84.
27 октября 2020 г., 16:00
***
«Эмоции — это не естественно. «Естественные» эмоции погубят мир», — политика Алины, которая с хладнокровием слушала раньше крики детей с острой шизофренией, а теперь — тихий лепет Костьи. Девушка холодно наблюдала за всеми и за происходящим, сначала напиваясь, затем — за балаганом от увиденных результатов на биологический возраст, а потом и за неуклюжими пингвиньими танцами на «шпильках». Холодно общаясь и отвечая, она с усилием терпела надоедливое татуированное лицо с грубой ухмылкой. Но долгожданное облегчение было отвратительно-липким и сложным ощущением, когда она покидала дом в машине, расставаясь с парой блеклых глаз, которые на неё смотрели с поддержкой и заботой, с нежными руками, которые мягко трогали, и с тонкими губами, которые трепетно целовали. Неприятно-холодная пустота почему-то скользила по внутренним закостенелым венам и органам, разгоняя бунтующую кровь, которая никак раньше не била в лицо от смущающих поглаживаний Костьи. Зелёно-пронизывающий взгляд явно являлся чем-то более важным в Костье, чем переживание за собственное лицо из-за агрессии паникующей девушки. Но это и к лучшему. «Естественность — не про меня», — и в руке с особой силой сжалась жалкая бумажка с телефонным номером и выведенным рядом красным корявым сердечком. «Костья…»***
«Смотри, не пойди по стопам матери», — грубая забота с нежным сожалением толкала Костью на шаткий мост к женственности. Как бы не старайся, но былое чувство «холодка по жопе» никуда не выкинуть и оно сразу же пробежало при первой встречи с Алиной. Женственность женственностью, но естественные чувства превыше всего. И пока Костья из себя верёвки вила, оставляя собственные кусочки шоколадки, или веточки винограда Алине, рядом шаркала Лика, глупо посмеиваясь и неуклюже поправляя узкий ворот своей рубашки. Чувство превосходства над этой маленькой девчушкой с такой же жалкой жизнью принесло невероятное ощущение, когда Костья ловила с Алиной оргазм и понимала, как Лужанская сейчас на соседней кровати тоже ловит кайф. Но не справедливое чувство ненависти вскипело в груди, когда холодные руки уехали и низкая и побитая Анжелика пришла к Костье с потёртыми пятками и приятной компанией из мятного чая. Горечь обиды и острая ненависть к Лауре за решение, к Алине за пофигизм и к Лике за случайные горячие прикосновения пятками к ноге Купер смешались в бурю агрессии и колкое чувство несправедливости, которое без алкоголя решили карие шоколадные глаза. Невероятно наслаждение Костья испытала, подчиняя хрупкую Лужанскую своим тихим картавым приказам. Но надежда на то, что после проекта она услышит звонок с чужого номера был лучше любого оргазма от Лики. «Алина…»***
«Мы в тебя верим. И всегда поддержим», — именно та фраза, которая почему-то помогла сподвигнуть Анжелику на знакомство с Костьей. Та последняя обрывочная фраза из разговора с «сестрой» заставила открыть в себе смелость. Зелёный холодом пронизывал её шею и лицо, когда Купер с отвращением целовала Анжелику, совершенно грубо касаясь и хватая её за талию. Кажется, больнее, чем смерть матери, брата и сестры был первый поцелуй Анжелики, украденный у девушки с зататуированным телом и холодной разбитой душой, где плавали осколки хрустального сердце. И Лика это понимала, и осознавала, но всякий раз шла к Костье, а потом плакать, чтобы в конце недели упороться алкоголем и пьяненькой сидеть напротив Лауры, чтобы извиняться и внутри просто ненавидеть её, проклиная за то, что выгнала Алину, а не её. Но было сложно проклинать себя за удовольствие ночи, проведённой вдвоём, ведь счастье любит тишину и не хотелось «счастье» спугнуть. И в какой-то момент тембр голоса Костьи стал отчетливо, яснее, чем при первой встрече, отдавать холодным зелёным с нотками янтарного блеска и карего вкрапления по центру. Да даже Бэлла уже стала забирать у неё вино, нежно поглаживая по спине и усмехаясь кремовой улыбкой. «Костья… Бэлла… Чёрт…»***
«И не звони мне больше!» — единственная вещь, которая заставляла вставать по утрам, чтобы доказать, что она не заслуживает этого, прежде, чем Белла познакомилась с карими шоколадными впадинами тоски. С горячей кружкой, непропорционально огромно смотревшейся у неё в руке, Лика топала на второй этаж, чтобы наблюдать за перепалкой Насти и Ники. Но равнодушие со стороны Лужанской было не в новинку и зашуганно затравленный взгляд скользил всегда по всем поверхностно, изредка останавливаясь на Бэлле и зацикливаясь на Костье, и всё это было отчётливо равнодушно. Была холодная пустота от зацикленно одинакового поведения Лики внутри Бэллы, которая с тихой пассивной агрессией наблюдала, как её руки трясутся и хвостик с каждым днём становится всё неряшливее и неряшливее, а рубашка более мятой. Голова шла кругом и ненависти холодом душила горло, поэтому появилась заимствованная привычка поправлять воротник рубашки и чувствовать себя свободнее. Но Бэлла не боялась прикасаться, похлопывая по плечу или обнимая в радости, но всегда получала отстранённую улыбку, от которой внутри всё скручивалось от жалости к себе и к Лике за синяки под глазами и уставший взгляд. Но всё стало цвести, как в теплице на морозе, когда Анжелика позволила забрать из своих горячих ладоней бокал с красным вином и благодарственно улыбнулась, утыкаясь устало в плечо. «Лика…»***
«Все люди, как люди, а ты — как хуй на блюде», — классическая оскорбительная фраза с каплей смысла и ведром яда. И эта фраза, хвала всем Богам и Лауре, не прозвучала из уст Насти. Теряя остатки самообладания и интереса к Лике, Костья теряла себя и своё достоинство, ставя под угрозу своё нахождение в школе. Голубой холод внутри таял и ненависть внутри рассеивалась, прозрачной луже остывая внутри желудка. Тая на глазах, Купер терял поддержку и ухватилась за последний отчаянный билет, придя и попросив помощи у мисс Агрессии и мистер Быдло 2020 — Насти Петровой. С жалким взглядом и на коленях, она схватилась за чужую юбку, ломая себя изнутри, и неожиданно резко оказалась под облаками, сидя на крепких девичьих плечах. И не став лить слов напрасно, чувствуя себя теперь максимально защищённой и с подстраховкой, которая в какой-то момент пропала из жизни Костьи, она стала своими зелёными глазами-изумрудами держать по ближе к себе Настю, помогая ей с её обидами, преодолением преград и борьбой с алкоголем. Совместными усилиями, Костья встала и взлетела, смело выбросил надежды на возвращение былой любви и стала утопать в новых шатких чувствах. «Настя…»***
«Ты — машина для убийств», — жизненное кредо, с которым жила Настя, прежде чем за её косичку не ухватилась Костья и не сказала обратного. Утопая в пучине алкоголя и драк, собственные чувства и эмоции ушли куда-то очень глубоко, что на каждом испытании их приходилось вытаскивать из себя клешнями и щипцами без наркоза и обработки ран. Выдирая чувства с мясом, Настя начала сдавать, живя от воскресенья до воскресенья, когда же можно будет блаженно выпить хоть немного вина. Грязные серые эмоции далекого детства теперь теплились в подсознании и справится с ними почему-то не смогла ни Бэлла, ни Наташа, а удалось Костье — с зелёными болотами-глазами и ранимой детской душой, которую хотелось и заштопать, и затолкать побольше синтепона счастливых ощущений, развивая внутри и снаружи счастливую улыбку. Получив белую ленту, Настя поделила свою радость с другой, более мягкой и нежной, которая особо горько целуется и всегда держит за плечи, чтобы не случилось, потому что они друг другу — взаимоподдержка, которая крепче любого гранита. Чувства Насти, крепки и ярки. Все и всегда теперь видят — это моё. Костья моя. И никто ничего не скажет, потому что она хоть и сдерживает агрессию, но она всё ещё грозна и за любовь кого угодно готова съесть. «Костья…»***
«А ты парень, или девка?», — жизненная фраза, красующаяся в статусе ВК, уже просто была выбита на подкорку, когда Лика поняла, как же они сейчас с Бэллой комедийно выглядят — не то бабы, не то мужики в платье и с подкрашенными ресницами. Кремовые фразы, кремовые прикосновения, кремовая кожа, кремовые чувства — все стало нежно розового цвета, пропитываясь новой атмосферой новой Бэллы, которая больше становилась центром жизни Лики, чем зелёный изумруд в кольце на безымянном пальце. Поборов свою зависимость, девушка разбила изумрудные очки, ведущие по жёлтому кирпичу прямо в ад и теперь Анжелика могла спокойной звонить «маме», чтобы дать понять — никто больше не сможет сломать Лику. Старой Лики нет. А новая — сильна и любима, готовая защищать себя и своё. И ничего нельзя поделать от кремового наслаждения, от милого прикосновения пропитанного добром и любовью, за мест грубого и бесчувственного секса. «Бэлла…»***
Примечания:
Упоротый высер с полны игнором того, что девушки спят в разных комнатах.
