Названная смертью

      Поздним дождливым вечером, 3 июня 1980 года, в двери приюта Вула постучался мужчина лет тридцати, держа в руках какую-то вещь. Стоило пожилой женщине открыть дверь, как мужчина оттолкнул её, входя в помещение. — Что вы себе позволяете, молодой человек?! — воскликнула старушка. — Прошу меня извинить, но у меня есть дело не требующее отлагательств. — ответил мужчина, взглядом показывая на свои руки, которые до сих пор что-то держали.       Приглядевшись получше, женщина поняла, что поздний гость держит в руках новорождённого ребёнка. На минуту ей показалось, будто она уже видела этого младенца, чего быть попросту не могло, так как малышу или малышке на вид была всего пара дней от роду. — У меня не так много времени как хотелось бы, поэтому давайте я просто дам вам денег, а вы заберёте эту девочку себе на воспитание, — предложил путник голосом который не предполагает отказа, — Вот деньги. Девочку зовут Морана, фамилию можете придумать сами.       Когда молодой человек говорил, дама думала, что несомненно откажется, однако как только она увидела сумму которую ей предлагал мужчина — вскоре изменила своё мнение.       Позднее этим же вечером, уже после того как женщина отдала распоряжения заняться новой воспитанницей, она сидела в своей комнате пытаясь вспомнить где же она могла видеть такого же ребёнка. Как вдруг она поняла, что видела малыша, как две капли воды похожего на девочку, около пятидесяти лет назад в своём же приюте. Женщина уже пожалела о том, что повелась на деньги и согласилась.

***

      В маленькую комнатку без окон, зашла худенькая девочка десяти лет, с чёрными как смоль, чуть вьющимися волосами и тёмно-карими глазами. Около стены стояла кровать, на которой, уже долгое время дожидаясь свою подругу, сидел мальчик лет четырнадцати.       Как только воспитанник приюта Вула увидел, что девочка плачет, он сразу посадил её рядом с собой и обнял, говоря рассказывать, что случилось на этот раз. — Когда я выходила из столовой, то случайно опрокинула стакан с чаем и он разбился. А миссис Коул тут как тут, она как будто чувствует когда я делаю хоть что-то достойное наказания. Прибежала, начала кричать, говорить, что я глупая и неуклюжая девчонка. Хотя я не вижу где она нашла связь между глупостью и разбитым стаканом! — начала рассказывать девочка, значительно призадумавшись над связью между стеклянной посудиной и её умственными способностями. — После того как она изрядно облила меня грязью, я сильно разозлилась и уже хотела ей всё высказать, как вдруг её платье загорелось! Миссис Коул почему-то посчитала виноватой меня, хотя я совершенно не удивлена этому факту, и велела меня выпороть. Но я не понимаю почему, ведь я ничего не сделала! А ещё это очень страшно — смотреть как человек практически весь в огне! Ты же веришь мне, Адам? — Конечно верю, чертёнок, — ответил подросток, ужасно злясь на всех воспитателей в этом грёбаном приюте, догадываясь откуда появился огонь.— Этой старухе уже лет восемьдесят, если не больше, а она всё никак не угомонится. Ты ни в чем не виновата, но в следующий раз попытайся не злиться на то, что о тебе говорит миссис Коул или другие воспитательницы. Если ты считаешь себя невиновной в той или иной ситуации, то и нечего оправдываться и доказывать что-то глупым людям, хорошо? — Хорошо, спасибо тебе! — ответила с улыбкой девочка, продолжая обнимать своего друга, понимая, что больше никогда не позволит портить себе настроение людям, которые для неё ничего не значат.

***

      На год повзрослевшая кареглазая девочка, поздним вечером шестого июля, сидела на своей кровати, заливаясь слезами. А всё потому, что её лучший друг, единственный человек который её любит, и которого любит она — пропал. Каждый день после обеда или по вечерам они сидели в её комнате, разговаривали или дурачились, но вот уже целых два дня она его не видела. Всё что она получала от воспитателей при расспросах — это угроза наказания.       Когда она начала думать о ненавистных ей людях, её дверь распахнулась, впуская в комнату молоденькую девушку — помощницу, которая устроилась в приют буквально месяц назад, и была пожалуй единственным человеком в персонале детского дома, к которому девочка не испытывала ненависти. — Привет. Ты наверное очень переживаешь из-за своего друга? Я видела, как ты расспрашиваешь воспитательниц о нем. Я не знаю многого, только то что он сбежал вчера утром... — сказала девушка извиняющимся тоном, хоть ей и не было за что извиняться, она почему-то чувствовала вину перед этой маленькой бедняжкой. — Как сбежал? Но почему он мне ничего не сказал, почему не предложил сделать это вместе? Разве мы не делились всеми своими мыслями и идеями друг с другом… — говорила воспитанница, не зная что делать: расплакаться ещё больше или разозлиться. — Ну, иногда даже самые казалось бы близкие люди предают, — ответила с сожалением помощница, понимая, что странно об этом говорить ребёнку, которого уже с рождения предали самые близкие люди.

***

      Вечером, тридцатого июля, тысяча девятьсот девяносто пятого года, выходя из своей комнаты, девушка услышала какой-то шум за углом коридора. Придя на место из которого раздался шум, юная особа увидела разбитую и, по совместительству, любимую вазу миссис Коул. Что любимая ваза старушки делает в коридоре оставалось загадкой. За мыслями о надзирательнице, девушка упустила момент как та самая надзирательница подошла к ней с гадкой морщинистой ухмылкой. — Это не я — со вздохом произнесла предположительно обвиняемая, прекрасно зная бесполезность своего оправдания, так как миссис Коул уже всё решила, как только увидела «любимую» воспитанницу. — Думаешь мне есть дело до того кто это сделал? Рядом с осколками я увидела тебя, а значит ты и понесёшь наказание, — мягко произнесла старушка, явно радуясь своему железному аргументу. — Вам бы в судьи, с такой-то логикой, — ядовито произнесла девушка, понимая, что терять ей нечего и наказание всё равно будет.       На следующее утро, после «поимки на месте преступления» и последующего наказания, темноволосая мисс делала зарядку в своей комнате, одновременно с этим раздумывая как старушка ещё не покинула их мир на такой-то нервной работе и со своим то возрастом. От её занятия её отвлёк стук в дверь, что удивило подростка, так как обычно у неё никогда не спрашивали разрешения войти в комнату. Она сказала: «Войдите», с неким страхом ожидая столь вежливого гостя. — Здравствуйте, вы, как я понимаю — Морана Морган? — спросил, открыв дверь, но не заходя в комнату, мужчина в странном черном одеянии, с чёрными волосами до плеч и с лицом которое, казалось может выражать только недовольство этим миром. — Да, вы правильно понимаете. Могу я узнать как вас зовут и с каким вопросом вы пришли ко мне? — Меня зовут Северус Снейп, но…       Нежданного гостя прервал вскрик миссис Коул, которая буквально бежала, едва не спотыкаясь на ровном полу. Когда она дошла до двери у которой стоял тип в чёрном, то была вся мокрая, как она не отошла в мир иной после этого марафона, оставалось загадкой, и Морана не переставала удивляться её здоровью и силе духа. — Что вы себе позволяете, молодой человек?! Вы не имеете права врываться в это помещение когда вам заблагорассудится! — едва проговаривая слова из-за отдышки гневно изрекла женщина. — Наверное, но я бы хотел поговорить с мисс Морган наедине, —ответил Северус, но немного подумав, продолжил. — Хотя не столь важно, давайте пройдем в комнату, если мисс Морган не против.       Мисс Морган против не была, поэтому старые и новые гости зашли в ее жилище и приготовились к разговору. — Я пришёл сюда, чтобы спросить вас, Морана, почему вы не ответили на письмо из Хогвартса. Письмо довольно сложно не заметить, его приносит сова, — сказал Снейп, явно недовольный тем фактом, что его сюда отправили. — Ну, я никаких писем не получала. Все письма получают и раздают воспитатели, а у меня с ними, мягко говоря, натянутые отношения, — ответила девушка, выразительно посмотрев на миссис Коул. Та не заставила себя долго ждать, почти обиженно сказав: — Что вы такое говорите, какие письма, какие натянутые отношения. Всем нашим воспитанницам мы дарим любовь и заботу, и я не получала никаких писем. — Сейчас это не имеет значения. Мисс Морана Морган, вы являетесь волшебницей и с этого года обучаетесь в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Вот список вещей которые вы должны приобрести и вот билет на Хогвартс-экспресс на котором первого сентября вы отправитесь в школу, а так же меня с этого момента вы должны называть профессор Снейп или просто профессор, — проговаривал всё это просто профессор с лицом которое выражало крайнюю ненависть к этому миру и к одному конкретному директору в частности.       Видимо выражение лица не впечатлило нашу героиню или она просто видела выражения и пострашнее, но она сказала: — Простите, просто профессор, но где мне купить все эти вещи, откуда мне взять денег, как мне добраться до этого места, — начала осыпать вопросами уже не совсем юного и весьма покалеченного жизнью Снейпа, который уже после её обращения готов был её заавадить, ну или хотя бы приложить каким-нибудь неприятным заклинанием. Но опыт и обязанности преподавателя взяли верх над раздражением. — Я могу отправиться с вами туда сегодня и помочь купить всё необходимое для школы.       Тут видимо миссис Коул отошла от шока и поняла что «любимую» воспитанницу забирают из-под носа и всё надо брать в свои могучие руки. Но не успела она и рта открыть, как мрачный тип, который именовал себя Северусом Снейпом, взмахнул какой-то палочкой, прошептал «обливиэйт» и вот она уже сидит одна в комнате и не понимает куда делась её воспитанница.