также было больно. Парню хотелось убиться самому - лишь бы эти мучения прекратились. Миша за месяц прибывания в квартире, а точнее в большей части только в “своей” комнате, знал только имя похитителя - Эрик. Из комнаты парень выходить просто боялся. Эрик вдруг резко схватил Мишу за ошейник и потянул вверх. Бледное тело достаточно высоко свисало, ибо похититель был ростом почти под два метра, а худой Мишка где-то на тридцать сантиметров ниже — А говорить с хозяином кто будет?... Раздражённо фыркнул мужчина, откинув юношу в сторону. Эрик явно был на что-то зол, но Миша молчал. Молчал от страха, ибо сказать что-то очень рискованно. Не хотелось снова получать боль, а вот похититель её совсем не ощущал, поэтому и не чувствовал меру боли. Михаил, прикрыв глаза, остался лежать на полу, прикрыв глаза. Из них медленно и неосознанно потекли слёзы, что похоже ещё сильнее начало раздражать Эрика. Крафт опустился на корточки и взяв в руки челюсть парня, начал его осматривать — Как вы плачете?... Мужчина слегка нахмурился и резко ударил Михаила в лицо. Тот, в свою очередь, не сопротивлялся, но лишь отчаянно пропускал к себе эту мысль, но страх перед похитителем был куда сильнее. Из повреждённого от пожара глаза, и из-за того, что прямо сейчас его прилично задели, глаз начал кровоточить. Кровь начала медленно течь из края глаза на пол, но из-за волос на правом глазе, этого не было видно. Эрик молча отцепил цепь от батареи и резко взяв свою зверушку за грязные волосы, поднял его на ноги — Твой глаз давно меня раздражает... Но кровь тебе идёт... Может стоит глаз выколоть?... Мужчина медленно достал из заднего кармана нож. Давно знакомый Мише нож. На лезвии ножа по сей день оставалась кровь Озёрова, её похоже и не собирались смывать. Эрик крепко держал волосы Михаила, резко поставив на колени. Лезвие опасно оказалась у правого глаза истощённого юноши. Парень замер, перестав дышать. Слишком страшно двигаться и что-то сказать, глаза нервно бегали по силуэту Крафта. Мужчина явно ждал ответа, нахмурившись и смотря на бледного парня. Миша громко сглотнул — Н...нет...прошу... Мужчина лишь хмыкнул и коснулся лезвием лица, проведя его до груди. Из длинной раны медленно начала стекать кровь, парень прикрыл один глаз и из-за всех сил старался не издавать звуков. В какой-то момент мужчина резко воткнул нож в его бедро, именно в то, где осталась такая же рана. Миша замер, открыв рот и стараясь не кричать — Мне так нравится твоя боль Прошептал Крафт, начиная крутить лезвие в бедре парнишки. Миша перестал думать, при такой боли он просто не мог. Из глаз сильнее полились слёзы Как же.... больно...