-Фи...Романтика

POV Автор Гостиная дома Лэйков ещё хранила тепло недавнего разговора — того самого, где Вэл стояла перед взрослыми и обещала защитить их детей до конца. Но сейчас воздух сгустился, стал плотным, как перед грозой. Клэр сидела на диване, сжимая в руках остывшую кружку, и говорила — тихо, но твёрдо, словно каждое слово давалось ей с трудом. — «Я видела посох Мерлина. Он парил...— слабо, как угасающая лампа. А рядом… Моргана. Она была в камне, как будто спит. И амулет Джима. Он был разбит.» Джим стоял у камина, опустив плечи. Его пальцы машинально гладили край амулета, тёплого и живого под рукой. Он молчал. Тоби рядом с ним нервно качнулся с пятки на носок: — «Ну, может, это просто… фигура речи? Ну, типа, «разбит» — в смысле «побеждён»? Или метафора? У Клэр же вечно всё метафорами.» —«Нет.» — Клэр подняла голову, и в её глазах не было ни тени сомнения. — «Он был разбит. Я видела это так же ясно, как вас сейчас.» Барбара, стоявшая в дверях кухни, переглянулась с родителями Клэр. Мистер и Миссис Нуньезы только что пережили шок от знакомства с миром магии и теперь смотрели на дочь с тревогой, граничащей с ужасом. Миссис Нуньез хотела что-то сказать, но бабушка Тоби, сидевшая в углу с неизменной клюкой, едва заметно покачала головой: не сейчас. Пусть дети говорят. — «Если амулет должен быть разбит…» — Джим наконец заговорил, и голос его был сухим, как песок. — «…значит, так тому и быть. Если это остановит Гунмара.» — «А если не остановит?» Все разом повернулись к Вэл. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и до этого момента не произнесла ни слова. Теперь же она оттолкнулась от стены и сделала шаг в центр комнаты. Её тёмные глаза, узкие, как у рептилии, медленно обвели собравшихся. — «Видения — это не приговор. Я прожила достаточно, чтобы знать: будущее можно изменить. Оно не каменное. Оно — как вода. Течёт туда, где есть место.» Клэр нахмурилась: — «Но я видела это! Амулет был разбит!» — «Ты видела одно возможное будущее.» — Вэл остановилась напротив неё и посмотрела прямо в глаза. —» Не единственное.» Джим поднял голову с надеждой в глазах, попытке разглядеть четкий ответ на этот вопрос: — «Вы думаете, можно иначе?» Вэл перевела взгляд на него — долгий, оценивающий. Она видела, как он сжимает амулет, как напряжены его плечи, как он готов пожертвовать всем, что у него есть. И это вызывало в ней что-то странное — не жалость, нет. Скорее, горькое узнавание. — «Я читала записи Мерлина ещё до того, как он решил вздремнуть на девять столетий,» — сказала она. — «Он был самонадеянным стариком, но не глупым. Амулет — это не монолит. Это сложный механизм. Центральный камень можно извлечь. Я смогу разобрать его и собрать обратно. Без жертв.» В комнате повисла тишина. Тоби перестал раскачиваться. —«Погодите,» — Клэр подалась вперёд, её пальцы вцепились в посох тени. — «Вы хотите сказать, что мы можем просто… вынуть камень? Использовать его как ключ, а потом вставить обратно? И амулет будет работать?» — «Именно это я и сказала.» — Вэл не улыбнулась, но уголок её губ едва заметно дрогнул. — «Если, конечно, за девятьсот лет Мерлин не переделал конструкцию. Но я готова поставить свои крылья на то, что не переделал.» Джим переводил взгляд с Вэл на амулет. Его пальцы сжались вокруг светящегося камня — тепло пульсировало в ответ, будто сердцебиение. Он молчал долго. Потом выдохнул и кивнул: — «Хорошо. Идём.» Он сказал это просто, без пафоса. Но в этом «идём» было всё: доверие к Вэл, готовность рискнуть и та спокойная решимость, которая появляется у людей, переставших бояться. Барбара шагнула было вперёд, но Вэл подняла руку — мягко, но твёрдо: — «Я присмотрю за ними. Обещаю.» Барбара встретила её взгляд. И кивнула. Команда двинулась к двери. Джим первым, за ним Клэр, Тоби, Блинки и Арргх. Вэл задержалась на пороге, бросив короткий взгляд через плечо — на родителей, на бабушку Тоби, на Барбару. — Спасибо, — тихо сказала Барбара. Вэл ничего не ответила. Она уже взялась за дверную ручку. Буквально через 10 минут на пороге стоял Стриклер. Пиджак был расстегнут, воротник стоял колом. Он явно спешил — но не бежал. Его взгляд метнулся по комнате, зацепился за Барбару, ее глаза блестели через очки, нежные черты лица, тонкие и бархатные губы: они завладели взглядом подменыша. — «Я не опоздал?» — спросил он. — «Они уже ушли…» — сдержанно ответила, слегка поджав губы, Барбора. — « Я могу пройти?» — Он виновато посмотрел на женщину. Стриклер коротко кивнул и шагнул внутрь, после ее молчаливого согласия, в освобожденный коридор. —До меня дошли слухи о том, что Гунмар знает о гробнице.И Ангор Рот был воскрешен. — Мы знаем, — ответила Барбара. — Вернее, догадывались. Теперь знаем точно. Стриклер перевёл взгляд на неё. — Ты теперь все вспомнила? — Да, И я не имею сильного желания общаться после того, как ты пытался через меня навредить моему сыну, а еще пытался привязать меня к себе с помощью магии…это подло, я тебя впускаю, но потомучто ты можешь быть полезен Джиму и остальным. — Тогда я остаюсь здесь. И помогу чем смогу. Барбара, больше не проронившая ни слова с момента его появления, взяла со стола аптечку. — Я займусь медпунктом, — сказала она ровным, деловым тоном. — нужно организовать временный пункт пребывания, если Гунмар все-таки нападет и Рынок придеться эвакуировать. Стриклер посмотрел на неё. Она не назвала его по имени. Но она говорила с ним — и это было больше, чем он ожидал. — Как скажешь, — тихо ответил он. Каждый взрослый переводил взгляд с одного на другую — понимание, смешанное с горьким узнаванием. Они слишком хорошо знала, как это выглядит, когда между двумя людьми стоит прошлое. POV Вэл — Идём, — сказала я Джиму, когда тот обернулся на половине пути полный тревог и сомнений. — У нас своя работа. Команда вышла в ночь. Мы шли тихо. В моей голове всплылали тысяча вариантов этих событий. Снаружи было тихо. Фонари отбрасывали жёлтые круги на асфальт, где-то вдалеке лаяла собака. Мы шли быстро, не оглядываясь. Джим шагал первым, Клэр рядом с ним, Тоби чуть позади, замыкали группу Блинки и Арргх. Я держалась с краю. Мое лицо было непроницаемым, но внутри неё что-то дрожало — тонкая, едва уловимая нить, натянутая между прошлым и будущим. Я уже видела подобные ночи. Слишком много раз. Но впервые рядом шли те, кто не боялся её. Уже знала, что через полчаса всё изменится. Что где-то глубоко под землёй Вэндал уже поднимает тревогу. Что гамм-гаммы уже в туннелях. Что Гунмар и Ангор Рот уже идут. И что разорваться между двумя битвами будет нельзя. Каньон встретил нас тишиной — глухой, неестественной, будто всё живое покинуло это место. Скалы вздымались по обе стороны, чёрные на фоне звёздного неба. Где-то далеко ухала сова, и звук этот казался чужим, словно из другого мира. Клэр шла первой. Не потому, что так решили — она сама вырвалась вперёд, и никто не стал её останавливать. Видение, что привело её сюда, всё ещё горело в памяти: каменная ниша, угасающий свет посоха, Моргана, спящая в камне. Она знала дорогу — не умом, а чем-то глубже, какой-то древней памятью, которую пробудил Скатрун. — Сюда, — сказала она, сворачивая в узкую расщелину. — Это близко. Я чувствую. Джим шёл следом, подсвечивая путь амулетом. Синий свет выхватывал из темноты острые камни и чахлые кусты. Тоби, Блинки и Арргх замыкали группу. Вэл держалась последней — она всегда держалась сзади, чтобы видеть всех. — Долго ещё? — спросил Тоби, перешагивая через трещину. — По моим ощущениям — минут пятнадцать, — отозвалась Клэр, не оборачиваясь. — Если, конечно, карта в моей голове не врёт. — В таких местах карты в голове обычно не врут, — пробормотал Блинки. — Но всё равно будьте готовы к сюрпризам. Я не слушала их. Что-то изменилось в воздухе — тонкая вибрация, которую не мог уловить никто, кроме меня. Она остановилась. — Вэл? — Джим обернулся. Не ответила. Глаза сузились, зрачки стали вертикальными щелями. Я прижала пальцы к виску и замерла — так, будто слушала что-то далёкое, недоступное человеческому слуху. Магический канал, который я с Вэндалом настроили ещё после битвы у моста, пульсировал тревогой. Сообщение пришло не словами — образами. Вспышка: туннели Рынка, залитые оранжевым светом факелов. Гумм-гуммы, прорывающиеся через баррикады. Паника среди мирных троллей. И голос Вэндала — низкий, спокойный, но с металлическим оттенком, который появляется у тех, кто уже принял решение: «Рынок атакован. Мы эвакуируемся. Гумм-гуммы идут к Каменному Сердцу. Гунмар и Ангор Рот направились к гробнице — они знают о посохе. Дорога назад отрезана». Я распахнула глаза. — Рынок атакован. Все замерли. Клэр резко обернулась. Тоби застыл с полуоткрытым ртом. Блинки опустил голову — он уже видел подобное раньше, много веков назад. Арргх глухо зарычал. — Вэндал только что сообщил, — продолжала я. — Гумм-гуммы идут к Каменному Сердцу. Началась эвакуация. Гунмар и Ангор Рот движутся к гробнице. Джим шагнул к ней: — Мы должны вернуться. Рынку нужна помощь! — Мы не можем, — тихо и строго я отчиканила. — Что значит «не можем»? — Клэр сжала посох, и тени вокруг него дрогнули. — Там же наши близкие! Мои родители! Твоя мама! — Дорога назад отрезана, — Говорила спокойно, но в голосе звенело напряжение. — ГУмм-гуммы уже в туннелях между нами и Рынком. Прорываться обратно — значит потерять время, которого у нас нет. Если Гунмар доберётся до посоха раньше нас, всё будет кончено. Не только Рынок. Весь мир. Джим смотрел на меня. Он видел как, мои пальцы сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. меня разрывало. Мне хотелось быть там — защищать Вэндала и всех, кого знала веками. Но я не могла. И он понимал это. — Мы идём дальше, — сказал он. Голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Но мы не бросим их. Он достал телефон. Экран осветил его лицо — решительное, без тени сомнения. — Я звоню Стриклеру. И Стиву. Они справятся. Первый звонок — Стриклер. Джим говорил быстро, без лишних эмоций: Рынок атакован, нужна эвакуация, мама пусть разворачивает медпункт. Стриклер на том конце отвечал коротко и собранно — он уже выезжал. Второй звонок — Стив Палчак.

***

Телефон зазвонил, когда Стив в одних носках стоял посреди своей комнаты и безуспешно пытался запихнуть в рюкзак старую бейсбольную биту. Элайджа сидел на подоконнике и молча наблюдал за его мучениями. — Лейк? — Стив прижал телефон плечом к уху. — Чего тебе? Я вообще-то занят. — Палчак, слушай внимательно. — Голос Джима был таким, что Стив перестал возиться с битой и замер. — Рынок Троллей атакован. Гумм-гуммы. Им нужна эвакуация на поверхность. Но есть проблема: тролли не могут ходить под солнцем. К рассвету им понадобится укрытие. Зонты, тенты, всё, что можешь найти. Стив моргнул. — Зонты? Ты серьёзно? Где я тебе в три часа ночи… — Где угодно, — отрезал Джим. — Ты и Пепперджек. Вы справитесь. И отключился. Стив уставился на телефон так, будто тот его укусил. — Зонты, — повторил он. — Он хочет, чтобы мы нашли зонты. Элайджа спрыгнул с подоконника. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то мелькнуло — искра, которая появлялась всегда, когда подвергалась необычная задача. — Зонты, — сказал он задумчиво. — Много зонтов. Где в Аркадии может быть много зонтов? Пауза. Потом они переглянулись и одновременно выдохнули: — Театр. Конечно. Через три дня в городском театре должна была состояться премьера мюзикла «Поющие под дождём» — афиши с танцующими фигурами под чёрными зонтами висели на каждом углу. Для финальной сцены реквизиторы заготовили несколько десятков одинаковых чёрных зонтов. Стив знал это, потому что его мать когда-то работала в театре гардеробщицей, а он сам таскал ей костюмы. — Ночью там никого, — сказал он. — Сигнализация на чёрном входе не работает с прошлого месяца. Я знаю, как войти. Элайджа уже натягивал куртку: — Тогда чего мы ждём? Через полчаса они стояли в тёмном реквизиторском цехе, окружённые стеллажами с бутафорским оружием, пыльными париками и — главное — штабелями чёрных зонтов. Десятки. Сотня. Стив присвистнул: — Это либо судьба, либо полный абсурд. — Либо и то, и другое, — ответил Элайджа, загружая первую партию в багажник пикапа. Когда они выезжали из переулка, Стив бросил взгляд на часы. До рассвета оставалось чуть больше двух часов. — Успеем. Элайджа кивнул. Он уже прикидывал маршрут до точки эвакуации.

***

У входа в гробницу Мерлина. Команда стояла перед массивной каменной дверью, покрытой рунами. Воздух здесь был холодным и спёртым, пахло древностью и магией. Клэр прижала ладонь к заросшей мхом арке. — Это оно, — тихо сказала она. — Я видела это место. Точно. Джим сжал амулет. — Тогда вперёд, — сказал он. — У нас нет времени. Я бросила последний взгляд назад — туда, где за горизонтом остался город. Где Барбара разворачивала медпункт, где Стриклер собирал ополчение, где двое подростков крали зонты из театра, чтобы спасти целый народ от солнца. «Пусть они справятся», — подумала я. И шагнула в темноту замыкая цепочку команды и в момент, когда я делаю шаг вперед, и громыхает взрыв и пол обваливается меня оглушает на мгновение, но слух возвращается от криков остальных, тело развернулось, и я полетела хватать всех. Мы висели в воздухе, и я пыталась аккуратно их опустить на землю, но я чувствую резкую боль в спине. Удар головы и чувство тяжести на спине. На меня смотрели все с напуганными лицами, из них всех Аргх только вышел из ступора и убрал камень с моей спины и помог встать, подав свою огромной лапу. — Вэл, ты в порядке? —заботливо стал осматривать меня и стряхивать с меня пыль и мелкий грунт. — Да… — протянула я, потягивая спину. Моему взору открылся вид на Каменное колесо, оно было очень старое, местами даже заросло мхом и травой. Все обратили внимание на мой пристальный взгляд в одну сторону за их спинами, и они обернулись. Моргунчик ахнул от удивления и поторопился осмотреть древний вид транспорта. Все последовали за ним, Он остановился у пульта управления, где ничего не было кроме выемки под что — то круглое. В моей мысли всплыл образ еще не обработанного камня. Затем меня дергает Джим и протягивает мне амулет. — «Вы ведь разберете?» — Я вернулась в реальность и кивнула, забирая, я на коленке разобрала, отдала камень и детали в две руки мальчишки. — Давай уже воскресим эту спящую красавицу! — я похлопала того по плечу и подтолкнула вперед. Он слегка рассмеялся, поддерживая мой настрой. И осторожно камень лег в углубление, магия стала течь по прожилкам, наполняя колесо голубым свечение колесо, и в момент колесо понесло по старым и пыльным туннелям. Через минут 15 мы были в пещере и за нами шумел водопад, перед нами был широкий вход в гробницу, и табличка из желтого камня пестрила надписью: «Всякая магия входящая сюда, теряет всякую свою мощь». Мы прошли в огромный сумрачный зал, и яркий свет за спиной погас с тихим, почти жалобным звоном. Тишина обрушилась разом — глубокая, как вода на большой глубине. Воздух был спёртым, холодным и пах камнем. — «Где мы?» — голос Тоби прозвучал непривычно гулко. — «В гробнице…», — ответила Клэр. — «Но здесь что-то не так.» Я огляделась. Зал был огромен. Высоченный свод терялся в темноте. Стены покрывали выцветшие гобелены и остатки деревянных стеллажей, превратившихся в труху. В центре стоял длинный стол, на котором до сих пор виднелась истлевшая посуда — ужин, который так и не был съеден. Рядом — покосившиеся стулья, опрокинутый кувшин, слой пыли толщиной в палец. — «Это был его дом», — тихо сказал Блинки. —«Вернее, мастерская. Здесь он работал до того, как уйти.» — «Смотреть на это всё — как на призрака», — пробормотал Джим. Сделав несколько шагов вперёд, мой взгляд скользил по остаткам чужой жизни, и что-то сжималось внутри. — Он знал, что не вернётся, — сказала я. — Оставил всё, как было. Клэр опустилась на корточки, разглядывая пол. Плиты под ногами были покрыты рунами — теми же, что они видели у входа. Но одна из них, почти в центре зала, была чуть светлее остальных. — Смотрите, — она протянула руку. — Эта плита… Она нажала. Плита мягко ушла вниз, и мир изменился. Серость исчезла, как утренний туман. Стены налились теплом живого камня. Гобелены засияли красками. На столе, где только что лежала истлевшая посуда, возникла чистая скатерть, а на ней — свежий хлеб, фрукты и кувшин, от которого ещё шёл пар. В камине, которого секунду назад не было, заплясал огонь. — «Это прошлое», — сказал Блинки. —«Комната показывает то, что было здесь много веков назад.» Но никто не появился. Не было ни голосов, ни фигур — только комната, застывшая в своём последнем живом мгновении. Я обвела её взглядом и отвернулась. — Идём дальше. Здесь больше нечего смотреть. Я первой прошла через дальнюю дверь, и команда последовала за мной — притихшая, но полная решимости. Следующая комната встретила нас мягким голубоватым свечением. Круглый зал с высоким сводом, ни мебели, ни утвари — только камень и свет. Но стены здесь были иными. Не гладкая кладка, не гобелены — а сплошной барельеф, грубый и древний, как пещерная живопись. Рисунки шли сплошной лентой, опоясывая зал от пола до свода, и каждый рассказывал свою часть истории. — «Это…» — Тоби запнулся, разглядывая первые изображения. — «Это что, сотворение?» — «Да», — тихо сказал Блинки. — «Комната Хронологии. Я читал о ней. Здесь записана вся история мира. От первого луча до последнего мгновения.» Рисунки начинались слева от входа. Из хаоса возникали звёзды, планеты, моря. Дальше шли первые существа, маги и люди, расцвет цивилизаций. Мелькали фигуры, которых Вэл узнавала слишком хорошо: драконы, драгнилы, её собственный народ в дни величия. Потом — война, разрушение, тьма. На одной из сцен была изображена женщина с посохом — Моргана. На другой — мужчина в доспехах с короной — Артур. — «Смотрите!» — Клэр указала на рисунок, где маг поднимал амулет. —«Это же Мерлин. А это амулет Джима!» Рисунки шли дальше. Битва у моста Килахед. Падение Камелота. Запечатывание Морганы, изгнание Гунмара и остатки его последователей в темные земли. И наконец — они сами. Джим с амулетом, Клэр с посохом, Тоби с молотом, Блинки, Арргх. И среди них — фигура с крыльями, заслоняющая остальных. Вэл. Рисунок обрывался здесь. Дальше была пустота — чистый камень. — История ещё не дописана, — тихо вылетело из моих уст. — И это хорошо. И в этот момент из тени колонны вышел он. Ангор Рот. Его клинок был обнажён. Он стоял напротив последних рисунков, и его взгляд был устремлён не на Джима, не на Клэр — а на Меня. — «Ты видела многое, драгнил», — произнёс он. — «Но дальше — пустота. Значит, ты не выйдешь отсюда.» Я решительно шагнула вперёд, заслоняя собой остальных. — Это не тебе решать. Ангор Рот перехватил клинок поудобнее. — Гунмар уже внутри, у посоха. Я обещал ему задержать вас. И я сдержу слово. Он взмахнул мечом. Не оборачиваясь к команде, я строго отчеканила: — Посох — ваша цель. Гунмар там. Я беру Рота на себя. Идите. — «Мы вернёмся за вами!», — сказал Джим, бросая клинок, который я ему вручила перед походом сюда, в единственный проход в полу, защищенным лезвиями смертоносно крутившимися. Они побежали и Ангор Рот шагнул в сторону детей. — Не сомневаюсь. И я шагнула навстречу клинку, расправив крылья — теперь не для защиты, а для боя. Я шагнула навстречу клинку, и мир сузился до звона стали. Ангор Рот обрушил на меня град ударов — быстрых, точных, выверенных до миллиметра. Я знала этот ритм. Я умирала в нём десятки раз, в разных временны́х линиях, в разных телах, но с одной и той же болью. Только теперь я не собиралась умирать. Его клинок рассёк воздух у моего горла — я ушла в сторону, развернулась на пятке и ответила ударом в корпус. Он заблокировал. Сталь заскрежетала о сталь, высекая искры, которые гасли в холодном свете кристаллов. — «Ты дерёшься лучше, чем в прошлый раз», — процедил он, отступая на шаг. — Ты тоже, — ответила я. — Но недостаточно. Я взмахнула крыльями. Левое всё ещё кровоточило после ловушки в каньоне, но мышцы слушались. Резкий рывок — и я сократила дистанцию быстрее, чем он ожидал. Мой клинок скользнул вдоль его лезвия, отводя удар в сторону, и я впечатала локоть в его грудную пластину. Доспех хрустнул. Рот покачнулся, теряя равновесие. Я не дала ему времени опомниться. Крылья толкнули меня вперёд, и я схватила его за наплечник — тот самый, что когда-то носил на себе символ павшего народа. Мои пальцы впились в металл. Мы оба рухнули в провал, зиявший в центре зала. Падение. Темнота. Крики — его и мои, сплетённые в один звериный рык. Мы кувыркались в этой бездне, как два сцепившихся дракона. Каменные выступы хлестали по крыльям, по рёбрам, по лицу. Его клинок, всё ещё зажатый в руке, резанул меня по бедру. Моя рука, сжимавшая его наплечник, вывернулась, и я ударила его головой о каменный выступ. Хватка ослабла. Дно встретило нас тишиной и болью. Я лежала на острых обломках, глядя в темноту над собой. Кровь стучала в висках. Рёбра ныли. Левое крыло не двигалось — оно было изорвано в лоскуты, и я чувствовала, как по перепонкам сочится что-то тёплое. Правое ещё подрагивало, но каждый вздох отдавался в нём резкой, ослепляющей болью. Рот лежал неподалёку. Его грудная пластина была вмята, шлем треснул. Оглушён, но жив. Я слышала его дыхание — тяжёлое, рваное, как у раненого зверя. Его клинок выпал из руки и лежал в нескольких шагах от него, тускло поблескивая в свете далёких кристаллов. Я поднялась. Каждое движение было пыткой, но я заставляла свои мышцы работать. Я не могла позволить себе умереть здесь. Только не сейчас. Только не после всего, что я уже пережила. Он попытался приподняться, опираясь на локоть. Его глаза — два жёлтых огня — уставились на меня с немой яростью. — «Добей», — прохрипел он. Я посмотрела на него. На того, кто убивал мой народ. На того, кто отнял у меня брата. На того, кто служил Моргане, потому что когда-то пытался спасти свой собственный народ и проиграл. — Нет, — сказала я. — Не сегодня. Я повернулась к нему спиной и, хромая, цепляясь за камни, полезла наверх. Туда, где сквозь провал в своде пробивался свет кристаллов. Туда, где ещё слышались звуки битвы. Подъём был долгим. Каждый шаг давался с боем. Кровь капала на камни, оставляя за мной тёмный след. Крылья волочились по стенам туннеля, цепляясь за выступы. Но я ползла. Пальцы срывались, колени разбивались о камни, а я ползла. Потому что там, наверху, были дети. Мои дети. Те, кого я поклялась защищать. Когда я наконец добралась до главного зала, моим глазам предстала картина, которую я уже видела — в других временны́х линиях, в других циклах. Джим, без амулета, сжимал в руках простой меч и отбивался от Гунмара. Клэр пыталась достать его Скатруном, но посох теней дрожал и гас — магия не работала. Тоби, Блинки и Арргх наседали с флангов, но Гунмар отбрасывал их, как котят. В его лапе уже был Посох Авалона — длинный, изящный, с навершием, похожим на цветок. Но посох не слушался. Я видела, как Гунмар направляет его на Джима, рычит заклинание — но артефакт остаётся безмолвным. Заклятие Мерлина работало безупречно: ни одна магия не действовала в этих стенах. Даже магия самого посоха. — «Ты!» — взревел Гунмар, увидев меня. Его единственный глаз расширился. — «Ты должна быть мертва!» — «Я пережила падение твоего приспешника», — холодно ответила я, выходя на свет. — «А теперь отдай посох.» Я бросилась на него. Моё тело кричало от боли, но я заставила его двигаться. Гунмар взмахнул мечом — я нырнула под удар, перекатилась через плечо и полоснула его по ноге. Он зарычал, попытался достать меня второй рукой, но я уже была за его спиной. Мой клинок рассёк его запястье — посох выпал из ослабевшей хватки и покатился по полу. Я схватила его. Гунмар повернулся ко мне, и в его глазах горела такая ярость, какой я не видела ни в одной из прошлых жизней. Он был готов разорвать меня голыми руками. Но позади него уже поднимались Джим с мечом, Клэр со Скатруном, Арргх с кулаками. Их было много. А он — один. И он понял это. Схватив Ангора Рота, который выбрался из провала и появился в дальнем конце зала, Гунмар бросился к туннелю. Тьма поглотила их, и эхо его шагов затихло в глубине. Я стояла посреди зала, опираясь на посох как на костыль. Кровь капала с моих пальцев на белый кристаллический пол. Крылья висели безжизненно. Но я держалась. — «Мисс Пендрагон!» — Джим подбежал ко мне. — «Вы…» — В порядке, — перебила я, хотя каждый вдох давался с трудом. — Почти. Я посмотрела в центр зала, где на возвышении, окружённый белыми кристаллами, стоял саркофаг Мерлина. — Идём. Пора разбудить старика. Я направилась к склепу. Каждый шаг отдавался болью, но я шла. Посох в моей руке был тяжёлым и тёплым — как живой. Джим и остальные следовали за мной. Едва мы приблизились, камень в руках парня тускло отдал пару огонечков, которые вдохнули в мага жизнь, поднялся Мерлин — высокий, худой, в тёмных доспехах. Его лицо, изрезанное морщинами, было бледным до синевы. Глаза, только что открывшиеся после девятисотлетнего сна, смотрели на меня с изумлением. — «Как…» — голос его был слабым, надтреснутым. — «Я должен был пробудиться, когда посох попадёт в руки Гунмара. И мальчишке, должно быть не 15? Мой план…» — Твой план, — перебила я, — провалился. Гунмар не смог активировать посох. Твоя же защита не дала. А я подчищала за тобой. Как всегда. Он попытался сделать шаг вперёд и покачнулся. Его посох скользнул по каменному полу, и маг едва не рухнул. Арргх, стоявший ближе всех, протянул огромную лапу и поддержал его. — Осторожнее, — тихо сказала я. — Ты проспал девять веков. Твои силы вернутся не сразу. Мерлин поднял на меня взгляд. В его глазах, всё ещё хранивших отблеск древней мудрости, читалось нечто новое — смирение. Или благодарность. Я не стала разбирать. И тут я услышала этот звук. Низкий, нарастающий гул, от которого задрожали кристаллы на стенах. Сперва я приняла его за грохот разрушающихся сводов — трещины в потолке становились всё шире, и каменная крошка сыпалась на плечи дождём. Но через мгновение я поняла: это вода. Огромные массы подземных вод, освобождённые разрушением гробницы, неслись по туннелям, сметая всё на своём пути. — «Вода!» — крикнул Тоби. — «Она идёт сюда!» — «Джим,» — тихо сказал Мерлин. — «Дай мне амулет.» Джим замешкался, переводя взгляд с Мерлина на меня. Я едва заметно кивнула. Он достал осколки амулета — те самые, что я так бережно разобрала и собрала обратно. Мерлин взял оправу в руки, провёл по ней пальцами, и его лицо изменилось. Брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. — «Что это?» — тихо спросил он. Потом громче, с металлом в голосе: — «Что?! Это?! Такое?» Он поднял амулет выше. Я знала, что он видит. Защёлки, которые я открывала у Каменного Колеса, были аккуратно разомкнуты и так же аккуратно сведены обратно — без царапин, без следов насилия. — «Кто посмел разобрать амулет?» — в его голосе вспыхнул гнев. Я поднялась с колен. Боль пронзила рёбра, но я заставила себя выпрямиться. — Я. Он уставился на меня так, будто видел впервые. — «Ты?! Амулет должен был быть разбит! Он был ключом! Я создал его так, чтобы он разрушился от удара о камень! Так было предначертано!» — Предначертано? — переспросила я. — Ты хочешь сказать, что запланировал смерть? Что чья то гибель была частью твоего великого замысла? Мерлин замер. Рот приоткрылся, но слова застряли в горле. — «Я…» — начал он. — Ты спал девятьсот лет, — перебила я. — А я прожила их. Я читала твои записи ещё до того, как ты лёг в этот саркофаг. Я знаю устройство амулета так же хорошо, как и ты. И я знаю, что его можно разобрать без разрушения. Ты мог бы предусмотреть это, но не предусмотрел. Потому что тебе нужна была жертва. — «Жертва была необходима!» — взорвался он. — «Без неё Охотник не доказал бы свою преданность делу!» — Твой план стоил бы жизни одному из из нас! — мой голос дрогнул. — Кто-то умер бы там, в гробнице, закрывая собой Джима. Но я не позволила этому случиться. Я разобрала амулет, чтобы открыть Колесо. Он долго молчал. Ветер трепал его седые волосы. Наконец он заговорил — тихо, почти шёпотом: — «Ты понимаешь, что если бы камень не встал на место, амулет был бы потерян навсегда?» — «Понимаю», — ответила я. —» Я разобрала амулет, чтобы открыть Колесо, а собрать доверю тому, кто его создал.» Мерлин опустил взгляд на амулет в своей руке. Провёл пальцем по оправе, проверяя каждый шов, каждую защёлку. И медленно, нехотя, кивнул. — «Ты справилась», — признал он. Быстро собирая его обратно. — «Не знаю как, но справилась. Ты достойна своего наследия, драгнил.» Он сомкнул ладонь вокруг амулета и закрыл глаза, сосредотачивая последние крохи своей магии. Я видела, как центральный камень засветился — тускло, неуверенно, но свет всё же разгорался. Мерлин вложил оправу в руку Джима и сжал его пальцы поверх неё. — «Произнеси слова, Охотник.» Джим поднял амулет. Его голос дрогнул, но слова прозвучали чётко: — «Во славу Мерлина, дневной свет подчиняется мне!» Амулет вспыхнул. Из него вырвался клинок — белый, почти ослепительный. И в этот момент вода хлынула в зал. Поток ворвался через дальний проход — бурлящий, пенящийся, сбивающий с ног. Холодная подземная вода заливала кристаллический пол, поднимаясь всё выше. Ещё несколько секунд — и нас смыло бы, как щепки, в темноту. — Джим, сейчас! — крикнула я. Он взмахнул мечом. Свет рассёк воздух — и рассёк воду. Поток разделился надвое, отхлынул в стороны, словно наткнувшись на невидимую стену. Волна, которая должна была поглотить нас, разбилась о сияние клинка и отступила. Джим стоял с поднятым мечом, тяжело дыша. Вода больше не приближалась. Свет меча держал её на расстоянии. — «Бежим», — тихо сказал Мерлин. — «Долго клинок не продержится.» Мы побежали. Арргх подхватил Мерлина на руки, как ребёнка. Джим шёл последним, держа меч перед собой и освещая путь. Я, хромая, опиралась на посох и старалась не отставать. Сзади смыкалась тьма — и вода, освобождённая от власти клинка, снова заливала зал, навсегда хороня под собой белую гробницу Мерлина. Мы выбрались на поверхность, когда первые лучи рассвета коснулись скал. Я рухнула на колени, выпуская посох Авалона из рук. Моё тело кричало от боли, в глазах плыло, но я была жива. Мы все были живы. Мерлин, сидя на камне и тяжело дыша, поднял на меня глаза. — «Ты была права, драгнил. Мой план провалился. Но благодаря тебе… мы всё ещё можем всё исправить…так как должно быть.» — Именно так, — ответила я. — Мы. А не ты один. Чуть позже. Я оставила команду на попечение Мерлина, Блинки и Барбары, которая уже развернула в одном из заброшенных Ангаров города целый полевой госпиталь. Джим попытался было возразить, но я просто покачала головой. Мои крылья превратились в лохмотья, которые сами постепенно заживали, каждое движение отдавалось болью, но домой я должна была дойти сама. Это был мой ритуал. Моя точка возвращения. Ночная Аркадия встретила меня тишиной. Фонари отбрасывали жёлтые круги на асфальт, и я брела сквозь них, прихрамывая и опираясь на собственный меч, как на трость. Посох Авалона я оставила у Мерлина — пусть старый маг сам разбирается со своим наследием. С меня хватит. Улица, на которой я жила, была пуста. В окнах соседей давно погас свет. Только у моего дома, на крыльце, горел тусклый фонарь. И под ним, закутавшись в плед, сидел Дукси. Он поднялся, едва увидел меня. Арчи, дремавший возле него, встрепенулся и спрыгнул на землю. Кот-дракон подбежал ко мне, потёрся о ногу, и я почувствовала, как его урчание отдаётся где-то глубоко внутри — там, где ещё не зажили раны. Дукси ничего не сказал. Просто подошёл, подставил плечо, и я оперлась на него — впервые за эту долгую ночь позволив себе быть слабой. Его рука легла на мою спину, осторожно, стараясь не задеть израненные крылья. Он довёл меня до крыльца, усадил на ступеньку и сел рядом. — «Чай ещё не остыл», — сказал он наконец. — «Арчи сказал, что ты вернёшься поздно.» Я усмехнулась, хотя даже на усмешку ушли последние силы. — Арчи у нас теперь пророк? — «Нет. Просто хорошо тебя знает.» Я закрыла глаза. Холодный ночной воздух оседал на коже, и боль постепенно отступала. Не проходила — просто переставала быть главной. Главным было другое: я вернулась. Мы все вернулись. И где-то там, на Рынке, Драал всё ещё стоял на страже, живой и свободный. Дукси протянул мне кружку. Я взяла её обеими руками и сделала глоток. Травы. Немного мёда. Совсем как в тот раз, много веков назад, когда он впервые принёс мне чай в мою комнату в Камелоте. — «Ты справилась», — сказал он. Не спросил — констатировал. — Мы справились, — поправила я. — Все. Я поставила кружку на ступеньку и посмотрела на небо. Там, на востоке, уже занималась серая полоса рассвета. Скоро взойдёт солнце, и начнётся новый день. У нас будет новый план, новые битвы, новые потери. Но сейчас, на этом старом крыльце, в тишине спящего города, всё было так, как должно быть. — Знаешь, — тихо сказала я, — я больше не хочу возвращаться. В темные времена. Я хочу остаться здесь. Дукси помолчал. Потом его пальцы осторожно коснулись моей руки — той самой, что всё ещё сжимала кружку. — «Оставайся», — сказал он. И я осталась.

Продолжение следует…