Не Кубок будет мне наградой

      - Гарри… Гарри! Гарри, Гарри, Гарри! – истошно-сладкое, болезненное, в экстазе выкрикнутое, на части разрывающее, оформленное в рамки чувство, расплывчатое в формах тело – что это?! Что это такое?!       - Merde! - подрывается на постели, сминая извечно атласные, расписанные серебряными нитями простыни сильными, горячими пальцами, под которыми мгновенье назад плавилось чужое сердце, трепетно зажатое в ладонях, добровольно отданное, пророчески предсказанное этим слишком реальным сном… Стоп! А что ему сейчас снилось? Запах словно омежий…       Словно разобранный на части… тяжело дышит, пытаясь ухватить за хвост мерцаньем в памяти исчезающее сновидение, невербальным призывает палочку, с ее помощью выуживая из виска сияющую перламутром нить воспоминаний и помещая в один из многих пустых или уже заполненных флаконов, выстроившихся в ряд за стеклянными дверцами шкафа, скрытого дезиллюминационными чарами. Выдыхает наконец, левитируя сосуд, обрётший собственную дату, на законное место, и, рухнув обратно на постель, подслеповато щурится из-за скопившейся в полусонных зеленых глазах влаги на зарождающийся рассвет за запотевшим окном, сразу же пряча вихрастую голову под теплое одеяло, туда же поджимая подмерзшие ступни со скрюченными пальцами.       Дар провидца вновь будит альфу среди ночи, нарушая здоровый сон и хороший аппетит за завтраком, он не понимает, почему в этот раз к нему приходит чей-то зов. А то, что это именно он, невозможно отрицать. Некто взывает к нему, нуждается в нем, но Гарри не знает никого в Шармбатоне с длинными черными волосами и белой, как лунный свет, кожей, пахнущего зельями из больничного крыла. С таким голосом… словно грудной, низкий, до дрожи пробирающий звериный вой, кажущийся таковым только в этот самый миг, явственно для него одного. И шрамы… тонкие нити застаревших шрамов, смертельным узором расчертивших длинную шею, обезобразивших ее своей выпуклой текстурой, пусть и заметной только вблизи.       - Harry, mon ami, combien du temps compte-tu dormir? Avant le diner? Madame Maxime t`attend après le petit-déjeuner pour un diagnostic hebdomadaire. (Гарри, как долго ты собираешься спать? До обеда? Мадам Максим ждет тебя после завтрака для еженедельной диагностики.) – голос Жерара, как всегда мелодичный и бодрый, острой молнией врывается в уши Гарри, заставив его поморщиться и лишь накрыть голову второй подушкой. Тогда парень приосанивается, строгим и жестким тоном вдруг произнося. – Или ты сейчас же просыпаешься, или пальцам твоих ног не поздоровится! Et je ne me soucierai pas absolument des tes problèmes! (И мне будет абсолютно наплевать на твои проблемы!)       - Пощади, chèr, мне кошмары спать не дают, а теперь и ты еще… - полубессвязное бурчание раздается из-под подушки, ею же и приглушенное, отчего раздраженному Жерару приходится наклониться ближе к Гарри, чтобы расслышать.       - Ого, почти две недели не было, и вот опять… - наконец задумчиво тянет бета на чистом английском, говоря больше сам с собой, подперев нижней губой верхнюю, как всегда ярко выражая свои эмоции мимикой. – И в этот раз чья-то смерть снилась? Не от Авады хоть?       - Мммм… - выдыхает обреченно, наконец выбираясь из вороха подушек и награждая товарища осуждающим взглядом, на что тот глазами сигналит, мол, а я что? – Нет… - потирает затылок, прогоняя дремоту и устраивая беспорядок в примявшихся слева волосах, но глаз при этом не разлепляя, восстанавливая в памяти картинки минувшей ночи. – Больше походило на эротический сон. Стоны, ощущение чужого тела под ладонями… - заметив блеснувший маниакальным интересом взгляд напротив, заминается, откашливаясь несколько секунд. – Кха… В общем, да, не Авада.       - Ты должен рассказать об этом мадам Максим, mon étrange ami, вот она обрадуется! – хлопает резко в ладони Жерар, окончательно прогоняя тягучую сонливость пасмурного утра и радостно улыбаясь, словно выиграл в ставках на квиддичном матче мирового уровня. – Кстати, тебе письмо от загадочного друга из Хогвартс. – Гарри тут же выхватывает из ниоткуда появившийся в руках парня конверт со знакомой восковой печатью красного цвета и поднимает на него намекающий взгляд.       - Понял-понял, ухожу! – посмеиваясь, открывает ладони в капитулирующем жесте Жерар, быстро отступая к двери мелкими шагами. - Et n'oubliez pas de prendre une douche! (И не забудь принять душ.) Sinon, la jolie Fleur aura une crise cardiaque. (Иначе у милой Флёр случится инфаркт.) – и только хвост его шелковистых каштановых волос мелькает в дверном проеме.       Гарри привычным резким движением пальцев вскрывает конверт, чувствуя из года в год сопровождающий письма аромат пряных трав и едва уловимых даже для обоняния альфы неизвестных отдушек с примесью заветной нотки сирени, совершенно невозможной здесь, так как его correspondant (друг по переписке) обозначает себя бетой. Нежно оглаживает подушечками грубый пергамент, предвкушая вновь увидеть убористый почерк написанных тонкими линиями слов с резковатыми углами и межбуквенными связками, отражающими настроение автора, раздраженного, но больше уставшего. За длительное время их переписки Гарри заучивает весь ограниченный спектр эмоций Принца, так он назвался, наизусть, всегда с трепетом ожидая чужую непокорную сову за окном и улыбаясь при получении весточки, как сказал Жерар, comme un fou amoureux (как влюбленный безумец). Альфа, конечно же, на это плевал.       Они познакомились случайно, когда в прошлом году Гарри по-глупости перехватил чужую сову, применив парализующее заклинание и сбив им мирно летевшее через огромный парк Шармбатона животное. Конечно, произошло это не целенаправленно, он просто пустил магию вверх, в итоге навредив несчастной птице, при падении сломавшей крыло. Юноше пришлось заботливо выхаживать упрямое, обидчивое животное, отказывающееся от пищи первую неделю.       - Давай же, belle, тебе ведь нужно вернуться к хозяину, он ждет тебя, переживает, да и в письме явно важные ингредиенты прописаны. А если кто-то умрет из-за моей неосторожности и твоего упрямства? – уговаривает сову альфа, левитируя к ней очередное крупное насекомое.       Черная сипуха, а это была именно она, делает несколько резких движений головой из стороны в сторону, словно осуждающе качает и несколько минут гипнотизирует трепыхающуюся жертву пронзительной бездной огромных глаз, затем стремительно перехватывая насекомое, поглощая так быстро, словно его и не было, чем, совершенно точно, пугает и без того нервничающего Гарри.       Вот так постепенно Поттер втирается в доверие к крайне асоциальной птице, чей характер, решает он, наверняка отражает особенности ее владельца. И убеждается в этом выводе вот уже несколько месяцев.       В письме же, полученном волей случая, на английском языке перечисляется набор составляющих, видимо, для какого-то чрезвычайно важного зелья, так как в нижнем левом углу пергамента выжжено слово «Срочно», тлеющее на бумаге, словно угли в камине. Сознательный Гарри, не зная, кому предназначалось послание, после выздоровления сипухи отправляет ее восвояси с привязанным к лапке, свернутым в трубочку пергаментом, в котором заключены следующие слова, тщательно продуманные и старательно выведенные:       «Уважаемый П., моё имя Гарри. Волей случая я сбил Вашу сову, из-за чего ее крыло оказалось сломанным. Примите мои глубочайшие извинения. Возвращаю сипуху в целости и сохранности.       P.S. Надеюсь, перечисленные в Вашем письме ингредиенты не предназначались для зелья, которое должно было спасти кому-то жизнь».       Через несколько дней ему приходит скупой и весьма неприветливый ответ, не содержащий в себе ни капли вежливости:       «Извинения приняты. Впредь советую Вам не пользоваться магией никогда. Сегодня сову сбили, завтра спалите чей-то дом».       Отправитель тоже не указан, но по уникальному почерку «П.» Гарри узнает его мгновенно. Возмущенный такой грубостью, он реагирует не менее язвительным посланием. Так и завязывается их маленькая совиная перебранка, которая в будущем перерастет в доверительную дружбу. *******************       У дверей кабинета директора, расписанных искусно серебристыми вензелями и голубой с перламутром цветочной лепниной – традиционным колоритом Шармбатона, Гарри замирает на секунду, блуждая взглядом в пространстве, словно выпадая из реальности, и стучит двумя ровными «тук-тук», на что в ответ прилетает:       - `Арри, joie à mes yeux (отрада глаз моих), входите! – Мадам Максим не оставляет своих безуспешных попыток избавиться от французского акцента при разговоре на иностранном языке. Оторвавшись от опрыскивания какого-то зубастого цветочка, статная женщина оборачивается и, нежно улыбнувшись Гарри, протягивает к нему руки, до самых запястий спрятанные под атласными рукавами, ладонями кверху в привычном для альфы жесте. Он, не смущаясь ни капли, позволяет бете обхватить свои кисти длинными пальцами, тепло приветствуя своего особенного ученика. – Ça va? (Как дела?)       - Comme ci comme ça. (Так себе.) – выдыхает Гарри, расстроенно опуская плечи, получая обеспокоенный взгляд директора. – Первый сон за две недели, а я так надеялся…       - О, je sais, chéri. (Я знаю, дорогой) – сжимает руки альфы, выражая тем самым поддержку, одновременно сочувствуя. – От этого нельзя избавиться, ты же знаешь, это дар, а не проклятье.       - Знаю, Мадам, но не уверен, что лучше. Проклятье хотя бы можно снять, даже родовое. – встряхивает головой, позволяя копне смоляных волос улечься объемно на один бок, открывая бритый висок. – Приступим? Наверняка Вам не терпится проверить мои показатели.       - Comme toujours. (Как всегда.) – усмехается лукаво женщина, за одну руку провожая Гарри к креслу, а затем занимая свое, директорское, напротив. Достает палочку из рукава и надевает специальные, зачарованные очки в изящной оправе – артефакт, позволяющий увидеть магические потоки другого колдуна или колдуньи. – Mon Dieu, `Арри! Qu'est-ce que c'est? (Что это?) Ваши магические потоки… они! – вдруг одухотворенно подскакивает Мадам Максим и ладонями опирается на стол, нависая над Гарри, разглядывая нечто вокруг него. – Они словно солнечные лучики, что тянутся к земле! Не замкнутая система, как раньше, а распространившаяся за пределы Вашего тела аура! Mon cher… - еще ниже склоняется она. – Вы встретили своего омегу?       - Когда бы я успел? На этой неделе за пределами школы я не бывал. – задумчиво хмурится альфа, подперев кулаком подбородок и буравя взглядом стол перед собой. – А здесь я со всеми пересекался минимум сто раз за первый месяц учебного года, думаете, мог не почувствовать?       - Артефакт не может лгать, c'est vrai (это правда). – безапелляционно отрезает женщина, в противоречие тону с теплотой смотря на Гарри. – Подумайте тщательно.       - Единственным неизвестным омегой за эту неделю может быть… - запальчиво начинает, к концу фразы вдруг словно сдуваясь и почти шепотом продолжая. - …тот ночной визитёр…       - Послушай. – вдруг перейдя на «ты» вкрадчиво начинает директор, обходя стол и присаживаясь рядом с альфой на кресло, тут же трансфигурированное ею из большого цветочного горшка, с прошлой недели все еще пустующего. – Не хотел бы ты, мой дорогой друг, выбраться за пределы Шармбатона, развеяться, сменить обстановку?       - Кубок Трех Волшебников? – с легким прищуром проницательно тянет Гарри, тут же понимая, к чему клонит Мадам. Она уговаривает его на участие в этом состязании с прошлого года. – Ну выиграю я его, Вам престиж, а мне какое удовольствие? Я больше исследователь, нежели искатель приключений. И вообще, законно ли прорицателю участвовать в Турнире?       - Во-первых, в правилах ничего не сказано об этом, значит, не запрещено. Во-вторых, у меня есть для тебя одна крючконосая взятка, гениальная, но вредная. – весело подмигивает ему Олимпия, мысленно уже хитренько потирая руки. На этот раз она точно нашла то, а точнее того, кто придется по душе ее привередливому ученику. – Ты ведь жаловался на отсутствие в Шармбатоне искусного Мастера зелий, `Арри, n'est-ce pas (не правда ли)?       - La mémoire ne vous laisse pas tomber, Madame. (Память Вас не подводит.) – обреченно прикрывает глаза юный маг, уже заранее зная, что ему не отвертеться. Слишком сильна уверенность директора в своих же словах.       - Bon, я нашла для Вас Мастера в Хогвартс… - «где по удивительному совпадению и пройдет Турнир» - мысленно закачивает Гарри, пряча усмешку. – Боюсь, Вы с ним не знакомы, поскольку Консилиум Зельеваров – закрытое собрание брюзжащих снобов. – струится легким шлейфом приятный тембр беты, сильно контрастирующий со смыслом сказанного. – Одно Ваше слово, и я тут же напишу директору Дамблдору с просьбой об индивидуальных курсах для своего ученика.       - Вы поразительный человек, Мадам Максим. – с довольной улыбкой и молчаливым согласием разводит руками Гарри, уже просто забавляясь с этой ситуации. Возжелавшая чего-то женщина из кожи вон выпрыгнет, но своего добьется. *******************       - `Арри, mon amour, какая чудесная новость! – почти танцует вокруг альфы прелестная полувейла, расточая неповторимый цветочный аромат, присущей ее сущности омеги. Она бросает на Гарри восторженные взгляды широко распахнутых темно-голубых глаз, - Ты знал, что ребята делали ставки, поедет наш самый достойный кандидат на Турнир или нет? – замечает насмешливо приподнятую бровь юноши, с одного этого микро жеста понимая его мысль. – Да-да! Представь себе, ты словно народный избранник, ну разве это не романтично?       - Флёр. – спокойным тоном начинает Гарри, прекрасно чувствуя на себе влияние чар вейлы, за годы учебы научившись от них отстраняться. Упорная девушка не опускает рук в попытках завоевать его сердце, он же видит в ней лишь «боевую подругу». – Почему ты так радуешься? Помнится, еще недавно заявляла, что тоже бросишь свое имя в Кубок.       - И брошу! – резко вздергивает подбородок, сверкая колдовскими глазами, от чего, судя по шуму, рядом сползает по стенке случайный свидетель их диалога. Все-таки школьный коридор не лучшее место для личных бесед. – Но что же я, не могу порадоваться за тебя? Знаешь же, мы оба – как кость в горле однокурсникам. Не ты, так я. И шанса им не оставили. Все как один делали ставку на то, что ты не поедешь на Кубок. Хотя омеги и беты с третьего по шестой курс, наоборот, вступили в твой неофициальный фан-клуб, спасибо Жерару. – кривит пухлые губки при упоминании имени того, с кем постоянно враждует за место под солнцем (читай, за должность личного менеджера Гарри). - Все альфы, конечно, мои. – и взмахивает изящно руками, словно презентуя своё миниатюрное личико с тонкими чертами, не оставляющее равнодушным ни одного представителя сильного пола.       - Разве все это имеет хоть какое-то значение? – равнодушно пожимает плечами Поттер, мысленно уже прикидывая, как бы ему произвести впечатление на профессора из Хогвартс.       - Biensure, sucré! (Конечно, милый!) Репутация в нашей школе – это залог твоего будущего в магическом сообществе и… Gabrielle, ma belle, pourquoi pleures-tu? (Габриэль, моя красавица, почему ты плачешь?) – подбегает к спрятавшейся в закуток сестре омега, присаживаясь перед ней и нежно обнимая. Наблюдающий за этой сценой Гарри умиляется внутренне, зная, что свою bébé (малышку) Флёр никому не даст в обиду, буквально душа девочку своей заботой и отказываясь признать, что она уже не маленький ребенок. Как-то по секрету Габи сказала альфе, что её ужасно раздражает такое отношение старшей сестры.       За пару дней до отъезда Гарри отправляет Принцу письмо, где с надеждой на скорую встречу рассказывает о своем намерении участвовать в Турнире Трех Волшебников и о приезде в Хогвартс, однако ответа так и не получает. ******************       Прибытие как академии Шармбатон, так и института Дурмстранг в Хогвартс в начале сентября было встречено восторженно, ученики в мантиях четырех разных цветов глазели из окон замка, чуть ли не выпадая из них.       Красного цвета карета, запряженная семеркой белоснежных пегасов, плавно спланировала на посадочную полосу, и из ее распахнувшихся дверей один за другим выпорхнули пятнадцать человек в нежно-голубых платьях и костюмах. Головы девушек венчали аккуратные однотонные шляпки с чуть закругленными краями и заостренными верхушками на манер ведьмовских, а на светловолосых юношах замечательно сидели клетчатые береты, расшитые серебряной нитью. И только у одного ученика – с черными, как смоль, чуть вьющимися волосами, собранными в низкий хвост на затылке – на головном уборе красовалось роскошное огненное перо феникса, символ мага с даром прорицателя.       - А сейчас поприветствуйте самых талантливых девушек и юношей из Шармбатонской академии волшебства и ее директора Мадам Максим! – звучный голос Альбуса Дамблдора, умудренного летами чудаковатого альфы, раздается в большом зале Хогвартс, огромные двери которого следом распахиваются, являя присутствующим синхронно и легко двигающиеся тонкие фигурки в атласных одеяниях, раскланивающиеся направо и налево и источающие ненавязчивый цветочный аромат. Между ними танцуют наколдованные бабочки, оставляя за собой шлейф серебристого сияния, символизируя прелесть и изящество, присущие стилю Шармбатона, активно поддерживаемого «Женщиной с большой буквы». Она же, к слову, статно вышагивает по широкому проходу между длинными рядами столов, за которыми сидят ученики факультета Гриффиндор, восхищенно выворачивая головы ей вслед, напрямую к седому старцу в забавном колпаке.       - Посмотрите! У них там прорицатель! Где? Прорицатель? Да быть не может! – раздаются шепотки от старшекурсников Хогвартс в черных с зеленым мантиях, на что Флёр с лукавой улыбкой сильнее сжимает локоть Гарри, за который держится весь их недолгий путь.       Маленькое представление Академии, наполненное тихими, ласкающими слух песнопениями и исчезнувшими в голубом пламени бабочками, производит на учеников действительно волшебное впечатление. После этого шармбатонцы устраиваются на выделенном специально для них месте за столом факультета Когтевран, а Мадам Максим, возвышающаяся над директором Хогвартс ровно в половину его роста, с достоинством и очаровательной улыбкой принимает от него приветственный жест в виде поцелуя в руку.       Последовавшая за этим агрессивная презентация «гордых сыновей Дурмстранга» захватывает учеников своей масштабностью и кажущейся опасностью. Суровые юноши в мантиях кроваво-красного цвета, поверх которых надеты шубы из клочковатого меха делают их фигуры угловатыми и строгими, а огненный феникс, выпущенный специально для Дамблдора, вызывает пораженное «Ах!» у свидетелей его появления. За столом факультета в красных мантиях возбужденно переговариваются: «Крам! Крам!»       - И правда, здесь Виктор, Гарри. – кивком головы указывает Флёр на уверенно шагающего чуть впереди Каркарова юношу, привлекая внимание альфы. – Интересно, он все еще злится на тебя за то, что в прошлом году ты уступил ему место в сборной Болгарии?       - Какая разница. – задумчиво тянет Поттер, наблюдая вовсе не за представлением, а за преподавательским столом Хогвартс, пытаясь вычислить, кто же является Мастером Зелий. Может, вон та женщина в темно-зеленых одеяниях и очках? Или упакованный по горло в черную мантию угрюмый мужчина с крючковатым носом? Точно… Мадам что-то говорила про нос! Профессора прорицания он признает сразу же – единственный за столом человек, обвешанный амулетами.       - Как это какая?! – шипит полувейла, всплескивая руками, чем отрывает Гарри от созерцания. – Они же тебя выбрали, а ты взял и ушел!       - Я говорил уже, мне не была важна игра в сборной, квиддич – мое хобби, ради удовольствия. Крам же явно хотел получить место ловца, чтобы выступать на мировой арене. Ему это было нужнее, а я не жадный. – устало объясняет альфа, роняя голову на подставленную руку. Сколько еще раз ему придется излагать свою точку зрения по этому вопросу? Журналисты и так уже достали… Журналисты! «Рита Скитер! Как я мог забыть про эту вездесущую дамочку…» Именно из-за нее по большей части Гарри и не желает посещать общественные мероприятия. Эта альфа каждый раз вцепляется в него, как пиявка.       Презентация Кубка Огня, старинного артефакта с неугасающим в нем голубым пламенем, оставляет у всех учеников на душе трепет и дает пищу для размышлений. Многие, относившиеся легкомысленно к Турниру, после фразы Дамблдора о том, что для избранных нет обратного пути, оказываются напуганы предстоящими довольно жестокими испытаниями, к которым большая часть присутствующих морально не готова. ***************** В кабинете Альбуса Даблдора тем же вечером.       - Северус, я прошу тебя…       - Нет и нет! С какой стати я должен учить какого-то мальчишку, да еще и не из Хогвартс?! – быстрыми, широкими шагами мерит пол профессор зельеварения, шипя, как разъяренный Василиск, и разгоняя пыль полами своей черной мантии. – Альбус, у меня не хватит терпения возиться с бездарностью, вы получите его обратно по кусочкам.       - Олимпия уверяла, что он очень талантливый выпускник… - пытается убедить Снейпа директор спокойным, вкрадчивым тоном.       - Назовите мне хоть одну причину, по которой я должен…       - Не хочу использовать это против тебя, но… - резко меняет стратегию старец, приосаниваясь и строгим взглядом пронзая замершего профессора. – Ты не забыл, что я принял тебя, бывшего Пожирателя, в Хогвартс после гибели Волдеморта, дав работу, и все еще храню тайну твоих экспериментов над собой, Северус? Это зелье незаконно и по правилам я обязан…       - Знаю. – холодным тоном отрывисто перебивает Снейп, вмиг успокаиваясь и закрываясь от этого на самом деле довольно жестокого человека. Зря он забылся, показав свои истинные эмоции. Дамблдор добивается своего любыми способами.       - Надеюсь на твою сознательность и сговорчивость, Северус. – сдерживает вздох облегчения альфа.       - Хорошо. – обреченно цедит сквозь зубы декан факультета Слизерин, про себя проклиная подлого старика. – Но какая Вам от этого выгода, Альбус?       - Ходят слухи, что мальчик – одаренный прорицатель, возможности которого чуть ли не равны способностям небезызвестной бабушки профессора Трелони. – любопытство исследователя человеческих душ, исходящее сейчас от директора, можно потрогать руками.       «Вот в чем вся соль… Опять планирует залезть в чьи-то тайны с грязными ногами.» - молча закатывает глаза Снейп, враждебно складывая руки на груди. Раз уже ему придется возиться с чужим учеником, хочет он этого или нет, уж постарается измотать того до полусмерти! *******************       На следующий день Мадам оповещает его о долгожданной встрече с Мастером Зелий в кабинете директора Хогвартс.       - Пойдемте скорее, Гарри, нас наверняка ожидают. – подгоняет альфу полувеликанша так, словно это он наряжался лишние полчаса, а она ждала его на холоде, отморозив пальцы ног, что, естественно, было совсем наоборот.       Путь от их кареты, в которой располагаются все ученики академии до церемонии с Кубком, до самой школы кажется слегка нервничающему Гарри очень быстрым. На входе их приветствует старый завхоз Аргус Филч, чьи патлы неопрятными, седыми колтунами свисают на плечи по бокам от морщинистого лица с красного цвета кожей. Ему Дамблдор поручил сопроводить дорогих гостей, чтобы движущиеся лестницы не завели их, куда не следует, вынудив бродить по замку, как по лабиринту.       - О, Мадам Максим! – встречает их у расположившейся в стене каменной горгульи сам директор, как всегда расцеловывая руки женщине, принявшей вид до глубины польщенной особы. – А это, я так понимаю, Гарри Поттер? – обращает свой пронзительный взгляд на него старец, особое внимание уделяя яркому перу на берете.       - Oui, directeur, этот мальчик – жемчужина Шармбатона. – кокетливо хихикает Мадам, прикрывая рот ладонью, но взгляд ее остается цепким и твердым.       - Что ж, пройдемте. Северус ожидает нас внутри. Лимонный щербет. – последнюю фразу Дамблдор адресует крылатой статуе, после этого с тихим звуком отъезжающей вверх, ее место занимает винтовая лестница.       - Профессор Снейп! – открывая двери в свой кабинет, зовет директор, следом входя и жестом приглашая гостей. – Извините за задержку…       - Опоздания я не люблю больше всего, мистер Поттер. – доносится до Гарри ледяной тон глубокого голоса, обладатель которого чеканит согласные, как станок монеты. Альфа поднимает голову, желая разглядеть профессора, с порога окатившего его своей враждебностью, и сталкивается с угольно-черными глазами под нахмуренными бровями на бледном лице. Мужчине на вид лет тридцать, его темные до лопаток волосы топорщатся, обрамляя лицо, словно наэлектризованные. Во взгляде Гарри видит ум и заскорузлую боль минувших лет, с которой, кажется, он так и не справился. Почему-то это ощущение напоминает юному волшебнику о друге по переписке, отсутствие весточки от которого сильно расстраивает.       - Bonjour, Севе`рус! – звонкий голос Мадам разрывает зрительный контакт между ними, привлекая к себе внимание декана. – Вините меня в опоздании, если хотите, мальчик был готов вовремя, не переживайте.       - Очень на это надеюсь. – перестает наконец буравить Гарри взглядом профессор и скупо улыбается полувеликанше, чуть сжимая ее руку при приветствии. – Добрый день, Олимпия, Вы как всегда обворожительны.       «Ну хоть этот руки не лобзает.» - усмехается про себя шармбатонец, незаметно принюхиваясь к Снейпу, но кроме запаха трав предсказуемо ничего не чувствуя. – «Что-то с ним не так...» - делает вывод, кивая самому себе. Чутье еще никогда его не подводило.       - Гарри. – обращается к юноше Дамблдор, все это время за ним наблюдающий, - Профессор Снейп будет обучать тебя Зельям и курировать на Турнире в случае, если Кубок выберет тебя участником. Нет возражений? Вы уверены, что справитесь и с занятиями, и с Турниром?       - Что Вы, директор, я благодарен за такую возможность. – одними губами улыбается альфа, вдруг вспоминая, зачем вообще сюда пришел. Странно, а ведь он так волновался перед встречей с Мастером, но стоило пересечься взглядами с недовольным профессором, и в голове стало пусто. *****************       Вечером, когда Кубок должен явить имена трёх избранных, Гарри оказывается сидящем на скамье рядом с Виктором, потому что появляется в большом зале в числе последних. За спиной его встает молчаливый Снейп, привычно складывая на груди руки, закрываясь этим жестом от всего мира.       В момент, когда рука Дамблдора касается кубка, все вокруг замолкают, затаив дыхание, проникнувшись атмосферой таинственности и волшебства. Директор словно взывает к артефакту, не отводя взгляда от голубого пламени, и в следующее мгновенье оно вдруг краснеет, сжимаясь, резко выплевывает кусочек обгоревшего пергамента, тут же пойманный старцем.       - Чемпион Дурмстранга Виктор Крам! – выкрикивает Дамблдор торжественно, и юноша рядом с Гарри победно вскидывает руку, со всех сторон поздравляемый своими товарищами.       - Готов? – шепчет ему Поттер, чуть наклонившись корпусом.       - Надеюсь, твое имя будет следующим, чтобы я мог надрать тебе зад на законных основаниях. – рычащим баритоном произносит альфа, слишком довольный, чтобы злиться по-настоящему, и уходит к Дамблдору.       - Жду не дождусь. – себе под нос усмехается Гарри, слыша со стороны Кубка предсказанное:       - Чемпион Шармбатона Гарри Поттер! – юноша поворачивается, чтобы лицезреть красивую гармошку голубого пергамента, выданного ему запасливой Флёр, в руке директора. Поднимается спокойно и даже скучающе, все-таки он и не был заинтересован в Турнире, благодарит произнесшего его имя волшебника за пожелание «bon chance» и направляется следом за Виктором в комнату чемпионов. Спустя несколько минут третьим к ним присоединяется выпускник факультета Хаффлпафф Седрик Диггори, омега, что удивительно. Гарри замечает, как при виде последнего Крам весь подбирается, задумчиво нахмурившись, явно недовольный таким положением дел. «Похоже, этот Седрик достойный оппонент… или здесь нечто другое?» Когда к ним спускается Дамблдор, сверху все еще доносятся восторженным шумом голоса оставшихся учеников.       В эту ночь Поттеру снится первая встреча Диггори и Виктора во время чемпионата мира по квиддичу. Седрик берет у ловца победившей команды автограф, с сияющими глазами возбужденно нахваливая то, как болгарин поймал Снитч, а тот не может вымолвить и слова в ответ, истуканом замерев перед омегой и только хлопая рыбьими глазами в замешательстве. ****************       - Добрый вечер, мистер Поттер. – раздается пронзительный голос за спиной альфы, разгоняя темноту, царящую в подземельях, и заставляя его вздрогнуть. Гарри смотрит на часы, отмечая пунктуальность профессора, и только после этого поворачивается. Снейп язвительно цедит, метафорическим ядом слов обжигая уши юноши. – Поздравляю Вас с тем, что Вы выжили в первом испытании и не позволили дракону себя достать, в отличии от этого неумехи Диггори.       На такое заявление шармбатонец лишь удивленно приподнимает брови, ничего не отвечая, но про себя думает, что неплохо было бы укоротить мужчине его ядовитый язычок. Сам он Седрика таковым не считает, поскольку на своей шкуре ощутил трудности сражения с драконом.       Раздраженный Снейп резким взмахом палочки отпирает свои покои, стремительно исчезая во тьме за дверью, но оставляя ее открытой. Значит, Гарри может войти.       - В прошлый раз мы с Вами выяснили, что руки у Вас растут откуда надо, в отличие от большинства моих студентов. – «И что его так выбесило? Летает по лаборатории, как разъяренная фурия.» - отстраненно наблюдает за хаотичными передвижениями профессора от шкафа к шкафу Поттер, старательно не позволяя взгляду опуститься на длинные ноги в узких брюках, периодически виднеющиеся из-под мантии. Отрывистыми, но четкими движениями палочки декан Слизерина выставляет два котла, какие-то колбы, ингредиенты, необходимые орудия труда в виде досок, ножей, весов и прочего. – Скажите мне, мистер Поттер. – вдруг останавливается Снейп, мгновенно оказавшись перед альфой. – Что получится, если смешать кровь дракона, слезу русалки, перья болтрушайки и порошок из рога единорога?       - Не знаю, сэр. – задумавшись на пару секунд, выдает Гарри. – Но если в составе перья болтрушайки, то зелье связано с памятью, а порошок из рога единорога… вроде бы влияет на разум человека. Но остальные ингредиенты, а уж тем более их влияние друг на друга…       - Верно, Поттер. Я был бы крайне удивлен, если бы Вы знали о таком зелье, поскольку оно невероятно сложное и опасное, но анализировать Вы умеете, это похвально. – Снейп вдруг ловит себя на мысли, что облеченные в привычную язвительность слова сказаны им искренне, словно он… действительно хотел выразить мальчишке свое одобрение? Бред какой.       Гарри же пропускает интонации мимо ушей, еще при первой встрече поняв, что раздражение для этого профессора – перманентное и совершенно нормальное состояние. – Итак, сегодня Вы поможете мне изготовить для Турнира кое-что поинтереснее Перечного и Костероста. Изумрудное зелье или, как его еще называют, Напиток отчаяния.       - Для Турнира? – альфа чувствует на себе пристальный взгляд Снейпа, явно чего-то от него ожидающего. – Cela signifie que l'une des tâches restantes… (Значит, в одном из оставшихся заданий…) - из-за акцента тембр его голоса становится мягким, бархатистым, и Северус обнаруживает в себе желание наслаждаться этим звучанием.       - Никаких вопросов, Поттер! – перебивает бета, сложив руки на груди, пытаясь сдержать дрожь, неожиданно зародившуюся глубоко в груди, когда юноша заговорил на французском. – Запоминайте или записывайте: зелье должно в итоге получиться изумрудно-зелёного цвета, и при этом светиться. Побочный эффект от смешения крови дракона и слезы русалки. Его название не зря связано с отчаянием, поскольку оно вызывает у пьющего страх, галлюцинации, ужасные физические боли и страшную жажду. На вкус отвратительная гадость…       За два часа, что Гарри проводит в лабораториях профессора, они успевают завершить только первую стадию приготовления зелья. Всего их четыре, рассказывает в процессе Снейп, после каждой Напиток отчаяния должен настаиваться ровно три дня и двенадцать минут, ингредиенты добавляются постепенно, а не все за один раз. И чем ближе к последнему этапу, тем дольше варится зелье.       «Четыре стадии, перерыв после каждой три дня…» - прикидывает Гарри мысленно. – «Значит, около двух недель. Ко второму испытанию оно точно не будет готово. Да, для финала такая жуть самое оно…»       - О чем задумались, Поттер? У Вас ровно шесть секунд, чтобы помешать зелье трижды против часовой стрелки, иначе придется варить сначала! – строгий тон Снейпа опускает альфу на землю, заставляя спохватиться, мгновенно включившись в работу.       Возвращаясь в палатку чемпионов в этот вечер, Гарри чувствует на себе легкий аромат сирени, едва уловимый, но такой знакомый. Неужели он где-то пересёкся с Принцем и даже не узнал его? Однако позже альфа спрашивает отчего-то нервного Виктора, не кажется ли ему этот запах? Товарищ только пожимает плечами: «Не чувствую ничего нового». Его ломанный английский стал лучше, отмечает Поттер, хитро поглядывая на пустующую кровать Диггори, который эту ночь проведет в лазарете.       Через несколько дней после первого испытания Гарри видит сон о втором этапе Турнира, который должен состояться почти месяц спустя. Он, под водой в заклинании головного пузыря, пробирается через плотную стену водорослей к замку русалок и видит троих пленников, находящихся без сознания, опутанных веревками: друг Седрика, вечно активно за него болеющий, товарищ Крама, нередко ожидающий его возле палатки чемпионов, и… профессор Снейп?       Гарри резко выныривает в реальность, жадно хватая ртом воздух и проводя ладонью по вспотевшему лицу. Сновиденье, вопреки обычному, даже и не думает ускользать, ярко отпечатавшись на внутренней стороне век. Почему Снейп, а не та же Флёр? Что их будет связывать настолько, чтобы бету выбрали самым достойным кандидатом? Он ведь явно для Поттера находился в плену русалок. *****************       - Активнее, мистер Поттер, активнее! Или Вы хотите, чтобы оборотное зелье застыло, как цемент? – на следующем занятии наставления Снейпа, еще и заглядывающего в котел из-за плеча Гарри, только сбивают его, не позволяя сосредоточиться. Все попытки выкинуть из головы тот пророческий сон заставляют все больше о нем думать, как и о самом профессоре. – Что с Вами сегодня? Рассеянность в нашей работе может все испортить!       Этим вечером юноше не удается совладать со своими рефлексами и вместо того, чтобы всем существом прикипеть к очередному сложному зелью, он ловит каждое слово и движение Снейпа, взвинченного, кажется, в несколько раз более обычного. Гарри принюхивается, пытаясь уловить тот самый аромат сирени, что преследует его с прошлого урока. Возможно, это какой-то ингредиент или отдушка зелья? Или здесь бывают и другие ученики, у одного из них такой запах? Но Мадам Максим как-то обмолвилась, что альфа единственный, у кого есть доступ в личные лаборатории профессора. Загадка века, не иначе.       Хлопок, нарушивший молчание под звуки бульканья в котлах, оповещает их о домовике, появившемся в помещении.       - Профессор Снейп, Винки должен сообщить о том, что директор Дамблдор вызывает Вас к себе срочно. – и с таким же хлопком исчезает.       - Разве он не знает, что в это время я веду занятия?! – тихо рычит мужчина, мгновенно вспыхивая от натуральной злости. «И это еще со мной что-то не так?» - Оба зелья на Вас, Поттер, я постараюсь вернуться в течение получаса, иначе последний этап окажется нарушен, придется начинать сначала. Вы, как я понимаю, понятия не имеете о том, как завершать Веритасерум?       - Как-то не было необходимости его применять. – пожимает плечами, мол, зачем бы мне его варить. Снейп молча кивает самому себе и вылетает за дверь так, словно за ним обезумевшие совы гонятся.       Конечно, через полчаса профессор не возвращается, и Гарри, закончивший свое зелье и вынужденный быстро что-то придумать, чтобы Сыворотка Правды не превратилась в отраву, начинает искать подходящую информацию среди вороха книг и учебников по зельеварению, по алфавиту расставленных в самом большом шкафу. Древние фолианты, написанные рунами, здесь соседствуют с учебниками за начальные курсы, несколькими вырезками из научных издании о заслугах Северуса Снейпа, выдающегося Мастера Зелий. О, а это что? Открывает старенький потрепанный учебник «Расширенного курса зельеварения» и читает затертую надпись слишком знакомым, чтобы не узнать, почерком: «Эта книга является собственностью Принца-полукровки».       «Принца? Того самого Принца?» - судорожно листает пахнущие сиренью страницы Гарри, вчитываясь в заметки на полях и все больше убеждаясь, что они оставлены его другом по переписке. В самом конце он вдруг обнаруживает самое важное: «Сложность последнего этапа приготовления Веритасерума заключается в…» Тем временем в кабинете Дамблдора.       - Северус, что с тобой происходит? За последнюю неделю жалобы от родителей пачками сыпятся мне на голову, а уж в каком шоке деканы! За каждый чих снимать баллы – это абсурд. – отчитывает Снейпа уставший старец, внимательно наблюдая за этим темноволосым мужчиной, расположившемся в кресле по другую сторону директорского стола. Последний же весь нервный, постоянно меняет позу, дергает ногой, а мимикой демонстрирует ранее небывалый спектр эмоций, но упорно молчит. Дамблдор вздыхает, снимая и откладывая очки, направляя пронзительный взгляд прямо на своего подчиненного.       – Северус, или ты мне рассказываешь всю правду, или я буду вынужден отстранить тебя от занятий, потому что ты явно нестабилен.       - Что?! Отстранить? – молнией вскакивает Снейп, тяжело дыша, но, вдруг покачнувшись, падает обратно в кресло, прикрывая глаза, чтобы остановить закружившийся мир. Директор отмечает испарину на его лбу и над верхней губой, а также подрагивающие руки и общую бледность. Эти симптомы напоминают ему о процессе трансформации, произошедшей более десяти лет назад, когда Северус изобрел экспериментальное зелье, позволившее ему буквально запечатать свою сущность омеги и жить, притворяясь бетой. Только так он мог вступить в ряды Пожирателей Смерти. – Альбус, я… - пару минут спустя сиплым голосом продолжает профессор, лицо же его при этом корчится так, словно он страдает от физической боли, и каждое слово дается ему с трудом. - …сам не понимаю, что происходит. С момента начала Турнира мой организм отторгает «Omega interfectorem» (Убийцу Омеги)…       - Каким образом? – удивленно ахает Дамблдор, представляя, что им обоим грозит в случае раскрытия обмана.       - Симптомы те же, что были в процессе привыкания к зелью. При каждой попытке его принять меня просто выворачивает наизнанку, и чем больше я его пью, тем хуже себя чувствую. Еще и этот запах… - запинается, понимая, что сболтнул лишнего, но внимательно слушающий его директор ловит каждое слово.       - Какой запах? Говори, Северус! Важна каждая мелочь, чтобы обнаружить причину!       - Вы не чувствуете на мне запах альфы, Альбус? – пораженный догадкой профессор тут же морщится от прострелившей мозг головной боли.       - Нет, Вы как обычно не имеете никакого естественного запаха, только ароматы трав да зелий. – принюхавшись, констатирует Дамблдор.       - Я ощущаю его так, словно он у меня под кожей поселился! Корица и тимьян, сочетание настолько противоречивое, они не должны и не могут ужиться вместе…       - Знаешь, я тут вспомнил, Фламель очень давно рассказывал мне нечто весьма любопытное. – задумчиво потирает указательным пальцем собственный висок директор. – Николя все с детства считали бетой, но когда он в Шармбатоне встретил Пернеллу, то отчетливо почувствовал ее аромат, а ведь до того ни одного никогда не ощущал. Потом у него гон начался внезапно, такое было… - посмеивается Дамблдор, предаваясь воспоминаниям.       - Вы имеете в виду истинные пары? – саркастическим тоном прерывает альфу Снейп. – Они же природой созданы, а не магией, иначе бы у маглов их не было. – фыркает, убежденный в своей правоте.       - Северус, истинные – феномен неизученный, откуда мы можем знать, что от него ждать? Лучше подумаем, кто может быть этим человеком. Говоришь, с начала Турнира… Нам нужен альфа из прибывших, который достаточно часто находился в твоем обществе, чтобы спровоцировать реакцию организма, и единственный, кто подходит под такое описание, это…       - Поттер. – припечатывает Снейп ледяным тоном, прожигая директора ненавидящим взглядом. – Вы мне его специально подсунули?!       - Упаси Мерлин, я с ним познакомился тогда же, когда и ты, Северус. – поднимает руки в защитном жесте Дамблдор, качая головой.       - И что Вы мне теперь прикажете делать? – с трудом поднявшись на ноги, профессор медленными шагами добирается до двери, намереваясь вернуться в свои подземелья.       - Насколько я знаю, кроме него тебя никто вычислить не сможет, остается только скрывать симптомы… И брось пить эту дрянь наконец! – прилетает по-отечески строгое в спину. В лабораториях.       Успешно сварив Веритасерум благодаря четким и понятным инструкциям Принца, Гарри, устроившись на грубой кушетке, зачитывается забавными комментариями бывшего хозяина учебника к очередному рецепту, посмеиваясь местами, когда дверь в лабораторию резко распахивается, являя альфе тяжело дышащего профессора, хватающегося за дверной косяк и покачивающегося на подгибающихся ногах.       - Сэр, что с Вами?! – мгновенно захлопнув и отложив учебник, подскакивает навстречу Гарри, на согнутые в локтях руки ловя почти рухнувшего на него бету.       - Поттер… - хрипит Снейп, пытаясь разлепить глаза и выплыть из болезненно-сонного марева. За этими отвратительными ощущениями он абсолютно забыл об ожидающем его возвращения юноше. – Все из-за Вас…       - Что? – пытается разобрать бессвязную речь альфа, осторожно укладывая профессора на куцую кушетку, от чего его длинные ноги свисают с края, упираясь ступнями в пол.       Бледный, как смерть, мужчина бормочет что-то себе под нос и мечется, вынуждая Гарри контролировать его, чтобы не рухнул на пол. «Он бредит, что ли?» - пытается собраться с мыслями, накрывая ладонью чужой горячий, мокрый лоб, но ему мешают длинные смоляные волосы Снейпа, разметавшиеся и слипшиеся от влаги, поэтому приходится пальцами зачесать их наверх. С трудом отстранив словно прилипшую к профессору руку, Поттер дергается в сторону двери со словами:       - Я сейчас приведу Мадам из больничного крыла! – но резко останавливается, когда его запястье оказывается в сильной хватке тонких пальцев.       - Не… надо… - едва слышно выдавливает из себя бета и в следующее мгновенье обмякает на кушетке, теряя сознание.       - Твою ж! И что мне с Вами делать? – рычит альфа, хватаясь за голову, и вдруг замирает, медленно разворачиваясь всем телом к Снейпу и ведя при этом носом по воздуху.       Стойкий, освежающий аромат сирени с тонкими нотками сладковато-пряного кардамона штормовой волной ударяет по обонятельным рецепторам Гарри, от чего он хищно прищуривается, склоняясь к мужчине буквально впритык и обнюхивая его так нагло, что будь он в сознании, точно заавадил бы зарвавшегося мальчишку. Но Поттера, полоумно вжавшегося в чужую шею, и Авада бы не взяла. Хотя он ли это сейчас с легкостью поднимает обессилевшее тело профессора на руки с намерением отнести на более приемлемое ложе? Разве перед нами не альфа, заботящийся о своем омеге? ****************       С тихим, вымученным мычанием Северус пытается разлепить налитые свинцом веки, когда биологические часы тревожат его возможным опозданием на занятия, ощущая тот самый запах альфы, разлившийся в пространстве настолько сильным ароматом, словно сам его обладатель сейчас находится рядом. Наконец вновь обретя зрение, мужчина обнаруживает на краю своей кровати сидящего к нему спиной и что-то читающего со знакомого листа пергамента Поттера.       - Вы что здесь… - голос, больше похожий на сип, прерывается, и Снейп каркающе закашливается, тут же получая подсунутый под нос стакан с теплой водой и жадно выпивая его одним махом.       - Дорогой Гарри… - доносится до Северуса сквозь шум в ушах, - …я был бы безумно счастлив встретиться с тобой в стенах Хогвартс… Зачеркнуто. Извини, но я по срочным делам отбываю домой через несколько дней… Зачеркнуто. На самом деле я замкнутый и сварливый профессор, которого проклинают все ученики, и не хочу, чтобы ты об этом узнал… Замалёвано! Я с трудом прочел, Вы постарались. И почему же ни одно из этих писем не было отправлено? Я ведь очень ждал хоть какого-то ответа, Принц. – поворачивается к мужчине Гарри, смотря открытым, печальным взглядом своих насыщенно зеленых глаз.       - Вот черт… - с обреченным стоном откидывается обратно на подушки Снейп, растирая пальцами правой руки еще сонное лицо. – Я был слишком занят своими проблемами, чтобы догадаться, что ты тот самый Гарри из Шармбатона, хотя все было на поверхности.       - Ну раз уж ты это понял наконец, может и еще кое-что поймешь? – усмехается по-доброму альфа, нежным взглядом скользя по фигуре Северуса, и пересаживается ближе, мягко накрывая его холодную кисть своей горячей, широкой ладонью.       - Все отрицать или делать вид, что ни о чем не догадывался, нет смысла? – даже и не думает сопротивляться омега, криво улыбаясь и на удивление рядом с Гарри чувствуя себя лучше, чем когда бы то ни было, а главное очень правильно.       - Про нас можно сказать, что случайности не случайны. – широкой улыбкой отвечает Поттер, чувствуя слабо сжавшие его руку чужие пальцы. – Мне было суждено покалечить твою сипуху, mon destin (моя судьба).       - Лили. – поправляет Северус, улавливая робость во взгляде альфы и наслаждаясь его красивым прононсом. – Ее зовут Лили.       Их совместное появление на Святочном балу производит фурор. Чемпион, пригласивший преподавателя! Неслыханно! Конечно, не будь они истинными, Хогвартс бы не допустил такого кощунства, но к концу вечера их изящно вальсирующая пара вызывает умиление даже у вечно строгой и консервативной профессор Макгонагалл. Флёр же завистливо вздыхает, от горя поглощая какую-то закуску и слушая восхищенные девичьи шепотки со всех сторон: «Ах, как уверенно Гарри ведет в танце!» или «Почему Снейп никогда раньше так не улыбался? Оказывается, он привлекательный!».       - На его месте должна быть я! – бурчит себе под нос полувейла, предаваясь агрессивному жеванию нежнейшей фруктовой корзиночки. *******************       Гарри оказался прав, предположив, что Напиток отчаяния будет задействован на финале Турнира, но то, как именно, его сильно удивило.       Третье испытание чемпионов заключается в том, что им необходимо добыть некую жемчужину, преодолев колоссальную защиту – Изумрудное зелье. Его необходимо выпить до последней капли, чтобы заполучить награду, но подвох в том, что только достойный сможет выдержать действие Напитка, не придавшись бреду и отчаянию, ведь он вызывает самые болезненные и темные воспоминания у испытуемого.       Трое юношей – Виктор, Седрик и Гарри – стоят сейчас каждый напротив своей чаши с зельем, держа в руках маленькие черпаки, напоминающие ракушки. Вокруг царит образовавшийся вакуум тишины, хотя с трибун поля для квиддича в данный момент за ними напряженно наблюдают сотни пар глаз. Крам и Диггори нервно переглядываются, посылая друг другу невербальные сигналы, у первого в глазах мольба, у второго – упрямство. На губах последнего же чемпиона растягивается хищная улыбка, совершенно странная для данной ситуации. И только скучающий в секторе для преподавателей Северус Снейп понимает и может объяснить такое настроение Гарри Поттера, вызвавшее у всех присутствующих бурную реакцию. Бедняжка Рита Скитер вон и вовсе носится из одного края в другой, пытаясь со всех ракурсов запечатлеть настолько резонирующее со смыслом испытания выражение лица юноши.       Гарри первым берет в руку «ракушку» и зачерпывает зелье, желая поскорее расправиться с заданием и получить свою награду. Он пьет одну порцию за другой, никак не меняясь в лице, игнорируя восхищенные и пораженные ахи и перешептывания с трибун. Какова причина такого поведения, спросите Вы. Все элементарно просто – мысленно он абсолютно не здесь, а в воспоминаниях об их диалоге с Северусом, состоявшемся вчерашним вечером, после того, как вредный профессор в очередной раз пресек все поползновения альфы на его тело.       - Это моя святыня, озабоченный ты подросток, а в храм допускается только достойный. – гордо вздернув подбородок, полушутливым тоном сообщает Снейп.       - И что же мне нужно сделать, чтобы Вы сочли меня подходящим кандидатом, Ваша Светлость? – стискивает мужчину в медвежьих объятиях Гарри, предвосхищая любое сопротивление, ведь он знает, омеге такое по душе.       - Кубок получишь, тогда и поговорим. – с усмешкой бросает профессор первое, что приходит в голову, даже не представляя, насколько серьезно Поттер воспримет его слова.       Как итог: степенно допивший свое зелье шармбатонец, лишь пару раз закашлявшийся в процессе; стонущий Седрик, морской звездой распластавшийся на траве у подножья постамента после трех принятых пиал и ловящий откат в виде каких-то страшных картин из прошлого; и пошатывающийся Крам, рыцарски вызвавшийся допить за хаффлпаффца его зелье, из последних сил сопротивляющийся потемнению в глазах и сжимающий руку своего полубессознательного омеги. А ведь Виктор умолял парня отказаться от последнего этапа по причине его болезненности, но этот упрямый, несговорчивый, совершенно очаровательный… Так, стоп, альфа же поругать его пытается!       - Победитель Турнира Трех Волшебников – ученик Академии Шармбатон Гарри Поттер! – минут через пятнадцать, когда Крам в бредовом состоянии, стоя на коленях, на руках укачивает Седрика, торжественно объявляет Альбус Дамблдор, поднимая вверх руку юного прорицателя в победоносном жесте. – Поздравляю!       - Благодарю, директор. – нетерпеливо переминается с ноги на ногу альфа, желая уже поскорее сбежать к Северусу и потребовать свою настоящую награду, но ему, конечно же, не позволяют этого многочисленные зрители, желающие выразить свое почтение, и журналисты во главе со Скитер, которым необходимо сфотографировать, взять интервью и вообще сделать жизнь Гарри невыносимой. Снейп же с ухмылкой наблюдает за всем этим, сидя на своей трибуне рядом со старым другом, Люциусом Малфоем, и выслушивая миллион вопросов от этого сплетника, которому вечно необходимо везде засунуть свой аристократический нос.       - То есть этот мальчишка – твой истинный? – ехидно посмеивается высокомерный блондин, замечая нежность во взгляде Северуса, направленном на Поттера. – И как ты это узнал? Кто из вас был первым осознавшим? А когда? Надеюсь, он уже отлюбил тебя хорошенько, чтобы вытрахать всю вредность?       - Люциус! – шипит омега, возмущенный такими откровенными словечками.       - А что я? Это ты у нас монахом прикидывался, дурил меня столько лет. Имею право злиться, знаешь ли!       Естественно, этим вечером своё Гарри не получает, потому что вынужден провести последнюю ночь в палатке чемпионов, сначала обязанный дать эксклюзивное интервью Скитер, а после в очередной раз поддержать переживающего за балбеса Диггори Виктора. ******************       - Северуууус… - низким тембром тянет альфа, допуская в голос рычащие нотки. – Будем играть в прятки, или сам ко мне выйдешь, mon amour? – он уже час ждет в подземельях своего омегу, сбежавшего от него в лаборатории «на минуточку». – Чем он там занимается…       Скрип двери прерывает фразу Гарри, тут же повернувшегося на звук и следом застывшего, прикипевшего взглядом к виднеющейся в прорези темно-зеленого велюрового халата Северуса длинной ноге в черном тонком чулке. Шумно сглотнув, юноша слышит хмык омеги, довольного такой реакцией, и поднимается с кресла перед камином, чуть не запутавшись в собственных конечностях.       - А… это… кх-кх. – прочищает горло Поттер, сталкиваясь своими глазами с чужими, насмешливо смотрящими, мгновенно вспыхивая огнем возбуждения и расплываясь в хищной ухмылке, возвращая самообладание. – Знаешь, я пока тут сидел и любовался вон той роскошной шкурой Зуву, успел придумать штук двадцать поз, в которых ты будешь великолепно на ней смотреться, magique mon (волшебный мой)… - походкой рыси во время охоты альфа медленно приближается к уже не так уверенно выглядящему Северусу, бессмысленно кутающемуся в свой халат, и наконец рывком притягивает его к себе, крепко обвивая за талию горячими руками. Шепчет в покрасневшее ухо, касаясь его губами, не видя, как закатываются в экстазе глаза омеги, но чувствуя дрожь, прошившую его тело. - Je meurs comme je veux déchirer ce chiffon sur toi… (Умираю, как хочу сорвать с тебя эту тряпку)       - О боже, скажи еще что-нибудь… - почти стонет Снейп, цепляясь за плечи юноши, ощущая реакцию своего организма на чужой голос в качестве жара, резко опалившего низ живота.       - Vous me permettez de vous baiser, professeur? (Вы позволите мне трахнуть вас, профессор?) – жадно стиснув пальцами ягодицы Северуса, Гарри болезненно кусает его в шею, чувствуя обхватившие спину сильные руки и улавливая сладострастное «ммммм…». – Оказывается, у тебя интересный фетиш, bébé.       - Да ради Мерлина, сделай уже что-нибудь! – нетерпеливо шипит, вжимаясь каменным возбуждением в бедра альфы, на что тут же получает почти грубый, отрывистый поцелуй, скрестивший жаркое дыхание обоих.       Юноша толкает Снейпа спиной вперед, затем плавно опускаясь вместе с ним на шкуру из густого, плотного меха, рывком распахивая полы халата и с наслаждением проходясь голодным взглядом по бледной коже до самого идеально гладкого паха. Лизнув широким мазком розовую горошинку соска, рычит возбужденно:       - Comme tu es délicieux, Severus…(Как ты восхитителен, Северус) – и ловит губами ответный грудной стон, касаясь юркого языка омеги своим, скользя по нему жадно, влажно, словно танцуя парные па.       Мужчина сам раздвигает ноги навстречу Гарри, чувствуя жар и капли смазки между ягодиц, яркий аромат которых тут же привлекает альфу, и всем телом изгибается, прижимаясь к нему вплотную, бедром надавливая на набухший член, болезненно стиснутый грубой тканью брюк. Подрагивающими пальцами стягивает с юноши свитер через голову, прижимая извечно холодные ладони к его прессу, спускаясь к ширинке и точным движением расстегивая ее с характерным «вжик». Гарри тут же реагирует вздохом облегчения, как можно быстрее избавляясь от узких брюк, а следом стаскивая и белье немного неловко.       Возвращаясь, накрывает тело омеги своим с довольным стоном, носом вжимаясь в его шею, а пальцами касаясь влажного местечка между ягодиц. Свободно проталкивает указательный в раскрывшуюся навстречу нежную дырочку, губами прихватывая мочку уха Северуса, втягивая ее в жаркий плен рта и посасывая. Изголодавшееся по ласкам тело мужчины под ним уже плавится, превратившись в один сплошной нерв с зашкаливающей чувствительностью.       Снейп инстинктивно обхватывает Гарри ногами, притягивая ближе, и, не в силах уже терпеть, рычит приказным профессорским тоном, которого альфа не посмеет ослушаться:       - Внутрь! Быстро!       Выскользнув мокрыми, насыщенно пахнущими самым волшебным на свете ароматом пальцами из ануса омеги, Поттер подносит их к губам и, смотря прямо в черные глаза напротив своими колдовскими, бесстыжими, слизывает чуть вяжущую влагу, кончиком языка проникая между пальцами.       - Альфа, черт тебя дериммммм! – полукрик заканчивается стоном наслаждения, когда Гарри врывается в тугое нутро своего bébé, с тихим рыком совершая в самую глубину движение, сопровождаемое хлюпающим звуком смазки.       Северус довольно откидывается на шкуру, наконец принимая в себя крупный, словно для него вылепленный орган юноши, полностью отпуская контроль над телом, позволяя альфе плавно скользить в покорно растягивающейся на стволе дырке, невозможно горячей, настолько плотно сжимающейся, что у Гарри мозг отключается. С тихими рыками он кусает и вылизывает покрасневшие губы своего омеги, бархатисто шепча то «ma douceur» (моя сладость), то «mon âme» (душа моя), чем вводит возлюбленного в состояние экстаза, заставляя трепетать все его существо.       Несколько часов спустя, когда они, вымотавшиеся и расслабленные тяжело дышат после очередного накрывшего волной оргазма, переплетаясь взмокшими, горячими телами и подрагивая от микровзрывов, приносимых запечатавшим их узлом, Поттер мягко убирает пальцами волосы Северуса с его шеи, рассматривая тонкую вязь выпуклых шрамов и собственную яркую метку под ними.       - Alors c'était toi… (Так это был ты) - шепчет, оставляя нежный поцелуй на лунной коже, и слышит ленивое «Мммм?». – За неделю до отбытия в Хогвартс мне приснился сон… эротического содержания, в котором подо мной извивался мужчина с черными длинными волосами, бледной кожей и точно такими же отметинами на шее. Получается, он был пророческий, зря я на дар жаловался. – хмыкает, широко улыбаясь одними губами, переживая щемящее чувство в груди. – Кстати, откуда они у тебя?       - Подарок милой зверюшки обезумевшего Темного Лорда. – сонно бормочет Северус, сильнее вжимаясь в своего альфу и ерзая на узле, от чего обоих тут же прошивает острыми ощущениями. – Ох… Он перед гибелью узнал, что я был двойным шпионом. Хорошо, моя паранойя была готова к такому раскладу и надоумила меня приготовить заранее универсальное противоядие. Полностью оно яд, конечно, не нейтрализовало, но отсрочило его действие на целых полчаса, за которые меня нашел Альбус.       - Получается, мне нужно отблагодарить его дюжиной лимонного щербета pour sauver mon coeur (за спасение моего сердца)? – усмехается, кончиком носа притираясь к изгибу плеча возлюбленного.       - Не вздумай, mon amour, иначе старый колдун совсем зазвездится. – тихо смеется Северус, переплетаясь пальцами с Гарри.       - Как-как ты меня назвал? – приподнимается на локте приятно удивленный альфа, пытаясь заглянуть в лицо профессора.       - Oui, je t'aime, n'est-ce pas évident? (Да, я люблю тебя, разве это не очевидно?) – поворачивается к нему омега, насколько позволяет узел, смотря с такой нежностью, что у юноши перехватывает дух. Он наклоняется и целует мужчину тягуче медленно, наслаждаясь податливостью его губ, вкладывая все свое слишком огромное чувство в этот поцелуй.       - Tu parles français? (Ты говоришь по-французски?) – наконец оторвавшись от Северуса, задает волнующий его вопрос альфа.       - Par lui-même. Je suis le maître des potions. Et des consultations ont souvent lieu en France. (Само собой. Я ведь Мастер зелий. А консилиумы часто проходят во Франции.) – с легким приятным акцентом произносит Снейп, и по вновь затвердевшему от этого тембра члену Гарри понимает, что уснут они не раньше завтрашнего утра. Омега хрипло смеется, приподнимая брови. - Encore? (Еще?)