Пятая ночь

Терпкий аромат перегара, смешанный с еле уловимыми нотками одеколона, нещадно пробирается прямо в лёгкие, одурманивая итак всё ещё пьяное сознание. Горечь во рту сходит на нет, сменяясь влажностью чужого дыхания. Тэхен целует жадно, мокро, умоляюще, проникая языком в податливый рот, цепляясь пальцами за широкие плечи, порываясь притянуть ближе. Сильные руки настойчиво отталкивают его, упираясь в грудь. Тэхен слышит собственный разочарованный вздох. Жар поцелуя сменяет прохлада сквозняка. Тэхен снова видит захлопывающуюся дверь своей квартиры и что-то колючее ухает в животе, оставляя после себя пустоту. Отчаяние снова горящим комом подступает к горлу. Тэхен поспешно проглатывает его и возвращается на смятую постель. Слезы давно уже обжигают щеки, но он старательно игнорирует их, убеждая себя в том, что всё будет хорошо, сворачиваясь клубком на кровати. Не справляясь с потоком чувств, Тэхен плачет уже почти навзрыд, хватая ртом воздух. Запах чужого шампуня на наволочке добивает его окончательно, и Тэхен обнимает свои колени, заходясь в беззвучных рыданиях. Он снова чувствует себя вещью, взятой на прокат. Его снова использовали, приласкали, а он поддался, падая в крепкие уверенные объятия, позволил прикасаться к себе, целовал в ответ. Отчаяние охватывает Тэхена с головой, разливаясь тягучим холодом в груди. Вместо сердца он решительно ощущает пустоту. То, что Тэхен называет любовью, другие назвали бы жалкой зависимостью, не способностью взять себя в руки, убивающей жаждой чужих прикосновений. Его прикосновений. Таких уверенных, грубых и вместе с тем ласковых, властных, но нежных. Этот парень заставлял Тэхена таять в его руках, распыляясь на тысячу мелких частиц, утопающих в наслаждении, а затем собираться обратно в целого счастливого человека. Только с ним он чувствовал себя живым, нужным, любимым. Но длилось это всего одну ночь, каждую пятницу, а затем на целую бесконечную неделю Тэхена снова бросали в пучину одиночества, пустоты и боли. Тэхен не помнит, как давно это началось, и вспоминать не хочет. Может, месяц назад, а может раньше. Каждую неделю происходит одно и тоже и этот раз не был исключением. Клуб встречает Тэхена с распростертыми объятиями, увлекая в пучину эйфории и забытья. Опьяняющие напитки, отрезвляющие оглушительные биты и жар горячих трясущихся тел. Тэхен выпивает немного, но достаточно, чтобы танцевать посреди толпы, двигаясь в такт музыке, не зная о том, насколько завораживающе прекрасно он выглядит. Затем появляется он. Словно материализуясь из разгоряченного воздуха, или поднимаясь прямо из ада, перед Тэхеном возникает его как всегда пьяный ночной кошмар. Тот, кто заполняет мысли перед сном и наутро. Властно кладет руки на талию, шагая под ритм музыки, уводит Тэхена в дальний угол, где прижимает к трясущейся от басов стене, сладко шепча «привет». Целует рвано, мокро, так страстно, по-французски, как ни один француз не сможет. Залезает руками под футболку, мнет талию, гладит горячую кожу живота, облизывает шею, кусает. Тэхен и рад бы оттолкнуть, сбежать, но разве он способен на это? Нет, абсолютно точно. Он словно послушная кукла в руках умелого кукловода податливо отвечает на все действия, с ужасом понимая, что влюбляется с каждой секундной всё сильнее. Разливается счастливой лужицей, чувствуя возбуждение, что стягивает внутренности в напряженный узел. Тэхен хватает его за волосы, целует в ответ отчаянно жадно. Чувствует чужое бедро, что по-хозяйски раздвигает его ноги, упираясь в давно затвердевшую плоть. С уст Тэхена вырывается протяжный стон. Его уводят за руку из клуба. Жестокий красавчик снова не хочет называть свой адрес, остервенело впиваясь в шею Тэхена прямо в такси, и тот называет свой, задыхаясь от прикосновения зубов к своей нежной коже. Они едут не так долго, но оба сгорают от нетерпения. Тэхен чувствует чужие пальцы на своей спине, шее, бедрах. Его лапают везде, а он и не против. Тэхен ощущает себя грязным, жалким, но таким желанным и нужным. Жестокая иллюзия, но он готов на это. Они доезжают до квартиры Тэхена и сразу в коридоре на него набрасываются, изучая каждый сантиметр тела, словно в первый раз. Несут на кровать, прижимая всем весом к матрасу. Раздевают, осматривая каждый изгиб затуманенным взглядом. Целуют, гладят, кусают, впиваясь зубами, словно желая выпить всего Тэхена без остатка. Переворачивают на живот, подтягивая ближе. Тэхен лежит в самой беззащитной позе, что можно придумать, находясь в полной власти другого человека, доверяя ему, не зная даже имени. Его шлепают по заднице, вырывая протяжные стоны, растягивают удовольствие, поглаживая спину, целуя в шею и макушку, пока Тэхен не начинает скулить, сжимая пальцами простыни. И тогда в него наконец входят, заполняя изнутри жаром пламени, вдалбливают в постель на грани жестокости, не переходя черту, отчего в глазах Тэхена рассыпаются искры. Ему так хорошо, он тонет в тягучем удовольствии всё глубже и глубже ныряя в пучину, забывая обо всём на свете, позволяя делать с собой, что угодно, наслаждаясь близостью с тем, кого обожает каждой молекулой себя, не смея ненавидеть. Всё заканчивается взрывной вспышкой оргазма обоих. На Тэхена бессильно наваливаются сверху, гладят по мокрым волосам и уходят в душ, не говоря ни слова. Тэхен уже готов к тому, что ночной гость уйдет, подарив небрежный чмок в макушку на прощание. Он ненавидит себя за свою беспомощность, за слепое обожание, за глупую надежду. У Тэхена не раз был секс без обязательств, действительно без чувств, но с этим парнем всё было по-другому. Это вселяло глупые наивные мысли о том, что возможно Тэхена тоже любят, по-своему, но любят. Он думал о том, что нежные поглаживания, проскальзывающая забота, нежелание сделать больно – всё это может быть признаком чего-то большего. В конце концов должна быть какая-то причина, по которой этот парень каждый раз выбирает Тэхена. Тэхен ненавидит себя, обещая больше не возвращаться в клуб. И как же он презирает свой жалкое существование, когда снова беспомощно идет туда в надежде встретиться снова, забивая на все обещания самому себе. Тэхену больно, унизительно и горько, но если такова цена, то он готов заплатить. В этот раз Тэхен, как ни старался собраться с силами, сколько бы таблеток он не выпил, всё равно болезнь одолела его, приковав к кровати. Горло саднило с такой силой, что говорить он не мог, а глотать еду тем более. Тяжелая голова не хотела отрываться от подушки, а потное тело то тряслось от холода, то горело от жары. Чистое шёлковое постельное белье, что было приготовлено для сегодняшней ночи, теперь насквозь промокло от пота и прилипло к ногам. Тэхен спал, ворочаясь, и то и дело просыпался, когда его заложенный нос очередной раз отказывался дышать. Время три часа ночи, Тэхен, чертыхаясь, ищет спрей от насморка в темноте, ведь свет лампы способен выжечь ему глаза и взорвать голову. Мелодия дверного звонка прошибает тишину, отчего Тэхен подпрыгивает, тут же жалея об этом. Цветные пятна в глазах заполняют всё видимое пространство и Тэхен наощупь идет к двери, успев несколько раз чихнуть, разбрасывая бактерии по стенам. В глазке по ту сторону двери он видит парня, что испортил ему жизнь. Кто бы мог подумать, что он смог запомнить адрес, находясь под действием алкоголя. Из уст Тэхена шепотом вырывается еще несколько проклятий, и он открывает дверь, намереваясь прогнать гостя одним своим видом. Парень двумя широкими шагами заходит в квартиру. Свет из подъезда освещает бледного Тэхена, завернутого в одеяло с головы до ног. Он заходится в приступе кашля, ловя на себе удивленный, обеспокоенный и на удивление трезвый взгляд. Тэхена осматривают сверху вниз и удивленно вскидывают бровь. Кости начинает ломить от длительного нахождения на ногах и Тэхен разворачивается, не в силах думать ни о чем, кроме сна. Он направляется обратно в кровать. - Закрой за собой дверь. – бросает он, не узнавая свой хриплый голос. Это первые слова, что он сказал этому парню, не считая томных бессвязных восклицаний во время оргазма. Тэхен лег обратно, доставая градусник. Температура неумолимо росла, подушка нагрелась, не успел он положить на нее голову. Послышался звук захлопнувшейся двери. Слезы сами собой потекли из глаз, а сердце сжалось до размеров атома. А что он, собственно, ожидал?