Високосный год

Двадцать двадцать. Не так давно вся планета ждала с содроганием другой цифры - Двадцать двенадцать, но насколько я помню, тот год был относительно спокойным. Может быть историки ошиблись? И календарь Майя заканчивался на другие цифры? Конец света наступил именно в две тысячи двадцатом году, если не для всего человечества, то для меня точно. Что было до звенящей пульсирующей черноты? Я помню лишь отрывки, вся жизнь, как было обещано, перед глазами не пробежала, а жаль... Я бы с удовольствием посмотрела триллер с названием "Галина Попова и беспощадно просранное все". Галина, так меня звали до... До собственно чего? До момента, как у меня начались приступы удушья? Или до того, как закружилась голова, когда я вторые сутки сидела за ноутбуком в аврале? А потом меня окутала такая теплая и уютная тьма. Все померкло. Сознание вернулось ко мне вспышкой сверхновой и черный вязкий туман вокруг начал пульсировать. Я вспомнила свое имя и немножко собственной жизни. Собственно вспоминать было по сути не чего: унылые школьные годы на постсоветском пространстве; строгие родители в девяностых пропадали сутками на работе; кроме учебы и книг меня ничего не интересовало; потом золотая медаль и выпускной, на который я даже не пошла в виду отсутствия друзей; потом университет, красный диплом и гордое звание-призвание инженер-строитель; а дальше работа, работа, РАБОТА! Друзей так и не прибавилось. В отсутствии друзей и личной жизни всегда есть плюсы, например можно оставаться до поздна на работе. Это просто семейная черта Поповых. Родители всю жизнь посвятили любимой профессии. Мы - семья потомственных строителей. Кто-то на семейных торжествах обсуждает родственников-друзей, а вот наш маленький клан был не из таких. Мы до одури ругались из-за применения новых технологий и материалов в строительстве современных зданий и сооружений, обсуждали ошибки проектировщиков, курьезы на стройплощадке, безрукость трудовых туристов и прочие нюансы такого нелегкого, но очень важного дела. Когда днюешь и ночуешь на работе руководство естественно замечает, поощряет и награждает. Особенно когда такой ценный сотрудник идет по головам, делает норму, сдает раньше срока объекты, выкручивает руки подрядчикам и выбивает дополнительные деньги из заказчиков. Да, Галина Александровна Попова, то бишь я, была той еще стервой. К тридцати годам я дослужилась до большого начальника и имела в подчинении целый технический отдел: девочки-сметчицы, мальчики-ПТОшники и грядка различных инженеров. Каждый мужчина в отделе считал своим долгом приударить за мной, что приводило, обычно, к очень неприятным последствиям - служебные романы я люто ненавидела. А девочки тряслись только от одной мысли, что я могла вызвать их на ковер после проверки сметной документации, а если же я находила ошибки в закрывающих документах, то премии лишался весь отдел и мне было все равно чья была вина. Как только я получила заветное кресло технического директора, я стала помимо своей работы проверять еще работу всех подчиненных, а это без малого тридцать человек. Честь мундира была превыше всего. Такое рвение за пару лет сделало мой банковский счет в разы больше. А чем больше у одинокой бизнес-вумен денег, тем лучше ее внешность, эго и самомнение. Оглядываясь назад, я поняла, что ни о чем не жалею совершенно. И не хочу останавливаться на достигнутом. От этих не совсем веселых мыслей мне стало так тоскливо, так обидно, что не смотря на все мои усилия, стремления к саморазвитию и самореализации, как высококвалифицированного специалиста я ухитрилась все слить в унитаз банальным пренебрежением к собственному здоровью. Ну уж нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! Внутри моего Я проснулось дичайшее желание жить. Неужели я зря десять лет батрачила, зарабатывала на собственную модную и элитную квартиру с видом на Москву-реку? На неприлично красную и восхитительно дорогую БМВ? Неужели я зря подбирала тон лака и помады под цвет своей новенькой лайбы? Да половина клуш в моем подчинении не успели себе мозоли на языках натереть, обсуждая мой маникюр, мои ярко алые аккуратно-сделанные пухлые губы и лакокрасочное покрытие машины-мечты? Я даже ошалела от собственной жажды жизни. Наверное, в такой ситуации нужно покорно принять судьбу и посыпать голову пеплом. Воспоминания о проебанном больно кольнули в районе груди... Груди? У меня же нет тела! Постойте... Я немного усмирила рой мыслеос и попробовала себя почувствовать. Последние пару лет я ходила на йогу, чтобы научиться справляться со стрессом. В прошлом мне это не очень помогало, но сейчас, сконцентрировавшись на своем внутреннем Я, я поняла, что тела у меня в обычном понимании нет, но сущность моя перестала быть сгустком исчезающей энергии. Я постаралась принять позу лотоса, выбрав для себя в этой тьме трехмерную систему координат с придуманным верхом и низом. Не знаю сколько прошло времени, пока я медитировала, но в какой-то момент мне даже показалось, что что-то происходит вокруг. Внимательно присмотревшись к ставшей уютной тьме я увидела яркий белый сгусток, который шаровой молнией улетал куда-то вверх, оставляя за собой тонкий белый шлейф. Еще мгновение и яркая вспышка растворилась в сине-черных клубах. Удивительно, но я поймала себя на мысли, что начинаю уже видеть цвета в этой вакханалии. Я посмотрела в сторону откуда, как мне показалось, прилетело это светящееся НЛО, и в удивлении замерла. Полупрозрачный шлейф, состоявший из белых, серебряных и голубых нитей, медленно растворялся на расстоянии вытянутой руки от меня. Всем своим естеством я потянулась к этой энергии, источавшей еле ощутимое тепло. Я почувствовала жизнь, угасающую, но все еще жизнь. Вот же ж конское дерьмище! Этот белый комок энергии, растворившейся несколько мгновений назад во мгле, был чьим-то сознанием или душой, а где-то там, внизу (ну или вверху, слева, справа, да какая к черту разница) умирало покинутое тело. Это был мой шанс. И я не я, если упущу его. Застыв на мгновение в центре своей трехмерной системы координат, я собралась с духом и рванула в сторону медленно истончающегося волокнистого луча. ------------------- Тело болело. Мне показалось, что по мне проехал бульдозер. В голове вместо белого пульсировал алый свет. В воздухе витал запах лекарств и больницы. Меня затошнило. Инстинктивно я перевернулась на бок, и меня вырвало едкой горькой желчью. - Доктор, - рядом раздался охрипший женский голос, - Доктор Стюарт! Мадам явно истерила, а потом вскочила, уронив стул и куда-то убежала, неприятно громко цокая каблуками. Не люблю истеричек. Я пыталась разлепить склеившиеся веки и поднять руку, чтобы протереть глаза, но у меня это не получилось - сил не было совершенно. Я помнила перед глазами открытую сметную программу и отвратительного качества смету на монтаж вентиляционного оборудования. Одна из моих куриц даже не смотрела в проект, когда рожала это финансовое недоразумения. Если бы не я, то наше подразделение несло бы колоссальные убытки. Мысли о любимой работе меня встряхнули, и я даже смогла открыть глаза. Я лежала на слишком большой кушетке в стерильно-белой палате. С право над ухом размеренно пикал медицинский монитор, в нос была вставлена трубка с кислородом. Газ, видимо, не поступал, раз я чувствовала иные запахи. Что-то не давало мне покоя и билось тревожной птицей на задворках сознания. В этот момент в палату, вошли двое. Мужчина средних лет и весьма миловидная, но совершенно неухоженная дамочка, наверное это она истерила, когда мой организм (мой ли?) избавлялся от зловонной жижи. Женщина застыла в дверях с неописуемым выражением лица и тихо всхлипнула, как мне показалась от облегчения. Мужчина же подошел к кушетке и начал внимательно всматриваться в показатели на мониторе, потом посчитал пульс, померил температуру, осмотрел зрачки, а затем вызвал медсестру и попросил сменить мне постельное белье. - Как Вы себе чувствуете мисс Грейнджер? Проглотив комок в горле, я наконец-то поняла, что меня смущало в этом цирке абсурда. Английский. Истеричная дамочка, флегматичный доктор и миленькая медичка говорили на английском, а я все прекрасно понимала. Твою ж дивизию, я заняла теплую тушку Гермионы "Невыносимой Всезнайки" Грейнджер. - Не очень хорошо, сэр, - я выдавила из себя хоть какие-либо слова и попыталась состряпать несчастную мордашку. Видимо получилось. - Милая, - истеричная дамочка отмерла, - Боже, как ты нас с папой напугала. - Миссис Грейнджер, вашей дочери нужен покой. Можете посидеть с ней немного, но будьте благоразумны и не волнуйте ее. - Доктор скупо кивнул моей названной матери и быстро удалился, сделав какие-то пометки в бланке на планшетке, привязанной к изголовью моей кушетки. Я внимательно посмотрела в лицо родительницы. Она охая и ахая поставила рядом со мной стул, плюхнулась на него и взяла мою ладошку трясущимися руками. - Милая, как ты себя чувствуешь? - Такое себе, - я снова выдавила из себя хоть какие-то слова. Не сказать, что я боялась, что моя речь будет с акцентом, но все же испытывала легкий дискомфорт. К чему мне лишние вопросы? Но, видимо, я где-то прокололась. Мамашка смотрела на меня мгновенно округлившимися глазами. Кажется, юная будущая жена рыжего номер шесть, не использовала слэнг и просторечия. А жаль. Я в свое время очень много общалась по работе и вне ее с англичанами и американцами. К слову чопорными они были только на официальных мероприятиях. Придется прикусывать язык. - То есть я хотела сказать, не очень хорошо, мам, - я постаралась исправить свою оплошность. Миссис Грейнджер слегка расслабилась и начала рассказывать как же сильно они с мистером Грейнджером, то есть теперь папой (главное узнать, как он выглядит), перепугались за маленькую всезнайку. То есть теперь за меня. Оказывается на четвертый день после моего восьмилетия рядом со мной внезапно взорвался новенький телевизор. Заводской брак стоивший жизни маленькой девочки. Чутье подсказывало мне, что дело было не в бобине... Как вообще может взорваться телевизор??? Чудеса. Раздумывая на эту деликатную тему, я сама не заметила, как провалилась в сон. ------------------- Второе мое пробуждение было уже легче. Рядом суетилась медработница, ставя мне капельницу. Девушка была не разговорчивая, за что я мысленно вознесла ей хвалу. Сон пошел мне на пользу и в голове прояснилось. Если по началу был шок и веселое неверие, то переспав с этими мыслями я пришла к выводу, что это форменный и окончательный пиздец. Читала ли я Гарри Поттера? Определенно да. Смотрела ли я фильмы про мальчика-который-выжил? Сто процентов да. Все перечисленное я делала уже в сознательном возрасте двадцатипятилетней матерой инженеркой. И за какую команду я болела? Точно не за красно-золотых. А теперь я маленькая грязнокровная подруженция героя всея магического мира. И после целой грядки охуительных историй должна стать женой простого как керамический пустотелый кирпич марки М150 недоразумения. Определенно рыжие мужики, говорящие с набитым ртом и обладающие полным отсутствием такта, не мой типаж. На подобных экземпляров я насмотрелась на строительных площадках. Мачо от слова чмо. Чем дольше я вспоминала книги и фильмы, тем отвратительнее становилось мое настроение. Быть грязнокровкой в патриархальном сословном обществе, застрявшем в немытом средневековье, это поистине удача из удач. А учитывая водоворот событий, который будет бурлить с первого курса Хогвартса вокруг золотого трио, то совсем все плохо. Но мы будем работать с тем, что мы имеем. Сейчас примерно осень конца восьмидесятых. Нужно узнать, ради интереса, какой сегодня день. Я стала шарить взглядом по сторонам. Ничего не могло помочь мне определиться с датой, как вдруг я вспомнила про планшетку, которую заполнял мой лечащий врач. Зуб даю, что дата там точно проставлена. Кое-как приподнявшись на логтях, я смогла дотянуться до заветной планшетки. Собрав все силы я дернула ее на себя и со стоном повалилась обратно на подушку. Тело покрыла испарина. Да уж, нехреново так Гермиону приложил долбанный телевизор. Бинго. Сегодня 23.09.1987. Опаньки. Где-то в параллельной вселенной, а может быть и в этой. Родилась я. Та самая я, которая умерла. Стало как-то очень уж грустно. Целая жизнь закончилась. Все достижения канули в Лету. В уголках глаз собралась предательская влага. Нет уж. Жалеть себя и плакать я не буду. И займу в этом мире достойное место. Извини, малышка Грейнджер, но наша с тобой дорога будет проложена по другому проекту. Никаких лесных троп, только широкая асфальтированная магистраль в шесть полос на внушительной, сделанной по технологии песчано-щебеночной подушке, с яркими указателями направления, с отличными ограждающими панелями, и самое главное со светодиодным освещением в любое время суток, в любую погоду и в любое время года. И еще звуко-шумовой разметочкой в два цвета.