напоминание обо мне

      - Снейп! Эй, Снейп, не игнорируй меня, а то укушу!       - Эванс! - парень резко дернулся и уронил книгу, почувствовав чужое дыхание на чувствительной коже шеи. Девушка расплылась в довольной улыбке и легко щелкнула друга по лбу.       - Слушай, ты так явление Мерлина проворонишь, с твоей чуткостью. Я тебя уже сколько времени зову!       - Это только с тобой у меня так, - недовольно потерев шею, отозвался парень, и легко пнул подругу.- Но серьезно, зачем надо было в шею кусать?!       - Я честно предупредила, не перестанешь игнорировать – укушу.       Подруга улыбнулась, явно довольная собой и своей проделкой, и откинулась назад, со всем возможным удобством устраиваясь на ветке раскидистого дуба, где они с Северусом еще со второго курса предпочитали проводить свои встречи. Дерево было далеко от облюбованных студентами мест для отдыха, и плохо проглядывалось со стороны, а раскидистая крона легко скрывала двух друзей за своей листвой. Зимой было посложнее, ну да и кто зимой проводит встречи на свежем воздухе!       Лили явно была не в себе. Нет, такое дикое поведение было как раз в ее стиле, но вот то, как преувеличенно спокойно она старалась выглядеть, прикрыв глаза и блэковским коронным жестом закинув руки за голову, наталкивало на определенные мысли. Северус свою подругу знал как облупленную (потому что лупил ее не раз), и поэтому такое ее поведение враз привело его к мрачному настроению. Он, засунув книгу обратно в сумку, перекинул ногу через ветку, чтобы устроиться поудобнее, и, еще немного понаблюдав за девушкой, в конце концов спросил:       - Что на этот раз? Или, дай угадаю – Поттер?       - А то будто у меня в этой дыре другие проблемы есть?! – тут же взорвалась подруга, и Снейп привычно хмыкнул: раз злилась, значит, и на разговор ее развести было реально.       Лили Эванс никогда не отличалась добродушным и мягким характером – очень уж сложно заиметь такой, живя в норе вроде Коукворта! – и потому заставить ее довериться было невероятно сложно. Так уж было заведено – среди детей действовали законы джунглей, и Лили выбрала для себя позицию хищника, который все свои проблемы решал исключительно в одиночку. Чего Северус не знал, так это из какой дыры приехали Эвансы, что у младшенькой развился такой паршивый характер, но факт оставался фактом: Лили всегда была сама по себе.       Ну, по крайней мере до тех пор, пока они не подружились. Эванс была вспыльчива и настолько драчлива, что могла начистить рожи трем парням из средней школы сразу, а Северус невольно стал для нее чем-то вроде тормоза и мозгового центра: он знал, когда лучше убежать и совсем не ввязываться в драку, а когда стоит принять нападение и отстоять свое мнение. Да и в волшебных штучках еще тогда он разбирался получше нее и всегда устраивал удобный путь для отхода.       Воистину, хорошие были времена! Они могли до поздней ночи шляться, никому не интересные, по району, разыскивать всякие выброшенные вещи и натаскивать их в свое логово. Северус старательно учил Эванс управляться с ее несколько бешенным даром (бровь у Петуньи так и не выросла, после огненной депиляции от любящей младшей сестры), а она со свойственной ей энергичностью ставила ему удар.       Даже тогда, в глубоком детстве, хотя они и были вместе,каждый вроде бы был и сам за себя. Лили была вольна не вступаться за своего товарища, если не хотела, и Снейп не прикрывал ей спины, если только сам не желал этого. Они все-таки были детьми самой грязной дыры во всей Англии, и правила игры жестокого детства усвоили раз и навсегда.       - Ну так вдарь ему чем потяжелее, в первый раз что ли? – резонно хмыкнул слизеринец, и легонько покачал в пальцах палочку. - Или ты хочешь, чтобы я приложил его чем-нибудь поинтереснее?       - Да он и так на всю голову пришибленный, Снейп, куда ему, - видно было, что слова дались девушке с явным трудом, она даже поморщилась. – Тьфу ты! Да он все чудесатее и чудесатее, честное слово! Верь-нет, позвал меня на свидание сегодня! Меня, Сев!       - А вот это уже и правда странно, - задумчиво покивал слизеринец, а после пнул подругу ногой. – Не дуйся так, Эванс, с твоими рыжими патлами красная рожа смотрится совсем кошмарно.       - Ой, да заткнись ты, - закатила глаза девушка. – Лучше скажи, что думаешь?       Предложение Поттера и правда было чем-то из ряда вон – только слепой в Хогвартсе не знал о непримиримой вражде Эванс и так называемых Мародеров. Проблемы начались еще в Хогвартс-экспрессе, когда Поттер и Блэк попытались набиться к девочке в друзья, при этом знатно облив помоями Снейпа, который был у нее в попутчиках.       Ну Северусу-то было не привыкать: бабушка с дедушкой и хуже о нем отзывались в тот раз, когда его мамаша решилась-таки притащить отпрыска на ковер к старшим родичам. Он давно был подготовлен к реакции волшебного общества на свое сиятельство, и принял мудрое решение игнорировать чужие шпильки и тычки.       Ну а Эванс ненавидела богатеньких сынков. Судя по всему, ей доводилось встречаться с такими прежде, потому что в ответ на их детские дразнилки она обозвала их такими словами, что Джеймс, право слово, захлюпал носом от обиды! Потом он захлюпал носом, потому что Эванс ему живописно врезала, но это было уже несколько позже.       В общем, вражда завязалась нешуточная и прямо с первого взгляда. Насчет распределения Северус был уверен еще и два года назад, не то, что во время Распределения. Все-таки Шляпа учитывала происхождение надевших ее.       Поэтому рыжая отбыла в сторону гриффиндорского стола, а Северус, как ему и было положено, занял место за слизеринским. Ну а на следующее утро грянуло: Эванс со скандалом переселилась из общей девичьей комнаты в чулан под лестницей, а после за насмешки наградила фингалами всех желающих выразить свое мнение по поводу ее апартаментов.       Что было поделать – Лили больше всего на свете дорожила личным пространством, и считала, что лучше жить в тесноте, чем с кем-то бок о бок. Жизнь с сестрой в одной комнате научила ее этому лучше всяких общежитий.       Так и повелось: Мародеры недолюбливали девку-выскочку, а она - их замашки тепличных маминых сынков-мажоров. Северус оказался вплетен в их передряги по умолчанию, потому что бросать верную…подельницу он не собирался.       Все-таки на каникулах они возвращались в родной Коукворт.       - Ну… Нарцисса как-то зачитывала вслух в гостиной один бульварный романчик… «От ненависти до любви один шаг» и все такое? Не вариант?       - Признайся, что ты не серьезно, иначе я спущу тебя с этого дерева головой вниз! Сев! Это реальная проблема…чувствую, не все так чисто с этим Поттером, который воспылал ко мне страстью. Ладно бы еще Блэк, он меня хотя бы уважает, но Поттер…что ты смотришь на меня так?       Северус постарался задавить усмешку в зародыше:       - Блэк уважает тебя? Скажи лучше твой выдающийся…кхм…талант к зельеварению! – слизеринец выразительно посмотрел на скромный вырез кофты, которая обтягивала далеко не скромное достоинство его подруги.       - О’кей, - фыркнула девушка, заводя прядь волос за ухо. –Мы несколько раз провели…как ты это говоришь? Совместные занятия по зельеварению? И остались вполне довольны друг другом. Блэк мне не враг, да и он давно признал, что собачиться со мной себе дороже.       - Конечно, а то ты живо накроешь всю их схему по протаскиванию алкоголя в школу, - согласно кивнул парень, а после подобострастно добавил, препротивно растягивая гласные: - го-о-оспожа-а ста-ароста-а-а.       Гриффиндорка самодовольно фыркнула и горделиво вскинула подбородок: это была чистейшая правда. Своим положением Лили умела пользоваться с прытью, не виданной даже на Слизерине, и потому имела несколько рычагов влияния на четверку «раздражающих элементов».       Немного еще пошутив на эту тему, Эванс вновь нахмурилась:       - Вот что, Снейп. Если заметишь, что я сама не своя – не лезь, ясно тебе?       Сказано все это было тем особенным тоном, который немало напрягал даже самых больших задир, и добрую часть местного чистокровного контингента. Эванс умела быть убедительной, если хотела – а уж если дело касалось ее личного комфорта… Северус, по долгу их странной дружбы, давно привык к подобному, поэтому не был слишком впечатлен.       Он светски поинтересовался:       - Это еще почему?       - Да потому, дебилоид ты эдакий, что за происходящим явно стоит рыба покрупнее Поттера или Блэка с его отвратным чувством юмора!       - Ты намекаешь…       - Я намеками не разбрасываюсь, сам знаешь! Говорю тебе, торчит из этого дельца одна борода с колокольцами…Так бы и выдернула ее по волоску! – Эванс отчетливо зарычала. – В общем, Снейп, если хочешь живым остаться, то, прошу тебя, не лезь в это.       - Предлагаешь бросить тебя под ноги Поттеру и смотреть? – зло процедил в ответ Северус, и Лили, уже готовая снова яростно ответить, тут же осеклась.       - Сев-Сев…я бы с радостью дала тебе простор для действий, не будь это опасно для твоей чертовой жизни! Повторяю для тупых: если я стала какой-то другой, значит все, нету больше Эванс, ясно тебе? Умерла в муках, запутавшись в паутине старого пидораса.       Девушка жестко усмехнулась, и Северус привычно отступил – спорить с ней было бесполезно. Зря, все же, Шляпа учитывала происхождение, Эванс на Слизерине достигла бы больших высот…       - Ну а отходные пути ты себе продумала? Если вдруг сможешь выпутаться?       - Да тут такое…болото, - явно проглотив очередное ругательство (она была в них большая мастерица, а вот Северус, вынужденный проводить часы в высокородном обществе, подобную привычку искоренил), пробормотала подруга, - что хрен из него выберешься. В общем так, договоримся с тобой о знаках, которые помогут тебе понять, как я там, договорились? Чувствую, скоро меня обработают не хуже Поттера, а тогда уж…прости-прощай.       - Это я понял. Ну, если ты станешь вести себя как остальные девчонки, я уж всяко замечу…       - Да уж. Если я обижусь на какой-то бред – ни за что извиняться не иди! Не впутывайся в это, - нахмурившись и почесав лоб, отозвалась Эванс. – Если стану на «Лили» отзываться, значит все, крышка мне, понял? Ну и с Поттером если споюсь, то тоже, понятное дело.       - А если ты в себя придешь уже когда мы будем…ну, порознь?       - И правда…- девушка кивнула, а после сказала: - Вот что: по ребенку моему смотри. Чувствую, что долго меня незамужней и бездетной не оставят, помяни мое слово. Ты мои пристрастия знаешь, поймешь небось, где я, а где…хер пойми кто.       - Ну точно, дочку ты Дейзи ну никак не назовешь.       - Фу-у! еще раз скажешь, выблюю прямо на тебя мой обед!- сильно скривилась Эванс. – Ну и я письмо или еще хреновину какую постараюсь оставить, не тебе, так ребенку.       - Почему ты так уверена…в том, что тебя пытаются накрыть?       - Потому что, мой дорогой, я примерно прикидываю как работает мозг этого долькожора, чтоб он сдох, гомик несчастный. И я ему зачем-то позарез нужна, видишь, уж любимчик его меня окучивает. У Блэка своя башка на голове есть, и он за происходящим цирком с интересом наблюдает, а сам выпутается…надеюсь. В общем, к Блэку тоже не подходи, и его может обработают чем. Держись своих этих…поглотителей…       - Пожирателей, - педантично поправил Снейп.       - Да мне насрать, хоть подъебателей, - скривилась девушка, и устало выдохнула. – В общем, я тебя предупредила, что могла сделала… Ты, короче, ушки на макушке держи, и в ус не дуй.       Северус тяжело вздохнул, с ироничным хмыком воспринимая пожелание старого одноглазого Джона, с которым они с Эванс одно лето водили крепкую дружбу. Они ему еду, он им – разный дешевый алкоголь. Ну, и, конечно, фразочек его нахватались, особенно Лили, к которой любая мысль как репейник липла.       В ответ ничего не сказал –уж если Эванс в чем-то была уверена, так это всегда случалось, к гадалке не ходи. Судя по всему, прорицала весьма недурно, но кто ж таким преимуществом делиться будет.       - Я скучать буду, вот что, - сказала вдруг после молчания девушка. – Мы с тобой конечно не друзья никакие, но походу ближе тебя у меня никого и не найдется.       - Да уж пожалуй, Эванс, - согласно кивнул Снейп, кисло усмехнувшись. – Если все-таки отвертишься, или в себя придешь…ну, адрес ты мой знаешь.       - Ага, - махнула рукой она, явно не слушая, и спрыгнула с ветки, привычно легко приземлившись на ноги. – Прощай, Сев.       - Прощай, Эванс.              С того дня он больше ее не видел.       Точнее с того дня не стало Эванс, его грубой соседки, у которой были маленькие злые кулаки, и такие остроты, что как-то раз услышавший ругань девушки Люциус Малфой с интересом посмотрел на нее. Не было больше «рыжеволосой бестии», как за глаза называли ее все гриффиндорцы (не зная, что прозвище это ей придумал Снейп, когда им было по десять). Кончились посиделки на старом дереве, обсудить Зельеварение было больше не с кем, и показать новое заковыристое проклятие, которому на тайном собрании обучил Малфой, тоже было некому.       Они не были с ней особенно близки – жизнь в Коукворте раз и навсегда отучила их полностью доверять кому-либо, - но все же, они были друг для друга ближе всей остальной школы. Никто не заметил особой перемены в Лили Эванс, потому что знали ее очень плохо, лишь по вспыльчивому характеру, который вырывался из-под контроля редко, но очень-очень феерично. И метко.       Никто не удивился, когда она стала с благосклонностью отвечать на потуги Поттера с ней заигрывать, никого не смутило, что к концу года Эванс стала все спокойнее – все считали, что это Джеймс и его нелепые ухаживания повлияли на характер ранее непримиримой гриффиндорки.       Северус был вынужден наблюдать за этим со стороны, и тихо злиться на недалекость однокурсников. Поделать он ничего не мог, потому что обещал, потому что знал, что ни к чему хорошему это не приведет.       В конце пятого курса он даже не выдержал, и попробовал Эванс встряхнуть, надеясь, что это поможет ей, но в итоге «грязнокровка» из уст Северуса, который раньше использовал это слово в качестве замены имени подруги, жутко обидело ее. Как всем показалось – всерьез.       Для Снейпа это был лишь знак, что подругу он потерял, окончательно и бесповоротно. Было больно, одиноко и просто мерзко, особенно, когда он видел довольный взгляд из-под очков-половинок, и ясно понимал, кто во всем этом виноват. Блэк тоже мрачно наблюдал за происходящим со стороны, и Северусу даже на мгновение показалось, что тот недоволен происходящим больше, чем хотел бы показать…       Доказательств не было, к тому же, своей выходкой с оборотнем Сириус убил в слизеринце последнее желание ему помочь, и Северус смолчал на счет их разговора.       Возможно – зря. Быть может, скажи он тогда Блэку о догадках Лили, и все сложилось бы по-другому… Как и все, он совершал ошибки, и потом платил за них очень и очень дорого. И за эту ему тоже пришлось заплатить, причем втридорога.

***

      - Поттер, Гардения!       По залу тут же прокатилась шумная волна удивления, с разных сторон то и слышалось:       - Она сказала Поттер?       - Та самая Гардения Поттер?       Низкая девочка, до того стоявшая почти в самом конце шеренги, решительно принялась расталкивать оставшихся первокурсников локтями, не слишком-то заботясь о том, какую силу прикладывала для этого (дети обиженно потирали бока, удивленно смотря на прошедшую мимо них), и судя по ее лицу, довольна она происходящим не была.       Черные волосы длинною до подбородка непослушным облаком вились вокруг миловидного, почти кукольного лица с огромными зелеными глазами, слегка прищуренными, в гримасе, которая Северусу показалась очень и очень знакомой.       Так щурилась Лили, прикидывая, куда лучше ударить незадачливого противника, еще не понявшего, что он на свою беду столкнулся с Эванс.       Сжав кулаки и закусив губы, девочка с трудом устроилась на слишком высоком для нее табурете (по залу прокатились первые смешки), а после Шляпа накрыла ее голову практически полностью.       Снейп и сам не заметил, как затаил дыхание, наблюдая за тем, как Поттер сжимает пальцами края табурета, и как напрягаются ее плечи и спина тем сильнее, чем дольше она сидит в томительном для всего зала ожидании.       - ГРИФФИНДОР! – крикнула Шляпа, и в тишине Зала этот ее крик показался гораздо более громким, чем все предыдущие.       Тут же поднялся шум: гриффиндорцы бурными овациями решили поприветствовать новую ученицу, остальные факультеты более или менее слаженно поддерживали. Поттер стянула с головы Шляпу, и лицо ее при этом было таким свирепым, что если бы она умела взглядом поджигать предметы, от древнего артефакта остались бы одни воспоминания и горстка пепла.       Всего на секунду девочка глянула в другую от гриффиндорского стола сторону, но взгляд этот был настолько мимолетным, что только Снейп, да и, возможно, Дамблдор, заметили его. Вскоре Поттер уже сидела за положенным ей столом, и распределение продолжилось, как ни в чем не бывало.       Северус слегка усмехнулся про себя, смотря за тем, как с интересом девочка вертит головой по сторонам, при этом все еще продолжая щурить такие знакомые-знакомые зеленые глаза. Облако черных волос при резких движениях головы очень смешно двигалось за хозяйкой и более длинные прядки постоянно ударяли ее по щекам.       Он хорошо помнил эту смешную, но удивительно идущую своему хозяину прическу – точно так же выглядел Сириус Блэк, когда они впервые встретились в поезде перед первым курсом. Значило ли это что-то? Снейп не знал, возможно, магия Блэка как крестного влияла на девочку, а возможно, Лили умудрилась наставить рога своему мужу, подтверждая его анимагическую форму – кто мог бы сказать это с уверенностью?       Но одно декан Слизерина знал точно – с такой Героиней милостью Мерлина будет, если Хогвартс устоит до того, как она покинет стены школы. Почему-то, это совсем не вызывало в нем злости, хотя зеленые глаза Эванс смотрели на него определенно с поттеровского лица.       Девочка моргнула, а после улыбнулась ему так широко, что глаза превратились в маленькие щелочки. Снейп не отказал себе в удовольствии едва заметно кивнуть – он точно знал, что юная гриффиндорка этот жест заметит, сколь бы незначительным он ни был.       На секунду стало даже интересно: сможет ли Поттер переплюнуть тот скандал, что в свой первый день учебы устроила ее мать?              На следующий день МакГонагалл разбудила его с восходом солнца и настоящей паникой в глазах.       Распределяющая Шляпа гордой горсткой пепла лежала в положенном ей стеклянном ящике, а на нем чем-то красным, не поддающимся никаким стирающим заклинаниям, было написано:       «Здесь была Моргана».       Снейп против воли вспомнил одно из десятков писем, что он в июле отправляла МакГонагалл, задействуя всех принадлежащих школе сов, и усмехнулся, стараясь скрыть свое мрачное веселье за привычной стеной сарказма.              «Мисс Г.М. Поттер, графство Суррей, город Литтл-Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей».              Только Северус знал, что Лили всегда говорила «О, Моргана», вместо привычной для всех магов присказки.