Письма незнакомки

-Драко, сынок, ты проснулся, слава Мерлину! — послышался встревоженный голос матери. — Где она? — прохрипел блондин. — Милый, ты о ком? — Нарцисса гладила сына по вспотевшему лицу. Её, била мелкая дрожь. Слизеринец потер глаза. Они горели, словно он на самом деле был где-то в эпицентре пожара, во рту будто чувствовались остатки пепла. — Ох, мой мальчик, как же ты меня напугал, — почти рыдая, произнесла женщина, — тебе снова снились кошмары? Они вернулись? Драко сел на кровать и попытался успокоить мать, крепко прижав ее к груди. — Мам, со мной всё в порядке, — он пытался говорить убедительно, хотя на самом деле испытывал противоречивые чувства, от трепета и восхищения до тревоги и страха. Он снова видел кошмар, который преследовал его несколько лет, и в то же время он был с НЕЙ. Она его гладила, она его поцеловала. Всего лишь легкое прикосновение губ, которое длилось несколько секунд… Но как же это было волшебно. — Трикси сказала, что ты стонешь во сне. Она пыталась тебя разбудить, но ты не реагировал, — Нарцисса не на шутку испугалась за сына. — Мааам, я же сказал, все хорошо, — блондин улыбнулся и поцеловал женщину в мокрую от слез щеку, — спускайся вниз, я приведу себя в порядок и мы обо всем поговорим.       После долгих уговоров, Драко убедил беспокойную аристократку не вызывать домашнего лекаря и мозгоправа. Для Нарциссы было тяжело вспоминать депрессию сына, его ночные крики и длительное лечение после войны. И конечно же она делала все для его благополучия. Поэтому даже малейшие странности в его поведении, приводили ее в ужас.       Вечер — любимое время суток слизеринца. В это время он мог остаться наедине со своими мыслями, творить, отдыхать. А сегодня ему было о чем подумать и от чего отдохнуть. Уставившись на чистый холст с кисточкой в руках, он задумался… Что же значит его сон? Эта девушка явно была ему знакома. Но откуда? Неужели она учится в Хогвартсе? Тогда на момент, когда учился Драко, ей должно было быть лет 14, а он не общался ни с кем, младше себя, кроме Астории Гринграсс. — Да нет, — вслух произнес, — я бы точно ее узнал… Это не она. Драко никогда не испытывал к ней теплых чувств. Дружба родителей и общение с ее сестрой, не более. Почему приснился именно тот ужасный день? И при чем тут незнакомка? А может это тайная поклонница, которая решила через столько времени закадрить старую любовь?       Время пролетело незаметно. Мысли полностью поглотили разум парня, а когда часы пробили полночь, Драко будто очнулся. На холсте он изобразил ЕЁ… Так же со спины, но в этот раз она сидела в его белой рубашке, волосы собраны в небрежный пучок, снова перед окном, с книгой в руках. Слизеринец любовался ею. Он был уверен, в жизни эта девушка еще прекрасней, чем в его воображении. — Точно не Астория, — подумал Драко, — моя незнакомка само совершенство, — от этих мыслей стало тепло, — МОЯ, — повторил блондин. — Дружище, ну вот объясни мне, как это возможно? — с недоумением спросил Блейз, — Ты получил от нее пару писем, толком ничего о ней не знаешь, а уже бредишь ей. Ты проверял письма на амортенцию? — Да, конечно, все чисто, — скучающе ответил блондин, — я что похож на пятикурсника? Больше на такое я не попадусь. Хватило той глупой истории с Пэнси. — Хорошо что помнишь, — Забини язвительно скривил физиономию и рассмеялся, вспомнив, как Драко всю ночь не давал ему спать, рассказывая, как Пэнси красиво ест тыквенный пирог. — Ой, не надо снова мне напоминать об этом, — закатил глаза Малфой. — Этот твой томный взгляд и влюбленный голосочек, я не забуду никогда, — никак не мог успокоиться мулат. Парни рассмеялись. — Если серьезно, брат, я не знаю, что происходит со мной. Я увидел ее образ сразу после первого письма, — блондин потер виски и закрыл глаза, представил её. Глубоко вздохнул и продолжил, — может всё это глупо выглядит, но мне плевать. Сейчас я уверен в одном, её письмо попало ко мне неспроста. Это судьба… Она — моя судьба.

декабрь, 2000       Прошло несколько месяцев, было много писем, много бесед, красивых слов и много картин прекрасной незнакомки. Она так и не назвала своего имени, а Драко в свою очередь не называл своего. Но это им не приносило какого-то дискомфорта в общении. Драко вычислил, где она учится, и вовсе не обрадовался, узнав, что это Хогвартс. Покоя не давал ТОТ сон. Они вместе с Блейзом перебрали всех девчонок младше их на три, два курса, но не одна не подходила под образ, что засел в голове у блондина. Девушка любила писать об учебе. Рассказывала, что нового она узнала. Они делились друг с другом интересными и необычными заклинаниями. Малфой рассказал о своей мечте — открыть собственный выставочный зал или даже галерею. И конечно, пообещал прислать ей приглашение на первый показ. Но он уже несколько недель занимался семейным бизнесом, поэтому времени на творчество практически не оставалось. С каждым письмом, с каждой строчкой они узнавали друг друга лучше, и все больше она занимала мысли парня.       «Дорогой незнакомец, я благодарна, за помощь по зельеварению. Сегодня я наконец-то обошла своего нечестного одногруппника, который пользуется учебником с пометками какого-то «гения-самоучки». Может быть для тебя все это кажется глупым, но для меня важно быть лучшей в классе. Как продвигаются дела с выставочным залом? Если у тебя будет время, я бы хотела увидеть твои рисунки… может сделаешь какой-нибудь набросок для меня, в письме… Не сомневаюсь в твоем таланте, но все же хотелось бы убедиться, что если я приду на твою выставку, то не зря потрачу время))) Это шутка, конечно же. Просто хочу что-то на память о тебе… Ты приснился мне… Снова… Мы гуляли около Черного озера… Ты блондин? Сегодня я впервые во сне увидела цвет твоих волос… До этого только силуэт, прикосновения, шепот… Жду ответа с подарком на рождество (рисунок)». " — Блондин… — мечтательно протянул слизеринец, — Она тоже видит мой образ во снах. Как это работает?»       Малфою не пришлось думать, что нарисовать для прекрасной незнакомки в качестве подарка к Рождеству. Накануне он видел сон, и его он решил запечатлеть на бумагу.       На листе пергамента было всё то же окно. Девушка, стояла спиной, в длинном обтягивающем платье с небольшим вырезом на спине. Одна рука ее лежала на подоконнике, другая на стекле. И впервые Малфой изобразил себя. В классическом строгом костюме, со спины. Одна рука его лежала на талии незнакомки, а в другой у него был конверт. Они смотрели на птицу, которая удалялась за горизонт. На птицу, которая больше никогда к ним не прилетит. Работа получилась нежной, чувственной и полной надежд.       Во сне же, все было намного прекрасней. В ту ночь Драко допоздна засиделся с бумагами по бизнесу и уснул прямо за рабочим столом.       Она стояла около окна, в красиво украшенной, к Рождеству, комнате. На ней было шелковое кроваво-красное платье. Тонкая ткань облегала её изящные изгибы, а к полу струилась водопадом. На спине был небольшой вырез, оголявший хрупкие плечи. Волосы были изящно уложены. Драко стоял позади неё и никак не мог решиться подойти. Девушка была неподвижна, будто статуя. Слизеринец, с осторожностью сделал пару шагов, опасаясь, что снова проснется в самый неподходящий момент. Очень тихо играла музыка. Легкая, непринуждённая. Еще пару осторожных шагов и вот он уже вдыхает аромат её волос. Девушка вздрогнула, но не обернулась. Драко, немного замешкался, а потом, набрав побольше воздуха, положил одну руку на талию незнакомки, и выдохнул, от чего она снова вздрогнула. По её телу пробежала волна мелкой дрожи. Блондин замер и уловил нежный аромат её кожи, робко коснулся роскошных и длинных распущенных волос, волнами спускающихся почти до середины спины, и положил руку на оголенное плечо. Он почувствовал, как её кожа под его ладонью начинает гореть. Или это он?! Малфой прижался к шатенке. Его тело словно оградило её от опасностей всего мира, окутало теплом. Она щекой прижалась к его руке. «Такая нежная…» — подумал парень. Малфой поднял глаза и увидел скрывающуюся за горизонтом птицу. А на подоконнике лежало письмо, всё так же без гербов и печатей. Он знал — это последнее письмо. — Не уходи, — прошептал Драко, едва коснувшись губами уха незнакомки — не уходи… — Закрой глаза, — её голос словно доносился из далека, лаская все его чувства. Драко послушно выполнил просьбу и девушка тут же повернулась к нему. В этот раз у него не было желания увидеть её лица, как в первые недели. Теперь ему было неважно. Он чувствовал её душой. Он знал, что она прекрасна. — Я очень хочу остаться, — голос девушки дрогнул, — но я не могу… У парня перехватило дыхание. Её слова прозвучали немного жутковато. Означало ли это, что они никогда не увидятся в реальной жизни или увидятся но ненадолго? Скользящее по щеке дыхание, лёгкое прикосновение. Сердцебиение участилось. Драко почувствовал влажные губы шатенки на своих губах и не смог устоять. Он взял её лицо в ладони и медленно, миллиметр за миллиметром, покрыл его поцелуями, пока не прикоснулся к горячим губам. Замер на миг… и страстно впился поцелуем, раздвигая языком губы, и она, задрожав всем телом, тихо вздохнула… и обмякла в его объятиях, отвечая взаимностью. Он целовал её бережно, осторожно и шептал, что всё будет хорошо и они обязательно увидятся. Девушка всхлипнула и Драко почувствовал солоноватый вкус. А затем влагу на своих щеках. Она плакала. — Нет, не плачь, — прошептал он нежно, с нотками горечи, — я рядом. Здесь. Сейчас. С трудом вырвавшись из сладкого плена иллюзии, девушка отошла и слизеринец открыл глаза. Никого нет. Ни шатенки, ни письма на подоконнике. Всё исчезло… — Когда-нибудь мы встретимся, и тогда я не отпущу тебя, — прошептал Драко, поставив размашистую подпись в уголке пергамента.