Привет, Баки Барнс

Слабость убивает, Питер даже не находит сил отползти от унитаза после очередного спазма. Он так и лежит, смотрит на тусклую лампочку и желает умереть. Чуйка вдруг дергается, Питер равнодушно отмечает, что прям вовремя, и дверь его камеры вдруг вздрагивает, как от взрыва. Газ тут же начинает поступать, Питер находит сил лишь привстать, прислушаться и в следующую секунду чуть не захлебывается слезами — русские маты он узнает из тысячи. Дверь снова трясется, Питер упорно ползет к стене, тянет с себя футболку и закрывает лицо, лезет вверх. Газ проникает в мозг, играючи давит всю его радость. Ты ведь недостоин, ты заслужил того, что сидишь здесь. Кто придет тебя спасать? Питер невольно делает глубокий вдох, Первый не разрешит, рассердится, и кто-то опять пострадает. Газ уже почти вырубает его, когда дверь наконец слетает с петель, а затем кто-то толкает ее в сторону, открывая проход. — ПИТЕР?! — Баки врывается в камеру, в полном обмундировании и с маской на лице он пугает, но сейчас Питер настолько рад его видеть, что замирает, любуясь мужчиной. Его не может быть здесь, противно вопит голосок внутри головы, разве он может спасать тебя, жалкий Паучок? Баки обводит камеру взглядом, морщится от запаха, но, увидев Питера под потолком, облегченно выдыхает. — Привет, Питер Паркер, — он походит ближе, аккуратно вытягивает одну руку перед собой. — Слезешь? Питер машет головой, но в противовес этому аккуратно ползет вниз, к протянутой руке. — Что ты там копаешься? — Кэп появляется в дверях, и Питер испуганно дергается. Кэп узнает, что ты сделал, и возненавидит тебя. — Тихо, — Баки огрызается на Стива и снова поворачивается к Питеру. — Питер, давай вытащим тебя из этой вонючей дыры. Пит кивает и спускается на пол, замирает перед Баки, обхватывает себя руками за плечи. Барнс морщится, хватает его за руку и тянет вперед, наконец выводя из камеры. Сначала Питер слепнет от света, он впервые видит комнату рядом со своей камерой, она слишком светлая и просторная для этого места. — Тони, нашли, сейчас будем выводить, — Роджерс улыбается Питеру, бегло осматривает его. — Так убей их или попроси Клинта это сделать. Питер удивленно моргает и только потом понимает, Кэп сегодня не Капитан Америка. На нем нет привычного костюма, нет щита, зато на бедре висит кобура с пистолетом, точно как и на Баки. — Питер идти сможешь? — Барнс тоже осматривает его, задерживается взглядом на отрезанной коже. — Стив, глянешь, что там? Роджерс едва заметно кривит губы в усмешке. — Думаешь, кто-то выжил? Ты, кажется, даже не старался сдержать себя, — он качает головой, но отходит от них. — Проверю коридор до конца с этой стороны, вдруг есть еще пленные. Питер стоит рядом с Баки и не решается поднять на него взгляд, он ведь думал, что его тут бросят, серьезно думал. Как он мог сомневаться в нем и в других? — Питер, посмотри на меня, — требует Баки, снимая свою полумаску с лица. — Пит. — Я здесь, — Питер все же находит в себе силы сделать это, посмотреть на него. — Смотрю. Баки молчит, заглядывает в глаза, и Питу выть хочется, когда он наконец понимает, что Баки выглядит нихрена не лучше него самого. Впалые щеки, круги под глазами и серая кожа. — Привет, Баки Барнс, — выдавливает из себя подросток, даже пытается улыбаться. Предатель. — Пит? — взволнованно зовет Баки, и Питер качает головой. — Газ, он отрубает и вызывает какую-то хрень в голове, — слова даются с трудом. — Я впервые дышал им там много, ну или состав какой-то другой. — Ясно, — кивает Баки и стягивает с себя куртку. — Давай прикроем тебя. Он аккуратно помогает Питеру надеть куртку, застегивает ее под самое горло. Питер жадно вдыхает его запах, сразу становится легче. — Малыш, ты меня злишь, — Питер вздрагивает всем телом, подскакивает на месте и резко поворачивается, встречаясь лицом к лицу с Первым. Баки быстро толкает его за свою спину, и Питер с ужасом понимает, он отдал ему свою защитную куртку, а оружие лежит на столе. — Лучше тебе беспокоиться не о нем, — Баки спокойно осматривает альфу перед собой, морщится. — Так вот чья вонь. — Ему нравится, да, малыш? — Первый обходит их по кругу, Баки приходится сдвинуться, чтобы оставить Питера за спиной, хотя это он в защите, в отличие от Барнса в одной футболке, так теперь и оружие еще дальше от его рук. Питер не видит у Первого пистолета или еще чего-то, но помнит его силу, он явно не очень уступает в ней Барнсу. — Значит, ты его альфа, — Первый явно забавляется ситуацией. — Значит, наши дела пойдут проще, Зимний.  — Я не его альфа, — фыркает Баки, — и общих дел у вас нет. Эти слова спускают курок, Первый бросается на Барнса, и Пит, словно в замедленной съемке, наблюдает, как Баки выхватывает пистолет откуда-то сзади, из-под футболки, и делает один точный выстрел, прямо в лоб альфе. Тот на секунду словно зависает в пространстве, а затем заваливается вперёд и Баки, не теряя времени, подходит к нему, ногой поворачивает его голову в сторону и делает еще один выстрел, снося ему остатки затылка окончательно. — Он серьезно кинулся в драку со мной? — словно не веря в происходящее, спрашивает Баки, оборачиваясь к Питеру. — Он долбаеб? — Видимо, — бормочет Питер, рассматривая труп того, кто мучил его все это время. Первый смешок звучит приглушенно, а затем Питер начинает смеяться, словно сумасшедший, хватаясь за живот и падая на колени. — Питер, мать твою, Питер! — Барнс испуганно зовет его, обхватывает лицо ладонями и пытается заглянуть в глаза. — Питер, прошу тебя! — Что у вас тут происходит? — в комнату вбегает Стив, он обеспокоенно сжимает в руках пистолет. — Я обещал, что ты прострелишь ему голову, — сквозь смех выдавливает Питер, и, видя ошалевший и непонимающий взгляд Баки, поясняет: — Он обещал тебя убить, когда они поняли, что просто метку мне поставить нельзя. А я ему сказал, что ты прострелишь ему голову. Смеха больше нет, Питер дрожит, впиваясь пальцами в запястья Барнса. Роджерс что-то бормочет, подходит к Первому и рассматривает его, недовольно морщится. — Ну, вот видишь, как хорошо ты меня знаешь, — улыбается Баки и обнимает Питера, позволяя уткнуться носом в шею, чтобы просто наконец-то оказаться в зимнем лесу. Стив говорит, ему нужно поспать, но Баки не слушает, уперто сдвигает челюсть и приносит в палату к Питеру стул, складывает ноги на низкий подоконник и сидит, разглядывая подростка. — Он проспит до утра, ему вкололи всякой дряни, — пытается достучаться до друга Роджерс, но Барнс и бровью не ведет, только руки на груди складывает, словно отгораживаясь от него. — Баки, тебе поспать нужно, серьезно, ты выглядишь не лучше него, — Стив подходит, трогает его за плечо и сжимает. — Здесь ему уже ничего не угрожает. — Я знаю, но побуду чуть-чуть, — Баки не спорит, он просто не реагирует на просьбы, игнорирует тон и интонации. — Тони там данные с камер смотрит, не хочешь присоединиться? — идет на хитрость Стив, но Баки смотрит на него так, что сразу замолкает, сжимает губы. — Думаешь, я не знаю, что с ним там делали? — Баки беззвучно смеется, дергает головой. — Я сам так делал не раз, Родждерс. — ТЫ так не делал, — стискивая зубы, рычит Стив. — Это был не ты… — А программа, я в курсе, — перебивает Барнс, устало прикрывая глаза. — Я знаю это, Стив, но все помню. И знаю точно, что с ним сделали, удивляет лишь то, что он без метки и цел физически. Я бы не остановился. Зимний бы не остановился, — поправляет он себя, замечая, что напряжение Стива уже на грани. — Иди, думаю увиденное приведет Тони в бешенство и панику, ты ему будешь нужен. Я недолго и спать пойду, все равно рубит. Роджерс стоит рядом с ним еще минуту, сжимает плечо, словно пытаясь передать свою силу другу, а затем уходит, недовольно поджимая губы. Баки все равно, он так устал за последние три дня, что, скорее всего, просто не уснет, так зачем терять время? Баки смотрит на Питера, пытается запомнить каждый сантиметр его лица и тела, каждый его вздох. Попал ты, Барнс, эта мысль не дает покоя с того самого момента, как он впервые поцеловал Питера. И без того неуверенный в своих эмоциях, Баки просто утонул в их круговороте. Он ведь совсем недавно определился в чувствах к Стиву — он друг, товарищ и вместе до конца — программа не смогла насовсем вытравить из его головы эту аксиому. Но даже это не спасало иногда от чувства дикого одиночества и страха снова забыть, нанести вред. С Сэмом все проще: друг Стива — его друг, даже если убить хочется больше, чем доверять. Но вбитое на подкорке доверие к Роджерсу и тут сыграло странную штуку, Баки все чаще замечал за собой желание стать Сэму тоже другом, а не просто оставаться боевым товарищем. Старк, вот тут мозг давал сбой, и Баки даже не отказался бы снова от очистки памяти, только бы сложить все эти кирпичики во что-то приличное, а не просто в кучу. Он за него сдохнет, грудь под пулю подставит, руку под нож, даже щеку под удар, если нужно, но разве по своей воле? Или просто знание того, что без Старка не сможет Стив, снова все путает в его больном разуме, хотя все и твердят, что он здоров? И раньше было проще, программа задавала список действий, теперь программы нет, но есть Стиви с его не всегда понятным кодексом чести — Баки просто запутался, что от него требуется, чтобы разочарование Роджерса не коснулось их дружбы. Снова. Баки просто устал его разочаровывать, хотя тот и не показывает этого, всегда встает на его сторону. И только Питер никак не вписывался в эту картину. Их взаимоотношения не строились на жесткой плите «Стив Роджерс», он тут вообще оказался сбоку. И это было ново и даже как-то странно. Стив не показывал ему важность этого паренька, не просил найти общий язык, не делал вообще никаких намеков, и Баки мог выстраивать взаимоотношения с ним по своему сценарию. Вышло не очень, хотя Стив, наверное, с ним бы поспорил — вон как ухмылялся, когда он комнату разносил в немом отчаянии и злости, понимая, что не сберег. Стив, видимо, понимает больше, и спросить бы совета, но четкое желание разобраться самому в происходящем не позволяло, Баки чувствовал здесь личное. — Сидишь? — Барнс вздрагивает, резко поднимается со стула и даже не замечает, как в руках оказывается нож. Старк стоит в дверях палаты, ухмыляется, но как-то устало и печально. Баки чертыхается, убирает нож и садится обратно на стул, снова в ту же позу. — Стив меня выгнал, сам видео дальше смотрит, — жалуется Тони. Он подходит к Питеру, трогает его лоб, волосы, нежно гладит их, перебирает. Да, у него проблем с Питером нет, Баки вообще удивлен, почему тот еще официально не Старк. — И правильно, тебе не нужно это смотреть, — все же решает высказать свое мнение Барнс, и Тони вопросительно приподнимает бровь. — Ты его слишком любишь. — А ты? — идет в ва-банк Старк, так и продолжая гладит волосы Пита. — Что к нему чувствуешь ты? Баки чувствует в этом вопросе угрозу, злость Старка, его недоверие. Баки хочется выругаться, грязно так, по-русски, чтобы слов никто не понял, но общий смысл бы дошел. Он молчит, что ответить, когда сам не понимаешь? Баки не умеет любить, вернее, нормально не умеет, разве Роджерс тому не доказательство? А других примеров у Баки нет, остались в сороковых. — Молчишь, Баккару? — снова непонятное прозвище, но Баки привык, даже бровью не ведет. — Мне казалось, ты смелее, спорить начнешь, доказывать, что не мое это дело. Старк ухмыляется, мерит Барнса взглядом и словно просит ответить, начать драку. Баки выдыхает, отворачивается к окну и тихо отвечает: — Его я у тебя не заберу, не переживай, — и почему в груди так противно, кто бы объяснил. — Но и убегать больше не буду, Старк. Он уже взрослый мальчик, решать может сам. — Он еще школу не закончил, — шипит Тони, делает шаг к нему, и Баки поворачивает голову, встречает злой взгляд. — А мне он сказал, что достиг возраста согласия, — парирует Солдат, Старк удивленно приподнимает брови. — Оправдываться перед тобой я не буду. — А стоило бы, — рычит Тони, он чувствует, что у него земля уходит из-под ног, Барнс забирает у него все, что важно. — Ты живешь в моем доме, я имею право знать, что происходит под его крышей. — Могу съехать, ты знаешь, почему я здесь, — Баки не хочет ссор, он слишком устал для этого. — Не вали все на Стива, — Старк зло взмахивает рукой. — Не он положил тебя в постель к подростку! — Ага, это ты сделал, помнишь? — в тон ему отвечает Баки. — Тони, успокойся, между нами ничего нет! — И почему я слышу в твоем ответе, несказанное «пока»? — картинно выделяет Тони последнее слово. — Ты к нему и пальцем не прикоснешься, Спящая Красавица. — Тони, не тебе это решать, — качает головой Барнс и поднимается со своего места. — И не мне, выбор за ним, — кивает он головой на спящего Пита. — И я буду даже где-то в глубине души рад, если он предпочтет держаться от меня подальше, правда. — Засунь себе эту радость куда подальше, Барнс, — шипит ему в спину Тони. — Он и так перенес кошмар, куда ты-то лезешь? — Сейчас к себе в комнату, — Баки замирает у дверей, еще раз проводит взглядом по спящему Паучку, на что Тони со стоном закатывает глаза. — Ты ничего не сможешь сделать, если он решит… — Барнс не договаривает, ему и самому трудно поверить, что Питер может решить быть с ним. — Договаривай, решит что? — требует Старк, хотя и сам понимает, что хочет сказать Баки. — Иди спать, Тони, — вместо ответа советует Барнс, аккуратно прикрывая за собой дверь палаты. В комнате он ложится в кровать, закидывает руки за голову и разглядывает потолок. Завтра будет трудный день, придется убедить Стива, что ему уже давно пора съехать, договориться с Фьюри на тест и снять с себя все ограничения, хватит уже Стиву отвечать за него головой. Еще решить все с Питером, нет, сбегать не стоит, но вот дать и ему, и себе время подумать все же стоит, решает Баки и закрывает глаза, сейчас ему необходим сон. Питер просыпается, словно от толчка, открывает глаза и долго смотрит в потолок, прежде чем разум приходит в себя ото сна, начинает мыслить разумно. Палата в свете рассвета кажется красной. Питер хрипло интересуется у ПЯТНИЦы, который час, и удивленно отмечает, что если уже пять утра, то проспал он больше десяти часов, в его положении это совсем не плохо. Он в палате один, что сначала удивляет, он думал, что тетя просидит с ним всю ночь, ну или Тони будет рядом, на Баки он не надеется, если Барнс в башне, то это уже удача. Питер смотрит в окно, город перед ним просыпается, редкие прохожие, лениво катящиеся машины — Пит рассматривает все, кажется, это так важно запомнить Нью-Йорк именно таким. — ПЯТНИЦа, кто-то есть, кто не спит? — Питер не отрывает взгляд от окна, но хочется есть и в туалет, это отвлекает. — Мистер Беннер в своей лаборатории, остальные спят. Твоя тетя в твоей комнате, разбудить ее? Или мистера Старка? — услужливо предлагает ИскИн. — Нет, не нужно, — решает Питер, поднимаясь с кровати. — Предупреди Беннера, что я встал, но хочу побыть один. Умыться оказывается прям тем, что нужно, Питер словно смывает с лица всю усталость, переживания. Он долго рассматривает себя в зеркале, ему кажется, что после всего это должно отразиться на нем, но нет. Все то же лицо, глаза, даже улыбка, хоть и вымученная, но его. Питер снова отправляется в кровать, просит ПЯТНИЦу показать ему данные по пропавшим мутантам. ИскИн вежливо отказывает, ссылаясь на врачей и его состояние. Питер просто хочет узнать имена, но ИскИн категорична и пугает тем, что разбудит мистера Старка. Дуясь, подросток просит оставить его одного, сворачивается клубочком на кровати. Вчера думать было некогда, Старк доставил его в башню, где Питера сразу окружили заботой, врачами и близкими. Питера накачали лекарствами еще до того, как все остальные Мстители вернулись, ему даже не дали шанса сказать спасибо. А сейчас это уже казалось глупым, что он будет при первой встрече благодарить за спасение, которое было естественным и правильным? Его не бросили бы в любом случае, сейчас это становится настолько понятным, что Питер стыдится своих мыслей там, в камере — в конце концов, Баки явно хочет убить его сам, спас бы только ради этого. Мысль почему-то веселит, ему ведь реально нужно бояться Барнса, но вместо страха в груди разливается тепло. Питер принимает решение в секунду, спрыгивает с кровати и выходит из палаты, хотя ПЯТНИЦа требует, чтобы он вернулся в кровать. Пит объясняет, куда он, говорит, что ему можно и будить всех не нужно. У двери в комнату Баки Питер тратит еще три минуты, ИскИн не желает открывать ему дверь, так что, сдаваясь, Питер стучит, показывая Дамочке язык, словно ребенок. Дверь открывается после второго стука, Питер проходит в комнату и застывает на пороге спальной зоны, решительность вдруг заканчивается. Баки полулежит на подушках, сонно трет лицо живой рукой, морщится. — Да, понял я, ПЯТНИЦа, — Пит слышит лишь его ответ, видимо, первую часть он пропустил, стоя за дверью. — Проснутся — предупредишь. Питер мнется, сейчас он кажется себе глупым, пришел и сам не знает, зачем. Поговорить? Но о чем? Разве им есть, что обсуждать, оговаривать? Рассказать ему все, что случилось, так он, скорее всего, и так все знает, Старк обычно снимает данные со всех ближайших к объектам зачистки камер. Камеры, там ведь было полно камер. Питер напрягается, исподлобья смотрит на Барнса — видел ли он все, что там снимали, видел ли он его трусость? — Если ты пришел постоять, идея не очень, — Баки зевает, устраивается обратно в кровати удобнее и выжидающе смотрит на Питера. Паркер молчит, ему вдруг просто хочется обнять и молчать, но для этого надо набраться смелости спросить, а можно ли. Баки вздыхает, возводит очи горе и откидывает часть одеяла, открывая постель. — Либо сюда, либо вали, — Барнс говорит беззлобно, скорее даже с улыбкой, но взгляд его настолько внимательный, что Питер на секунду теряется, а затем быстро преодолевает расстояние до кровати и ложится на нее, обнимая Баки за талию, прячась лицом в одеяло на его груди. Запах заполняет нос, Питер дышит часто, наслаждаясь, впитывая все до последней капли. Он сдвигается, носом утыкается в шею и улыбается, закрывает глаза. Баки обнимает его бионической рукой, прижимает к себе, накрывает одеялом и прижимается губами к макушке. — Привет, Баки Барнс, — Питеру кажется важным сказать это, словно для них это что-то значит, а не только для него самого. Баки тихо смеется, снова целует его волосы и проводит по ним рукой, приглаживая. — Только прошу, давай спать, я не спал три дня и на большее сейчас не способен, — тихий шепот Барнса ласкает слух, Питер и не думал, что можно быть настолько счастливым просто лежа рядом. — Я выспался, — признается подросток, на что мужчина лишь вздыхает и прижимает крепче. — Но я полежу тихонько, обещаю. — Больше я твоим обещаниям не верю, — ворчит Баки. — Ты врунишка. — Поверь, я не хотел влипнуть в неприятности, — морщится Питер, он задумчиво скользит пальцами по обнаженной груди Барнса, выводит только ему понятные узоры. — Ты смотрел, что там на камерах? Питер старается, чтобы его голос звучал спокойно, но Баки все понимает, берет Питера за подбородок, приподнимает голову и заглядывает в глаза. — Ты не должен думать, что что-то, что там есть, изменит наше отношение к тебе, Питер. Я не смотрел, но Старк и Стив — да, так что будь готов, что тебя запрут в башне и, скорее всего, повесят столько маячков, жучков и прочей херни, что ты и в туалет без их ведома не сходишь. Питер беззвучно смеется, смотря прямо в глаза Баки, отмечая, как его взгляд меняется, стоит только Паркеру улыбнуться чуть шире. Питер тянется вверх, легко касается губ Баки своими, прижимается на несколько секунд и отступает — сейчас достаточно и этого. Баки улыбается, чему-то качает головой, но тянется сам, целуя точно так же легко. — Давай спать, Питер, завтра будет тяжелый день, — он устраивает Питера под своим боком, обнимает, даря тепло и спокойствие. — Вернее сегодня, — соглашается с ним Пит, ему совсем не хочется спать, но когда он чувствует размеренное дыхание Баки, его запах и то, как крепко его обнимают, засыпает, так же крепко обнимая в ответ. Паутина натягивается, практически рвется, но инерция делает свое дело — Питер летит вверх, раскинув руки в стороны. — ПАУЧОК! — слышит он чей-то крик, машет рукой и летит дальше, наслаждаясь движениями. Питер быстро добирается до точки своего назначения, приземляется на край крыши и с улыбкой отмечает, его уже ждут. Баки стоит, локтями опираясь на парапет, сигарета в его руке тлеет, но в своей задумчивости мужчина не обращает внимания на это. Питер хмыкает, аккуратно проходит по краю крыши, стараясь не шуметь и не отвлекать Баки от мыслей. — Привет, Питер Паркер, — насмешливый голос заставляет его замереть в метре от спины мужчины, разочарованно взмахнуть руками. — Ты опять? — Питер смеется, проскальзывает мимо Барнса, становясь рядом с ним, заглядывает в лицо. — Я же даже специально сделал крюк, заходя со спины. — Ты пахнешь, — фыркает мужчина, трогая свой нос. Питер возмущенно пыхтит, тянет маску с лица и недовольно бурчит. — Конечно, сам-то образец спокойствия и профессионализма, — Баки выгибает бровь на этот его выпад, но молчит. — Что? — Ничего, жду, когда успокоишься, — Баки делает затяжку, выдыхает дым прямо в лицо Питера, улыбается на его сморщенный вид. — Как день? — Как ты там иногда отвечаешь, когда говоришь, что по-русски это в рифму? — Питер снова ворчит, они на крыше уже пять минут, а Баки его так и не поцеловал, хотя они не виделись почти два дня. Баки смеется, откидывает сигарету и обнимает Питера, прячет лицо в его волосах. Вся злость сразу уходит, Питер обнимает в ответ, прижимается к груди, окунаясь в снежный лес. — Привет, Баки Барнс, — выдыхает он так тихо, как только можно, но Барнс слышит, ухмыляется и прижимает крепче. — Баки, а может, ну его? — Питер с надеждой заглядывает в лицо мужчине и ждет, кусая губы. Его целуют нежно и аккуратно, словно он может сломаться в любую секунду. — Нет, уговор есть уговор, — после поцелуя отвечает Баки, разжимая объятия и отступая на шаг назад. Пит кривится, сдерживает себя, чтобы не нагрубить. — Питер, мы обещали, твой выпускной через десять дней, — Баки смотрит на него как на маленького, уговаривает. Питер согласно кивает, вздыхает и тянет руку, прося снова обнять. Баки качает головой, указывая на выход с крыши. — Идем, я устал, ты после школы, пообедаем, — предлагает он, и Пит согласно идет следом за мужчиной, мысленно проклиная школу, Старка, тетю и все их договоренности. А еще самообладание Барнса, кажется, ему все равно, что они только и могут, что целоваться, не больше! Дома у Баки он переодевается, тонет в его футболке, но ничто на свете не заставит его перестать надевать вещи Барнса — так кажется, что они еще ближе. Баки разогревает еду, что-то напевает себе под нос, наливает чай. Питер подходит со спины, обнимает, утыкается носом в спину и чуть прикусывает кожу через кофту. — Питер, — Баки выгибается, пытается уйти от контакта, но Питер держит крепко, снова кусает. — Это метка, — смеется он, когда Баки все же удается перетащить его вперед и прижать спиной к столу. — Метка, говоришь? — Баки улыбается, хватает его за подбородок, обнажая кожу, и кусает в шею, отчего Питер охает, а затем со стоном впивается пальцами в его плечи. Укус перерастает в поцелуй, Питер выгибается, прижимается ближе, тянет волосы Барнса, заставляя оторваться от своей шеи, и впивается в его губы. Поцелуй затягивается, воздуха в легких не хватает, а сердце бьется как бешенное. Руки Баки словно оставляют ожоги на коже, не спасает даже одежда, Питер медленно сходит с ума, все глубже погружаясь в возбуждение. Баки первый прерывает поцелуй под недовольный стон Питера, трясет головой, будто большой пес, и тяжело дышит. Он отступает, хотя Питер и видит, с каким недовольством на лице он превращает миллиметры между ними в метры. — Стой на месте, Паркер, — приказывает он, указывая на подростка пальцем. — Замри. Питер смеется, запрыгивает на стол, любуясь Баки, наклоняет голову набок, комната словно кружится перед глазами. — А я предлагаю, давай забьем, — тянет он, наблюдая, как Баки приходит в себя, поправляет штаны. — А, Баки? — Десять дней, Питер, — отрезает Барнс и возвращается к еде, которую до этого убрал в микроволновку. — Я бы еще забил на Старка, но твою тетю я не переживу. Пит фыркает, смеется и кивает, действительно, с Мэй лучше не рисковать. Они садятся за стол настолько близко, что Питер закидывает ноги на колени Баки, невозмутимо улыбается под его взглядом. В какой-то момент Питер вдруг фыркает, давится смехом. — Говори уже, болтушка, — улыбается Баки, смех Питера заразительно влияет даже на него. — Да я тут понял, что нам даже повезло, — тараторит Питер, цепляя с тарелки Баки особенно аппетитный кусочек мяса. — А если бы они сказали ждать до совершеннолетия? Баки замирает, что-то мысленно считает и качает головой под смех Питера. — Я бы отправился в заморозку, — он улыбается, сжимает пальцы Питера и откидывается на стуле, чем Питер тут же пользуется, перебираясь на его колени, лицом к лицу. — Бросил бы меня одного? — подросток обиженно дует губы, но Баки не реагирует, продолжая улыбаться. — Ну и ладно, зато я бы смог разбудить тебя поцелуем. — О, и тогда я бы точно для Старка остался только Спящей красавицей, — общий смех словно согревает, Питер прижимается ближе, дышит в шею. — Да нет, шучу, я бы просто сказал тебе: «Привет, Баки Барнс», — он закрывает глаза, руки Баки скользят по спине, даря спокойствие. — А я бы ответил: «И я тебя люблю, Питер Паркер».