Семена одуванчиков

      Часы громко тикают на стене, кропотливо отмеряя каждую секунду неспешно текущего времени. На улице же океан света и яркое-яркое солнце. Там, за окном, они ещё дети, играющие среди виноградных лоз. Летний тёплый ветерок колышет траву, разнося семена одуванчиков, а их счастливый смех слышен всей округе.       Дилюк, нахмурившись, сжимает виски. Перед глазами бесконечная вереница цифр - геройства геройствами, а работать тоже кому-то нужно. В темном кабинете совсем не душно, но ком в горле заставляет глубоко вздохнуть и подняться с кресла. "Я прогуляюсь" - тихо бросает куда-то в пустоту и быстрым шагом выходит из здания.       На улице дышать чуть легче. Распустив волосы, он усаживается на траву и прикрывает глаза, подставив лицо под лучи солнца. Наконец, он чувствует себя свободным. От ежедневных забот, от долга героя. Хотя, пожалуй, в последнем он не признается даже сам себе.       — Дилюк, — вдруг слышится детский голос откуда-то сбоку. — Ты ведь хочешь стать героем?       Он резко распахивает глаза, в панике озираясь. Столь знакомый голос, звонко раздавшийся где-то под ухом - лишь воспоминание, но сердцу этого не понять, оно стучит громко, отчетливо, стремясь, по всей видимости, выпрыгнуть из грудной клетки. Дилюк сжимает рубашку в районе груди. Что это вообще за реакция?       — Ты сильнее меня, — вновь раздаётся тот же голос - на этот раз спокойный, даже немного грустный, — У тебя обязательно получится стать рыцарем. Ну а я... я прикрою твою спину.       Он пытается закрыть уши, ссутулившись, но от воспоминаний это особо не спасает. Даже закрыв глаза, он видит двух мальчиков, лежащих в траве: они держатся за руки и посмеиваются, мечтая о будущем. Дилюк ненавидит вспоминать детство. Но... вспоминает.       — Смотри! — восклицает всё тот же голос и один из мальчишек показывает маленького рыжего бельчонка, что боязно сидит в его руках, озираясь по сторонам.       — Зачем ты его поймал?! — восклицает другой, грозно смотря на него, — Ты напугал его, Кэйа!       Мальчик с бельчонком хмурится, а после разжимает руки. Зверёк, поняв, что ничего его больше не держит, тут же прыгает на ближайшее дерево.       — Я всего лишь хотел тебя удивить, — Кэйа жмёт плечами, а после тянет руку, слегка взъерошивая пушистые волосы мальчишки напротив, — К тому же, он очень похож на тебя, Дилюк.       — Это ещё чем? — Дилюк моментально краснеет, складывает руки на груди и отворачивается, задрав носик.       Кэйа лишь заливается смехом:       — Такое же рыжее солнце!       Дилюк откинулся назад, ложась на траву с тихим стоном, закрывая лицо руками. Подобные воспоминания делали его слабым. Уязвимым. В такие моменты он, пожалуй, на самом деле ненавидел себя. Зачем вспоминать что-то хорошее, если оно не принесёт счастья в настоящем?       — Хей, братишка, решил отдохнуть? — раздался оклик из-за спины.       Дилюк, про себя выругавшись, решив, что это - лишь очередное воспоминание об их беззаботной юности, устало произнёс:       — Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?       — Что? — в голосе явно непонимание, — Я ведь только пришёл, неужели, ты настолько не хочешь меня видеть?       — Кэйа... — не столько зло, сколько шокировано произнёс Дилюк, почти вскакивая с травы.       — Да вроде всегда им был, — фыркает рыцарь, скользя взглядом по сводному брату, — Дилюк, на твоём лице слёзы?       Сердце пропускает удар. Рука словно сама тянется к щеке, подушечками пальцев касаясь влажной дорожки. Дилюк тут же отворачивается, надеясь, что Кэйа просто уйдёт. Просто уйдёт, не обратив внимания на его слёзы.       Но Кэйа не уходит. Садится рядом и, игнорируя все протесты, разворачивает к себе, обнимая.       — Хватит врать, Дилюк, — тихо шепчет он куда-то в рыжую макушку, — Хотя бы сейчас, ладно?       — Уходи, — осипшим голосом говорит парень, пытаясь оттолкнуть рыцаря от себя.       — И что же будет, когда я уйду? — Кэйа крепко держит за плечи, смотря в глаза, — Продолжишь сидеть за своими бумажками, продолжишь играть в героя, словно ничего не было? Как долго ещё ты продержишься?       — Сколько надо, — сдавлено шепчет, а после...       перестаёт сопротивляться.       Прижимается всем телом к сводному брату, тихо шмыгает носом. Кэйа лишь хмыкает и обнимает крепче, осторожно гладит по спине, целует волосы.       Никто из них точно не знает, сколько они просидели так, безмолвно обнявшись. Часы, эти неумолимые измерители времени, остались там, в поместье. Здесь они, словно в детстве. Словно нет никаких забот, нет рыцарей, нет Архонтов, нет глаза бога. Только они - два брата - и тёплый вечерний ветерок, кружащий в воздухе семена одуванчиков.       — Кэйа, прошу, — голос тихий, слегка охрипший, — Прошу, не оставляй меня.       — Я не оставлю, — улыбается, прижимая слегка дрожащего брата к себе. — Что бы не случилось, Дилюк.       — Спасибо, — приглушенно шепчет он и замолкает, постепенно успокаиваясь.       Кэйа тоже молчит, думая о своём. О делах, что ждут в городе, об обязанностях рыцаря. Но каждый раз и взгляд, и мысли возвращаются к рыжеволосому парню в его объятиях. Губы невольно трогает нежная улыбка. Дилюк, кажется, уснул: тихо посапывая, он продолжает прижиматься к сводному брату. Тот же осторожно ложится на спину, стараясь не тревожить чужой сон и смотрит высоко-высоко в небо, где кружат такие свободные птицы.       Завтра они будут относится друг к другу, как относились всегда до этого: язвительно, даже не думая о каких-либо привязанностях друг к другу. Но сейчас, пока они вместе, пока они обнимают друг друга, не думая ни о чем... они свободны.