Часть 1
27 октября 2020 г., 18:41
Ей всегда удавалось совладать со своими эмоциями. Всегда, но не сейчас. Она беззащитна, разбита и потеряна. Она ещё никогда не чувствовала такой пустоты внутри себя. Где тот энтузиазм? Где прежние амбиции, прежний позитив? Где то бесконечное желание жить? В ней нет ровным счетом ничего, кроме всепоглощающей боли, что разрывает её сердце на мелкие кусочки.
Мария Третьякова подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение. И она снова не почувствовала ничего, кроме отвращения. Осунувшееся тело, уставшие глаза и в придачу огромные синяки под ними.
— Когда ты успела довести себя до такого? — спросила она вслух, уже зная ответ на своё «когда». Болезненно усмехнувшись, она осела обратно за свой рабочий стол, прикрывая лицо рукой.
С последней их ссоры прошло 72 дня. И они не сказали друг другу ни слова. Режиссеры и сценаристы «Пацанок» тоже заметили размолвку между коллегами, просили их взаимодействовать хотя бы на камеру, но они упорно игнорировали эти наставления. И каждый раз, когда камера выключалась, а режиссёр кричал: «Стоп! Снято!» они разворачивались и расходились по разным углам.
Ей часто вспоминались все слова, которые она говорила. Часто в сознании всплывало тихо сказанное на ушко в порыве страсти, или же всеобъемлющей нежности: «Я люблю тебя».
Третьякова много раз срывалась с места. Иногда даже стояла напротив кабинета Лукиной, но так и не осмеливалась постучаться. Ревность не привела их отношения ни к чему хорошему. Они ревновали друг друга безумно и остервенело, и последняя такая сцена поселила раздор в их сердцах. Женщины обвинили друг друга в обоюдных изменах и порвали все связи. Конечно, это был вздор. Ни одна из них бы никогда не предала другую. Но теперь признавать этого смысла нет.
— Она привыкла. Стоит привыкнуть и мне... — прошептала Третьякова сама себе.
Знала бы она, сколько раз Лукина стояла так же, как и она, возле её дверей. Она скучала невыносимо и безумно, но эти отношения только рушили всё. Они любили друг друга до безумия и поэтому до безумия ревновали.
Просидев в терзаниях ещё около часа, Мария поднялась с места и с твёрдой уверенностью решила расставить все точки над i. Она открывает дверь и выходит в коридор.
Сколько раз она бегала в кабинет к своему директору, сколько жарких ночей там провела. Она на автомате зашагала прямо, а потом свернула на лево. И тут же лицом к лицу столкнулась с Лукиной.
Они смотрели друг другу в глаза, делая синхронные шаги в одну и ту же сторону. Наконец, Третьякова опускает голову и огибая коллегу идёт дальше, делая вид, что шла вовсе не к ней.
Лаура Альбертовна тяжело выдыхает и судорожно думает, куда же ей теперь пойти.
Ситуация до ужаса комична: судьба сводит их каждый раз. И даже сейчас они одновременно решили поговорить. Стоит ли уточнять, что Лукина направлялась в кабинет заместителя...
Они синхронно останавливаются на полпути и с точностью до оборачиваются.
— Я шла к тебе... — вторят в один голос, после растягиваясь в смущённой улыбке.
— Поговорим? — коридор наполняется смехом. До нелепости смешно. Одинаковые вопросы, заданные параллельно смягчили напряжённую обстановку.
Больше не сказав ни слова Лукина двинулась к дверям своего кабинета. Открыла, пропустила Марию вперёд, а после зашла и сама.
— Нужно что-то делать.., — тихо проговаривает Третьякова.
— Что именно? — директриса дерзко вскидывает голову, но видя расстроенную блондинку немного тушуется.
— Мне без тебя никак, ты же видишь, — засунув гордость куда подальше Мария подходит ближе, — и только попробуй сказать, что ты больше ко мне ничего не чувствуешь.
— Я чувствую, Маша. И я понимаю тебя, — она на автомате потянулась у руке коллеги, но тут же одернула, — но я не представляю, что делать с ревностью. Наша последняя ссора..., — начала Лукина, но Третьякова её перебила:
— Я никогда тебе не изменяла, слышишь? Никогда! — светловолосая подходит всё ближе, и вот её прерывистое дыхание уже чувствуется на губах директрисы, — пожалуйста. Давай бросим всё и уедем. Только вдвоём.
— Мы не можем убегать от своих проблем, — Лаура Альбертовна делает пару шагов назад.
— Боже, Лаура... — стонет она, закрывая лицо руками, — у нас нет никаких проблем! — в отчаянии почти кричит Мария, — самое главное, что мы любим друг друга. Неужели ты можешь позволить этим неприятностям разрушить то, что создавалось годами? — она пытается достучаться до сердца шатенки всеми силами, но выходит отчего-то плохо.
— От зависимостей нужно уметь... — начала говорить директор, но её заткнули.
Причем заткнули ничем иным, как поцелуем. Надо же, одно лишь прикосновение родных, любимых губ и вся стена безразличия, которую строила Лукина вмиг обрушилась.
— Прости меня.. — шепчет шатенка сквозь слёзы, — прости.
И она снова отходит от Третьяковой.
— От зависимостей нужно уметь избавляться, — она заканчивает свою фразу и выходит из кабинета, оставляя Марию один на один со своими мыслями.
И все слова, которые она сказала, потеряли смысл.
