Танец влюблённых душ

Это была обычная осенняя ночь. Стрелки часов только что указали на два. Они тикали неспешно, плавно, погружая спящего в транс. Листья, упавшие с веток деревьев, были заняты страстным танцем с беспощадным ветром. Он то рвал и метал их, то опускал на влажную землю, то нежно, будто извиняясь за предыдущую резкость, обвивал вокруг себя и медленно водил по окнам. Порой казалось, будто он проникает даже в самые узкие щели дома, придавая комнатам свежести и покоя. Чимин спал, тихо посапывая. Дождь, что лил уже не первый час, придавал сну парня уюта и умиротворения. От чего тот ставал еще более красочным и приятным. Кто знает, что видел Пак в своём сне, но скрип медленно открывающейся двери, не дал ему насладится им во всю силу. —Ты не спишь? —Уже нет —Прости, я не хотел тебя разбудить. Я не могу заснуть, меня тревожат мысли. Можно войти? В комнату вошёл Чонгук, не спавший уже, пожалуй, дней так пять. Нет, он не пил кофе на ночь и не сидел допоздна, смотря сериалы. Он был влюблён, и лишь это не давало ему покоя. Вот уже несколько месяцев как Гук хочет признаться. Признаться, что любит парня. Но взаимно ли это?—вопрос, что мучает и не дает жить. Но кое-что, случившееся сегодня утром, разбило его сердце в дребезги. —Я видел тебя сегодня с той девушкой—произнёс Чонгук, садясь на нагретую телом Пака кровать —Ты про Ли? —Вы вместе? —Это тебя не касается! —Хах. Не касается, да?—с лёгкой ухмылкой произнёс Гук, а потом, сглотнув, продолжил—так я скажу тебе вот, что, Пак Чимин! Я люблю тебя вот уже как пол года! Ты—смысл моей жизни, ты тот, кто заставляет меня просыпаться по утрам. Так почему же человек, который мне так дорог разбивает моё сердце! Неужели я не стою и капли твоего внимания, твоей любви? И да, теперь мне всё равно на то, что скажут люди! Более того, мне всё равно, что подумаешь обо мне ты! Я лишь хочу, чтоб ты знал, Чиминни, я готов отдать всё, что у меня есть, всё, что мне так дорого, лишь ради тебя. Моя душа, моё тело и моё сердце принадлежат тебе. Так как ты поступишь с этими дарами? Разобьёшь ли моё сердце? Изуродуешь ли моё тело? Отпустишь ли мою душу? Дыхание Чона участилось, вены на шее и кистях рук вздулись, а по телу будто пробежали мурашки. Капельки пота, перемешавшись со слезами, стекали по лицу. Воздуха не хватало. Нет, Чимин не был эгоистом. Он чувствовал то-же самое, но решиться не мог. —Я... Я не люблю её. Она—лишь способ забыть о моих чувствах. Какой же я дурак!—Чимин взялся за голову—я считал, что если начну встречатся с Ли, то со временем забуду о тебе. Но этого не случилось, Гуки. Я всё так же люблю тебя. Кристально–чистая слеза медленно стекала по щеке парня, а воздух стал каким-то неимоверно горячим. Они смотрели друг–другу в глаза, а их разум был окутан пеленой воспоминаний. Ветер всё так же теребил листья, дождь выстукивал чудную мелодию, часы шли... Однажды, во время тура, когда парни были в Японии, Чон и Пак вышли прогуляться вместе. Был самый разгар цветения сакуры, так званой, Японской вишни. Парни шли меж нежно-розовыми шапочками цветов, безмятежно о чём-то болтая. Вдруг Чимин остановился возле самого изогнутого, на взгляд Гука, дерева. Лепесточки его цветов плавно, с каждым дуновением ветерка, окунались в ещё прохладную воду. Чимин стоял завороженный этим зрелищем. Его мягкие локоны, будто те лепесточки, поддавались каждому движению непокорного ветра. Глаза Пака были слегка призакрыты, было видно—он погружен в мысли, дающие ему небывалое наслаждение. Гук, в свою очередь, был занят не менее расслабляющим делом. Ведь смотреть на Чимина, не наслаждаясь его, таким близким, но в то же время, таким чужим телом, было невозможно. Наверное, нет, скорее всего, именно в этот момент, когда на парня нахлынули чувства отдалённости и одиночества, он понял, насколько сильно любит Чимина. Ведь каждая секунда, проведённая с ним откладывадась в его памяти, а вскоре, снова воспроизводилась в мечтах перед сном, в тёплой, мягкой кровати, на которой, порой, так не хватало желанного ему тела. Временами и сам Чимин задумывался о их отношениях с Гуком. Ведь как было приятно, когда ты, уставший после долгих недель усердной работы, спускаешься вниз по лестнице с хёнами и, оказываясь в тёплой от пара кухне, чувствуешь запах горячего кофе, приготовленный нашим макне. В такие моменты Чимину хотелось остаться сам-на-сам с юным "бариста", обговорить всё что только можно на свете, попивая бодрящий напиток, но только с ним. В момент, когда парни, смотря друг-другу в глаза, возвратились в реальность из своих воспоминаний, за окном всё так-же шёл дождь, тихо постукивая по оконной раме, будто пытаясь попасть в такт волнующихся сердец. Но у него ничего не выходило, ведь сердца бились с неимоверной скоростью, и, похоже, не думали её понижать. Запах человека, которого любишь—самое приятное, что можно чувствовать, а особенно в такой дождливый день. Они наслаждались запахом друг-друга, они видели себя в отражении близких глаз, они, будто сплетались душами. Время остановило свой ход, дождь перестал стучать в такт сердцу, причудилось, будто и сами сердца остановились на долю секунды. Сплелись воедино тела. Двое нежных и таких дорогих губ воссоединились в невесомом танце влюблённых душ. Дождь снова стучал в окно, часы считали секунды до утра, листья спускались с макушек деревьев. Играла музыка природы, Стучало сердце неспеша. Не замечая непогоды, Сливались души, медленно дыша. А ведь любовь, она не имеет чётко очерченых линий, за которые нельзя выходить. Любовь существует в пространстве. И она, в первую очередь, соединяет между собой души, а не тела. Душа не имеет ни своего лица, ни пола, ни возраста. Она есть, она существует, она сплетается с другой, такой же. Так если любим мы душою, Должны ли замечать тела? Вишнёво-красно-голубою... Нет? Или да?