После моей смерти

       Мысли летели сквозь меня, улетая далеко за грани разума. Плохое предчувствие засело в душе, раздирая на части. То и дело я проверяла социальные сети на наличие сообщений, но с самого утра мне никто не писал. Преподаватель истории эмоционально жестикулировал рассказывая о своём предмете. Я честно и не помню что он рассказывал. Это не было важно. Позади меня перешёптывались однокурсники, обсуждая меня. Да, я молчала. Мне ничего не оставалось делать, я смирилась с участью обсуждений. Друзей у меня было крайне мало, одна лучшая подруга Мия. Мия всегда была на моей стороне и поддерживала меня как могла. Она была почти единственным лучиком света в моей жизни. Её тепло грело меня даже в самый морозный день. Она помогала мне в любое время и готова была защитить меня. Наверное, благодаря ей меня не гнобили, а просто лицемерно перешёптывались.        Но моя тревога меня никогда не подводила. Вскоре я услышала звук сообщения. А после звонок. Это был самый ужасный звонок в моей жизни и самый противный голос. Я смотрела на разрывающийся от звонка телефон пустым взглядом. Всё таки я решила ответить. На другом конце трубки я услышала мужской голос, но не голос отца, чей номер определился при звонке. Этот голос был безразличным и хрипким, грубым и безжалостным. Голос монотонно сказал: «Здравствуйте, мне бы хотелось сообщить Вам ужасную новость. Ваш отец скончался в больнице, приносим соболезнования.». Я не успела ничего сказать, как услышала короткие гудки. Отец тяжело болел последние два месяца, но всё равно радовал меня. Смотря на него, мне становилось тепло и уютно. Он был единственным человеком, дававший мне веру в жизнь. Годом ранее вся моя семья разбилась в аварии насмерть. К сожалению, мне пришлось увидеть это, как две машины лоб в лоб врезаются друг в друга, осколки стекла разлетаются, из машины где сидели мои близкие повалил чёрный дым и машина воспламенилась. В тот момент моё сердце чуть не вылетело из груди. Я бежала к машине, невзирая на других, на крики людей, на машины, останавливающихся на дороге и даже следом врезающихся в грузовую машину. Пару раз меня почти сбили. Я подбежала к машине, но там уже не было живых. Они все истекали кровью. Взирая на это зрелище, я повернулась когда из под обломков грузовой машины достали пьяного водителя. Ненависть пропитала меня. Я готова была сделать всё что угодно с этим человеком, безжалостно жестоким и чёрствым. Меня оттаскивали двое человек. Я не знаю кто это был, дальше всё как в тумане. Позднее я впала в депрессию. Её мне диагностировал врач. Ранее я так же страдала от психических расстройств, но они обострились вдвое. Я не хотела жить. И лишь отец после этого оставался таким же добрым и позитивным. Это единственный человек, с кем я хотела общаться в то время. Я не ходила на учёбу после инцидента, появилась тревожность, огромные провалы в памяти, социофобия. Иногда я даже ненавидела себя и других людей. Они казались мне тварями, словно из фильмов ужасов, жестокими, готовых разорвать тебя на куски ради своего счастья. Я полностью абстрагировалась от мира, сидела дома неделями. Всё это время меня питала злость, ненависть и тоска. Такая тоска, что казалось, будто её рвут когти какого-нибудь чудовища из дешёвого фильма ужасов. Ела я изредка, мой вес намного упал. Я смотрела в зеркало с такой же ненавистью, как на того водителя. В зеркале передо мной стояла девушка, которую можно было спокойно пустить на роль трупа. Мешки под глазами отвратного цвета, губы можно было даже и не заметить из-за бледности, волосы выпадали клоками и выглядели как солома. Кое-где волосы сплетались. Жира на теле практически не было. Отец старался меня подбадривать. Спустя время мне стало легче. К своему психиатру я ходила каждые полмесяца. Он жалостно взирал на меня. От лечения в психиатрической клинике я отказалась. Не хотела сидеть как овощ взаперти. Хотя я итак была больше похожа на овоща. Через некоторое время я вновь вернулась на учёбу. Мой вид по прежнему оставлял желать лучшего. Вероятно все уже слышали о моей трагедии, кто-то смеялся, кто-то смотрел с сочувствием, преподаватели перестали меня спрашивать и ставили автомат. Несколько преподавателей всё же решили побаловать свою злую противную сущность, старались сбить меня. Я даже хотела забрать документы из учебного заведения, но решилась закончить этот год.       Лучик света в моей жизни погас и не зажжётся. Я в панике перебирала пальцы и смотрела на кровавые костяшки кистей рук. Рядом со мной раздался голос однокурсницы. Я особо не слушала её, но она спросила всё ли впорядке. Мои руки и ноги начали трястись. Губы дрожали, ноги чувствовались как переваренные макароны. Тело бил озноб. Однокурсница сообщила преподавателю о моём состоянии. Преподаватель подошёл ко мне, положил руку мне на плечо, а вторую на парту. Он наклонился ко мне и что-то говорил. К тому моменту я не соображала. Я еле понимала где я и кто. Я агрессивно скинула руку преподавателя с плеча, в слезах выбежала из аудитории. Я спотыкалась на ровном месте, перед глазами видела лишь нечёткие силуэты и очертания. Мой бег эхом разносился по коридорам. Из аудиторий выходили люди, сбежавшиеся на шум, но я бежала. Мне было плевать. Я просто хотела увидеть отца живым. Я понимала что это невозможно, но я верила и ждала что отец жестоко пошутил. Я готова была простить всё, и даже такую злую шутку. Больница где лежал отец находилась недалеко, онкологическая больница моего города. За проезд в маршрутке я не заплатила, вместо меня за меня заплатила добрая бабушка. Люди косились на меня, подростки фотографировали и смеялись. Не знаю, попало ли это в социальные сети. Я вышла на остановке почти обессиленная. Дошла до больницы в три этажа, на табличке над ступенями к больнице угрожающе большими буквами написано «городская онкологическая больница». Номер стёрся по истечении времени. Вид здания выглядел мрачно, так же мрачно и страшно как онкология. Внутри интерьер выглядел так, словно больница не ремонтировалась с начала 80-х. Обессиленно я подошла к женщине, она обеспокоенно пропустила меня в палату, где ранее лежал больной отец. В палате его уже не было. Около окна стоял врач, видимо звонивший мне. — Где мой отец? — сказала я через слёзы, они текли по щекам и грели их. — Увезли в реанимацию. — врач преподнёс информацию равнодушно, словно ничего не произошло. Я осела на пол. В истерике я разрыдалась так, что мой крик слышали все, сбежались все врачи. Несколько врачей успокаивали меня, медсестра дала мощное успокоительное. Благодаря успокоительному я уже не рыдала, но была полностью разбита. Водитель скорой помощи отвёз меня до дома. На трясущихся ногах я отворила дверь квартиры, сразу же услышав знакомое цоканье. Это бежал Ричард, мой любимый пёс. Мы с отцом взяли его из приюта, золотистый ретривер. Глазами полными счастья он смотрел на меня, подпрыгивая и кряхтя. Он давно привык к отсутствию отца в доме, он умный пёс и всё понимает. Я смотрела с сочувствием, ведь он больше не увидит отца. На глаза навернулись слёзы. Ричард почуял мою подавленность, лёг рядом со мной на кровать. Кровать казалась жёсткой словно кушетка в карцере. Ричард тяжело дышал рядом. Я понимала что больше не могу. От мысли оставить Ричарда меня бросало в жар. Я обняла его. Я чувствовала его быстрое дыхание, знала как он закрывает глазки от счастья. Я плакала обнимая его. Слёзы катились по щекам, падая на шею и на шерсть Ричарда. Он прислонился своей головой к моей и заскулил. Может быть он что-то подозревал или чувствовал? Я отстранилась от объятий с ним. Я медленно встала, Ричард прыгнул за мной, проскользив по полу когтями и упав. Ричард любил кататься по полу когда был счастлив, я чесала его и он катался ещё больше. И сейчас Ричард тоже катался по полу. Я выдавила улыбку, полную боли и отчаяния, и последний раз почесала Ричарда. Зашла на кухню, вытащила аптечку. В ней я нашла своё снотворное, прописанное по рецепту психиатром. Поставила на стол и налила стакан воды. Каждый звук я старалась уловить и почувствовать, я знала что я больше не услышу ничего. Меня закроют в тесном гробу и меня будут съедать черви. Стало тошно. Ричард радостно вилял хвостом и выл. Я плакала при одном взгляде на него и от мысли об отце. Хотел бы он чтобы всё было вот так? Он желал мне счастья, но лишь он был моим счастьем. В руку я взяла пакет с кормом Ричарда, насыпала полную миску и оставила на полу. Налила воды в миску и погладила Ричарда. Его глаза выражали столько любви, что я столько не видела за всю жизнь. Я опустилась на пол, взяла снотворное в руки и задумалась.