Он не хотел ничего пропустить.

Он не спал; боялся сомкнуть прекрасные, голубые очи, боялся лишний раз пошевелить затёкшими лапами и вздохнуть, аккуратно подобрав их ближе под своё щуплое тело в попытке согреться. Прижавшись к тёплому боку светло-бурой спутницы он слушал её глубокое, мерное дыхание, зарывался носом в её мягкую шерсть и умолял звёздное племя, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Ветряной мальчишка, чья шкура пропахлась нежным запахом вереска и крольчатины, думать забыл о том, что звёзды, по всей видимости, отвернулись от них. Пока подруга тихонько сопела под его боком, он мог позволить себе на секунду забыться, не думать о том, какие неприятности ждут их завтра. Мысль о том, что всё это преодолевать они будут исключительно вместе – согревала его. Воин боялся заснуть. Боялся потерять её аккуратную фигурку из виду, боялся забыть, провалившись в сладкий мир грёз. Пережить даже столь минимальную разлуку: эта мысль, однако, была невыносимой, даже несмотря на тепло, разливавшееся по телу от прикосновения шерсти столь дорогой для него барышни. Он будет скучать. Не важно, что их разлучит, границы, километры или обычный сон. Мальчик точно был в этом уверен. А она улыбалась, будто читая его мысли; улыбалась, не подозревая, что эта улыбка заставляет его сердце биться чаще, заставляет грубого юношу нежно мурлыкать, тоже счастливо растягивая уголки губ. Он любил её, пусть эта любовь была запретной, каждую секунду их разлуки ужасно скучал, корил себя за то, что отпустил, но после она вновь приходила, а он встречал её, плохо скрывая эмоции. И никто не смел сомневаться в искренности его чувств. Сейчас, нежно вылизывая её уши, парнишка жмурил голубые очи от усталости, но не позволял себе их сомкнуть. Он искренне хотел заморозить время или хотя бы максимально продлить это мгновение. Он был готов вечно слушать, как в унисон бьются их сердца. Не хотел ничего пропустить.