Это пройдёт

Это была лучшая прогулка в жизни Грейнджер. Может красок добавило сливочное пиво, но она была счастлива, как и Фред. Он был организатором всего, дабы дать Гермионе повеселиться и отвлечься от своих мыслей, а в итоге и сам получил весёлый вечер. Они шутили, смеялись, болтали, будто были знакомы сто лет, будто были лучшими друзьями с давних пор. Сейчас они оба гуляли по Хогсмиду, заворачивая во все улочки, смеялись и играли в догонялки. От плохого настроения не осталось ни следа. Хорошо, что он смог отвлечь ее от всего. Завернув в ещё одну улочку, Фред спрятался за стену, он был быстрее, из-за чего девушка быстро потеряла его из виду, но постаралась понять, куда он мог деться. Огляделась. Везде дома, магазинчики и один переулок. Что-то подсказало, что он именно там. Шатенка, решив проверить свою догадку, поспешила в эту улочку, а после и в единственное темное углубление, где можно было спрятать. Есть! Не прогадала. Подняв глаза, она увидела рыжую макушку и рассмеялась. Однако, смех быстро прекратился, и Гермиона застыла в изумлении, без возможности что-либо сказать. Он накрыл ее губы своими. Без разрешения и предупреждения. В ней бурлили самые разные эмоции: сметение, неловкость, непонимание, удивление и наслаждение. Фред не углублял поцелуй, боясь, что тогда она точно его оттолкнет. У обоих в голове крутился типичный вопрос «Зачем он (я) это делаю?». За последние дни они успели к друг другу привязаться. Стали хорошими друзьями. Он стал для нее единственным другом, которому она доверила этот секрет. Неужели этот поцелуй всё разрушит? Неужели практически невесомое касание губ разрушит дружбу, которая, толком и не началась. Наконец, к счастью или к сожалению, воздух в лёгких закончился и он отстранился. — Прости, я не должен был, — сразу сказал он, поджав губы и кашлянув, боясь даже смотреть в её глаза. Скорее всего, в удивление самой себе, Грейнджер покачала головой на его слова, закусив щеку изнутри. Когда он закончил говорить, она поднялась на носочки, обняла его за шею и поцеловала. Сама поцеловала его. Она впервые сама целует кого-то. Глаза уже были закрыты, маленький разряд тока как будто прошёлся по губам, задевая каждый участок, заставляя впитывать в себя каждую эмоцию этого поцелуя. Парень неуверенно положил руки на ее талию, притянув ближе, боялся спугнуть. Неуверенность вовсе не присуща Фреду Уизли, но рядом с ней он становился каким-то другим, не столь решительным, как с другими. Это так его удивляло. Малышка Грейнджер, каковой он её считал, меняет его рядом с собой. Воздух, ставший их врагом, вновь закончился, заставив учеников Гриффиндора оторваться от поцелуя и теперь смотреть друг на друга. Гермиона, смутившись, улыбнулась и опустила взгляд. Парень взял ее подбородок в свои пальцы и поднял вверх, чтобы та смотрела на него. Провел большим пальцем по ее нижней губе. — Ты ужасно целуешься, Грейнджер, — усмехнулся Уизли, после рассмеялся и обнял её, вероятно, чтобы она не обиделась. — А ты ужасно делаешь комплименты, — фыркнула она, поджав губы. *** Вновь Астрономическая башня, её снова трясёт, ветер унёс к лестнице письмо от матери, ещё одно, в котором говорится, что его состояние критическое, что с каждым днём ему все хуже и хуже. Видно, мисс Грейнджер уже не видит смысла врать о состоянии мужа. Всё слишком плохо. У Гермионы истерика. Она не видит перед собой ничего, пытается поднять это проклятое письмо с лестницы, но пропускает ступеньку перед глазами и катится вниз, ударяясь головой о каждый выступ. Ужасная боль пронзает всё тело, и она уже ничего не видит. Темнота… *** — Гермиона, — зовёт такой родной голос, хочется позвать его в ответ и сказать, что она здесь, но рот будто зашит. Хочется открыть глаза, понять, кто является источником звука, но веки кажутся многотонными. — Гермиона, ты слышишь меня? — зовёт не менее знакомый голос, но отозваться не получается. — Бедная девочка сильно ударилась головой, ей нужно время восстановится, много крови было потеряно, — говорит обеспокоенный голос женщины, на который хочется обернутся, но Грейнджер лежит неподвижно. *** — Когда же ты очнешься…невыносимо смотреть на тебя такую… Ох, Гермиона… — вздыхает кто-то рядом, и у нее наконец-то получается открыть глаза. Всё будто закрыто пеленой, голова ужасно болит, что из груди вместо слов раздается стон боли, — Гермиона! Мадам Помфри! — Очнулась, ну слава Мерлину, — восклицает женщина, подбегая к койке и протягивая девушке пузырек с обезболивающим. Гермиона, не думая, глотает жидкость, чувствуя, как она растекается внутри. Выдыхает. Кто-то берет ее за руку, и она поворачивается в ту сторону. Рыжая макушка, потерянный взгляд, голубые глаза, сейчас лучше бы видеть на его месте Рона, а не Фреда. — Письма…мама… — пытается собрать мысли воедино, ничего не выходит. — Никто не писал, милая. Отдохни ещё, не переживай ни о чём, — говорит женщина, после чего расторопным шагом направляется на выход из Больничного крыла. Грейнджер замирает, после чего тяжело выдыхает и закрывает глаза, стараясь внедрить себе, что это сон, что с её отцом всё хорошо и что люди вокруг так приятны. Она не могла сказать, что Фред в обществе сейчас был неприятным, на нее свалилось слишком многое. — Гермиона…посмотри на меня, — будто специально просит Уизли, и она склоняет голову в ту сторону, где он сидел. Поднимает взгляд на волосы, все хаотично растрёпанны, а взгляд такой взволнованный, — Ты упала с лестницы, целый пролет ступенек смерила головой и лежала без сознания два дня. — Два дня… Неужели никто не писал? — буквально хрипит она, после чего морщится, оглядываясь, стараясь найти воду. Уизли будто видит, зачем она оглядывается, с соседней тумбы берет стакан воды, протягивая к девушке, но после видя, как она за ним тянется, поднимается со стула. Подходит к ней, чуть приподнимает голову, стараясь не сделать больно, подносит стакан к губам, приподнимает, давая возможность воде попасть в ее рот. — Спасибо… Фред, — благодарит она, переводя взгляд на потолок. — Никто не писал, может, твоя мама пришлет письмо сегодня или завтра, не волнуйся, тебе нужен отдых. Я спросил Мадам Помфри, можно ли тебе читать, хотел принести парочку книг, но, к сожалению, нельзя. Однако, они будут ждать тебя в твоей комнате, как только ты отсюда выйдешь, — он улыбнулся. — Только не говори, что ты купил мне книги. — Я купил тебе книги, — слегка усмехнувшись, отвечает он, взяв ее руку в обе свои ладони, предварительно убрав стакан. — Мерлин, Фредерик, ты лучший…но тебе не стоило тратиться. — Мелочи. Мне приятно осознавать, что у тебя будут книги от меня и при прочтении, может, ты нарочно или ненарочно вспомнишь обо мне, — он подмигнул ей, после чего коснулся кончиками пальцев её щеки, — Выздоравливай скорее, Рон жалуется, что теперь ему не у кого списывать. — Ох, как, оказывается, я нужна своим друзьям, — усмехнулась, после чего выдохнула. Смотря в искристо голубые глаза она забывала обо всех проблемах, наслаждаясь одним моментом, который хотелось продлить до бесконечности. Может ли всё быть настолько замечательно?