Желаешь?

Это было ужасно. После первой встречи Джастин ненавидел Кларков и был зол на них, после второй — боялся до дрожи в коленках. После третьей — вновь желал оказаться под ними. Фостер прекрасно помнил, как реагировало его тело на мужчин. Оно жаждало этой близости, оно с головой погружалось в волны похоти, ласки и страсти. Подобное пугало и обескураживало, возбуждало и заставляло сходить с ума. Все, что делали с ним Эдвард и Дэн, кажется, навеки закрепится в памяти. Мужчины подавляли волю и пресекали всякое сопротивление. Они заставляли чувствовать себя беспомощным и слабым, но таким желанным. Кларки умны, красивы и безумно сексуальны. Одно их присутствие заставляет все внутренности затрепетать. Они могли быть искушающе нежными или до грубости беспощадными. Они будили глубинных монстр Фостера. Но ещё более пугающим являлось то, что в сердце Джастина начало медленно проклевываться нежное чувство. Пока это была лишь симпатия, неуловимая, еле осязаемая, но Джастин чувствовал, что с каждым днём, как бы глубоко он не пытался запрятать это чувство, оно начинало разгораться все ярче и ярче. Это выражалось в постоянных мыслях о Кларках, едком желании оказаться снова рядом с ними. Самым сложным было признаться самому себе, что он влюбился в Кларков. И ни как нормальный человек в одного из них, а сразу в обоих. Осознание того, что Джастин испытывает какие-либо чувства сразу к двоим, так ещё и к мужчинам, вызывало одно желание — побиться головой о стену, вдруг мозгов прибавится. Где-то на задворках сознания неприятным неоном горела мысль, что он лишь игрушка для Кларков. С ним поиграют и бросят. Растопчут к чертям его сердце и чувства. Поэтому хотелось сбежать, исчезнуть, спрятаться. И никогда не иметь с ними больше ничего общего, преодолеть нездоровую тягу к этим безумно красивым людям. После того, как Фостера вновь поимели, а как-то иначе он не мог это назвать, Джастин снова начал ходить на пары профессора Кларка, потому что ему довольно доходчиво объяснили, что может случиться с прогульщиками, а вновь попасть в беспощадные руки мужчин он желанием не горел. Но о дополнительных занятиях он и думать забыл. Больше никогда в жизни он не окажется один на один с братьями… И ловит себя на лжи. Он до дрожи хочет снова оказаться беззащитным и беспомощным перед Кларками, снова купаться в почти унизительном удовольствии. Парень злится на себя, пытается выкинуть абсолютно все мысли о мужчинах из головы. Джастин настолько погружается в водоворот воспоминаний и самотерзаний, что на его состояние начинают обращать внимание его однокурсники. Фостер отшучивается и с тяжёлым сердцем ходит на пары к Эдварду Кларку. На занятиях парень постоянно ловил смеющиеся взгляды Эдварда. Стоило Джастину попасть в поле зрения Кларка старшего, как губы мужчины расплывались в издевательской усмешке. Сам Кларк ни словом, ни делом не показывал, что его отношение к Фостеру как-то отличаются от привычных учитель/ученик. Один лишь смеющийся взгляд профессора наталкивает на воспоминания, погружая в пучину стыда и еле заметной похоти. Но Джастин, стиснув зубы, игнорирует все взгляды, оставаясь спокойным хотя бы внешне. А Кларк упивался собственной властью. Он видел, как кривится парень, стоило ему посмотреть на Эдварда. Щеки сразу же неумолимо краснели, а руки сжимались в кулаки. Джастин постоянно отводил взгляд, хмурился и зажимался. И до дрожи боялся остаться с Эдвардом наедине. " — Что ж, будет тебе время до сессии, Джастин. Мы предоставим тебе возможности привыкнуть к нам, потому что отпускать мы тебя не собираемся. Не думай, Джасти, что сможешь от нас убежать. Я же вижу, что ты не так равнодушен, каким пытаешься казаться. Тебе стыдно, страшно, но ты хочешь. Боишься своих чувств, стесняешься того, что чувствуешь что-то к двум мужчинам, закрываешься и пытаешься спрятаться. Но это ничего. Когда-нибудь тебе надоест бегать, или ты просто устанешь, и ты сдашься. Придёшь с поднятыми руками и позволишь сделать с собой абсолютно все. Позволишь себе любить нас, а нам — любить тебя. Ты засел к нам в сердца. Признаю, изначально тебя хотелось только наказать, получить обоюдное удовольствие. Пожалуй, мы оба не сможет сказать, когда ты стал нам симпатичен не только как средство для удовлетворения сексуальных потребностей. Оказалось, довольно сложно пройти мимо тебя. Ты сумел нас зацепить». Будни поглотили с головой, но мысли Джастина все чаще и чаще возвращались к тому, что произошло между ним и Эдвардом и Дэном. Не проходило и дня, чтоб Фостер не вспоминал те постыдные моменты, когда он с напрочь отключившимся сознанием извивался под ласками мужчин, получая неземное наслаждение. Он ненавидел себя, Кларков, чертов день, когда он нагрубил Дэну, проклинал собственное тело и разум. Злился на себя из-за того, что испытывает к преподавателю и его брату. Но не мог отрицать, что его с головой затянуло во влюблённость. Оставалось надеяться, что это скоро прекратится. Воспоминания померкнут, страсть утихнет, огонь зарождающихся чувств погаснет раз и навсегда. Но Джастин в глубине души знал, что механизм запущен и эту машину уже не остановить. До сессии оставалось все меньше и меньше времени, львиная доля которого уходила на подготовку к экзаменам. Джастин потерялся в водовороте учебы: пары, нудные речи преподавателей о предстоящей сессии, экстренная сдача долгов. Все смешалось в одну кучу. В таком темпе пролетели две недели до начала зачётов. Фостер с ужасом осознавал, как быстро летит время. Суета и нервное ожидание приглушали мысли о собственных чувствах, но полностью забыть всю это ситуацию не представлялось возможным. А зачётная неделя уже началась. И пролетела, как страшный сон. Вдох, первый зачёт, немного времени на отдых, зубрёжка, бесконечные ночи за учебниками, постоянный недосып и усталость. Будни студентов. Джастин был почти счастлив. Два автомата из пяти экзаменов, все допуски есть, все зачёты сданы, долгов не осталось. Три экзамена и долгожданная свобода. Единственное, что омрачало это счастье — это право, которое входило в список трёх экзаменов, что нужно сдать. То есть, вероятнее всего, встреча один на один с Эдвардом Кларком. Конец года. Почти все экзамены позади, а голова уже устала хранить и получать новую информацию. Организм выжимал до последнего все ресурсы, но пока справлялся. Остаётся шестнадцать часов, плюс несколько часов на экзамен и заслуженный отдых. Рождество и новый год. Конец сессии и тусовка с друзьями. В атмосфере витал запах Рождества, еловой хвои и домашнего уюта. Желание делать хоть что-то исчезало мгновенно. Перед парнем стояло последнее препятствие — экзамен по ненавистному праву. На столе были разбросаны тетради и учебники. Вчера был экзамен по экономике, а уже завтра его ждёт право. И мистер Кларк. Само только имя вызывало дрожь в коленях. И парень честно старался думать, что эта дрожь только из-за страха вновь оказаться абсолютно беспомощным перед Кларком. Воспоминания заставляли затягиваться в узел все внутренности. Воспоминания о том, как его имели прямо на преподавательском столе. Как он стонал и умолял, срываясь в пучину удовольствия. Фостер гнал от себя мысли о Кларках как можно дальше, но почти два месяца, что прошли с момента встречи с братьями в кабинете Эдварда, он не мог взять себя в руки и успокоиться. Он с упорством танка пытался все забыть и загасить чувства, что он начал испытывать к мужчинам, но горячие картинки проносились перед глазами, заставляя снова и снова задыхаться от наваждения. Он помнил их страсть, он помнил их нежность, заботу и ласку. Перед глазами стояли их улыбки, полные хищного предвкушения или всепоглощающей мягкости. Джастин сидел за столом, обхватив голову руками. Он упорно сверлил взглядом тетрадь, что лежала перед ним. Буквы никак не хотели складываться в слова, а слова — в имеющие смысл предложения, и Фостер ловит себя на том, что последние минут десять он пытается прочитать одно и то же предложение. А в голове на постоянном повторе голос Дэна Кларка: «Ты уже определись, Джасти, сопротивляешься ты нам, или нет». Парень тряхнул головой и попытался сосредоточиться на том, что ему нужно прочитать. «Право выражает волю и сознание людей и является проявлением воли государства, то есть гарантируется государством». Фостер судорожно вдохнул. Именно на этом вопросе он посыпался, когда Эдвард поставил на кон одежду: «Один неверный ответ, и ты лишаешься одного предмета одежды». Джастин с отчаянным стоном откинулся на спинку стула. Кажется, теперь любое упоминание права будет вытаскивать из памяти все те моменты, когда он был с Кларками. А собственная фантазия уже не могла остановиться. Перед глазами, как вживую, стояли они. Джастин помнил их сильные руки, что удерживали его на месте и дарили неописуемое наслаждение, все их прикосновения и ласки. Внезапно абстрактные образы сменились на конкретное воспоминание. Дэн крепко держал обнажённого Фостера, не позволяя ему сдвинуться с места и попытаться оказать хоть какое-то сопротивление, а перед парнем на коленях стоял Эдвард. Мужчина размыкает губы и медленно погружает возбуждённый член парня в рот, не сводя глаз с парня. Джастин закусывает нижнюю губу и прикрывает глаза. Дыхание тяжелеет, в горле резко пересыхает. Словно подчиняясь чужой воле, рука Фостера ныряет в домашние штаны. Парень с тихим стоном гладит себя сквозь ткань боксеров, чувствуя, как его член начинает принимать непосредственное участие в том, что сейчас происходит. А Эдвард и Дэн в фантазиях парня продолжают сладко измываться над чужим телом. Они настойчивы, их руки гладят чувствительную кожу, а губы Дэна нежно покусывают шею Джастина. Дыхание Фостера учащается, и он, не удержавшись, проникает рукой под нижнее бельё, наконец-то, со стоном облегчения прикасаясь к чувствительной плоти. Он крепко обхватывает постепенно твердеющий член ладонью, начиная медленно водить вверх-вниз, размазывая смазку, что выступала на головке. Парень открывает рот в немом стоне, толкаясь в собственный кулак. Он почти ощущает реальные прикосновения рук и губы Кларков. Он представляет, как вместо его руки член ласкает Дэн. Джастин зажмуривается и откидывает голову на спинку стула, кусая губы. Его движения ускоряются, бедра подаются навстречу ласкающей руке. С еле слышным стоном Фостер кладет вторую руку на низ живота. Она проникает под футболку и медленно скользит по подрагивающему животу вверх. Парень осторожно гладит себя, представляя Кларков перед собой. Его пальцы легко скользят вверх, пересчитывая ребра и пуская по коже мурашки. Рука начинает довольно грубо ласкать соски, пощипывая и выкручивая их почти до боли. Джастин громко стонет, прогибаясь в спине. Парень чувствует близкую разрядку и немного замедляется. Он почти хнычет, представляя, как бы его ласкали Дэн и Эдвард. Они бы долго мучали его, оттягивая оргазм. Фостер поглаживает кожу вокруг сосков. Чувствуя, что уже на пределе, Джастин крепче обхватывает член и начинает быстрее скользить по нему ладонью. В его мыслях Эдвард глубже заглатывает его член, и стонет, посылая вибрацию. Мужчина сильнее посасывает головку, заставляя Джастина задыхаться. Кларк старший не позволят Фостеру сдвинуться и на сантиметр, удерживая на одном месте. Джастин ускоряет движения своей руки, он громко стонет сквозь сжатые губы, продолжая жёстко надрачивать. Пальцы с силой смыкаются на слишком чувствительных сосках, и парень с жалобным криком кончает себе в штаны. Медленно приходит осознание, что только что произошло. Парень заторможено вытаскивает руку из штанов. Пальцы покрыты вязкой белесой спермой, словно доказательство непристойных мыслей Джастина. Парень с отчаянием сверлит взглядом собственную руку. — Дерьмо. Желание побиться головой о стол достигает своего максимума, и Фостер с жалобным звуком падает лицом на стол. — Полное дерьмо, — заключает Джастин, забивая на все прошлые попытки забыть Кларков. После того, что он только что сделал, дальше бегать от собственных чувств не представлялось возможным. Как бы Джастин не пытался противостоять притяжению Кларков, он не справился с этой задачей. Они засели слишком глубоко. Они вызывали слишком сильную бурю чувств. Джастин с тяжёлым вздохом зарылся пальцами в волосы и опустил голову. Но информация сама себя не запомнит, экзамен сам себя не напишет. Огромным усилием воли парень заставил себя вернуться к учебникам и конспектам. Слова упорно расплываются перед глазами, и Джастин со вздохом откидывается на спинку стула. — Полчаса отдыха и по новой, — дает себе установку Фостер и уходит на кухню за новой порцией кофе. Бессонная ночь, попытки разобраться и даже некоторый успех в этом деле. Парню так и не удалось поспать, в голове крутились мысли если не о предмете, то о взаимоотношениях с Кларками. Мозг пух от объема информации, и парень тешил надежду, что у него есть шансы не завалить экзамены. Джастин с тяжёлым сердцем шел к Кларку. Потерпеть пару часов и вот она, долгожданная свобода и почти месяц отдыха. По колледжу туда-сюда шныряли студенты, в панике повторяя в последний раз конспекты. В воздухе буквально витала атмосфера сессии. Джастин неспешно дошел до аудитории, подходя к двери на грани опоздания. Глубокий вдох, и осторожный шаг на территорию «врага». — Доброе утро, мистер Кларк. Профессор отрывает глаза от листов, разложенных на столе, и сканирует взглядом Джастина, что совершенно невозмутимо прошествовал к своему месту, кивая одногруппникам. Парень прошел за последнюю парту, прячась от внимательного взгляда преподавателя. «Только не смотреть. Только не думать. Не обращать внимания. Сдать и свалить. И забыть, как страшный сон» — хоть внешне парень оставался совершенно спокойным, внутри все дрожало от страха и нервозности. — Здравствуйте, Джастин. Фостер, уткнув глаза в пол, вытаскивал из сумки ручку. Он чувствовал внимательный взгляд профессора буквально каждой клеточкой тела. Щеки непроизвольно наливаются румянцем. Джастину даже кажется, что он слышит усмешку Кларка. Парень тяжело вздыхает и садится на свое место, поднимая взгляд на профессора. К его радости, Эдвард уткнулся в разложенные на столе листы. Еще пару минут в аудитории царил шум, но потом из-за своего стола поднялся Кларк, и все сразу же затихли. — В качестве экзаменационной работы у вас будет задание из двух частей. — Мужчина медленно пошел по классу, раздавая каждому листы с заданием. — В первой части тест. У вас может оказаться несколько правильных ответов. От вас здесь требуется только номер задания и буква ответа, или ответов. Во второй части вас ожидает пять вопросов. Я хочу увидеть все пять развернутых, я подчеркну, развернутых ответов. Если требуются примеры, вы пишете примеры, если требуется начертить схему, вы чертите схему. На этих словах Кларк подходил к последней парте, где сидел Фостер. Смерив парня ехидным взглядом, Эдвард отдал ему лист с заданиями. — На все у вас два часа. Как напишете, идете ко мне. Раз вас не так много, я проверяю тест и беседую с вами по вопросам. Могу спросить все, могу ничего не спрашивать. Увижу, что кто-то списывает, подсказывает — забираю работу, ставлю неявку и привет, пересдача. Все понятно? — мужчина обвел взглядом всю аудиторию. Студенты помотали головой и дружно склонились над работой. Кто-то обреченно вздохнул, от кого-то послышались приглушенные ругательства. А Джастин конкретно паниковал. Первого взгляда на задания хватило, чтобы он абсолютно точно понял, что не ответит на многие вопросы. А наиболее обидным было то, что парень помнил, что все ответы он без проблем найдет в конспекте. Он рассматривал все эти темы, он, возможно, что-то помнил, но написать развернутый ответ он сможет только с помощью тетради. Самым сложным и опасным было достать тетрадь и незаметно воспользоваться ею. Потому что в памяти была жива угроза Кларка о том, что случится с теми, кто попробует списать. Джастин осторожно выглянул из-за спин одногруппников, наблюдая за Кларком. Мужчина был сосредоточен на бумагах, что лежали перед ним, и совершенно, казалось, не обращал внимания на студентов в аудитории. Парень, постоянно поглядывая на преподавателя, осторожно достал тетрадь из рюкзака. С трудом сглатывая вязкую слюну, Джастин вытащил тетрадь на стол. Если стол был хорошо закрыт остальными студентами, то лицо и глаза парня Кларк мог увидеть. Поэтому парень постоянно поднимал глаза, со страхом ожидания наткнуться на взгляд преподавателя. Джастин уже дописывал ответ на третий вопрос, стараясь как можно тише листать страницы. Парень был на седьмом небе от счастья. Трех вопросов ему вполне хватит на четверку, а ответы на тестовые задания он и так знал, так как они не требовали развернутого ответа и почти не проверялись Кларком. На губах играла еле заметная усмешка. Он скатал, Кларк его не запалил, хорошая оценка у него в кармане. И тут Фостер вновь поднимает глаза на преподавателя, чтоб убедиться, что за ним не наблюдают, и натыкается на плотоядный взгляд и хищную усмешку Эдварда. Джастин замирает. Он буквально не может заставить себя пошевелиться. Парень широко раскрытыми глазами глядит на Кларка, не в силах отвести взгляд. Он ловит себя на том, что его руки дрожат, вцепившись в тетрадь, воздух не проникает в легкие, и паника накрывает его, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. В душе непреодолимое желание стать как можно меньше, спрятаться, убежать. Кларк продолжает сверлить его насмешливым многообещающим взглядом. А Джастин уже готов копать себе ямку. Он со страхом ждет спокойного голоса Кларка, что сообщает ему, что он свободен и экзамен не засчитан. Но этого не происходит. Фостер опускает глаза вниз, панически прокручивая в голове все возможные варианты развития событий. Он уже ждет все кары небесные за то, что посмел списать, хотя Кларк предупреждал о последствиях, как Эдвард рушит все эти неутешительные картинки одной простой фразой, сказанной максимально спокойным тоном: — Мистер Фостер, — Джастин обречённо поднял взгляд на преподавателя, — вы сдаете билет самым последним. И Джастин уже не знает, как было бы хуже: его мысли о последствиях или ответ Эдварда. Потому что к этому он точно оказался не готов. Занавес. Джастин в шоке продолжал смотреть прямо перед собой. Если он сдает билет последним, он остается один на один с Кларком. А ничем хорошим это закончиться не может. Вспоминая все предыдущие встречи, парень покрывается холодным потом. Как пить дай, разложит на столе, засадит по самые яйца и вежливо и неторопливо прочитает лекцию о том, чем может обернуться прямое нарушение приказа учителя. И трахнет, не обращая внимания на сопротивление и протесты. Которых, к слову, может и не быть вовсе. Это полный провал. Что там сам себе обещал Джастин? Больше никогда и ничего с Кларками? Никаких встреч наедине? Да-да, конечно! — Вы меня услышали, мистер Фостер? — спрашивает Кларк. И Джастин улавливает отчетливую насмешку в голосе преподавателя. О, он наслаждается ситуацией. Он в безграничном восторге. И Кларк даже не старается это спрятать. Он улыбается абсолютно спокойно, и только Джастин может уловить в этом спокойствии торжество, похоть и желание мужчины. — Да, мистер Кларк, — еле как выдавливает из себя парень. Он готов на все, лишь бы оказаться где угодно, только не здесь. Не рядом с Эдвардом Кларком, особенно когда он так улыбался. — Прекрасно, — отвечает мужчина и вновь опускает взгляд вниз, словно абсолютно утратив весь интерес к Джастину. А парню остается лишь гадать, почему Кларк так поступает. Нет, на самом деле ответ был более чем прозрачен, ему нужен Джастин, с которым он не виделся довольное долгое время, но почему он не стал ничего говорить о том, что Джастин списывал? Фостер не питал иллюзий, что его так просто отпустят. Кларк играет, загоняет в совершенную ловушку, безошибочно управляя Джастином. По спине поползли мурашки от ядреной смеси страха и какого-то странного предвкушения. Так или иначе, парню придется просидеть здесь до самого конца экзамена. Как бы не пытался себя отвлечь Джастин, его мысли упрямо возвращались к тому, что с ним может произойти уже скоро, потому что на сдачу уже ушел первый человек. Ему оставалось не так долго мучиться. Надо отдать должное, Кларк выбрал идеальную пытку. Он ничего не делает, а Фостер уже готов умолять его остановиться, он уже сдается. Джастин трясся от неизбежности и неотвратимости последующих событий. Он беспрестанно ерзал на стуле, кусал губы и крутил в руках ручку. Фостера до дрожи в коленях и потных ладошек пугала неизвестность. Он буквально сходил с ума, постоянно поглядывая на часы. А Кларк с обнадеживающей улыбкой наблюдал за мучениями парня. Наблюдал и упивался собственной властью над своим студентом. — Фостер! Джастин резко поднял голову на Кларка. — Прекращайте дергаться. Не убивать я же вас собрался. «А это очень уж спорно. Даже если не в физическом смысле, то в моральном точно убьете» — с обреченной грустью думал Джастин. «Точнее уже убиваете» — тут же поправил себя парень. Он опустил замученный взгляд в экзаменационную работу, невидящим взглядом проскальзывая по строчкам. «Ты же сам будешь просить о продолжении». Где-то на задворках мелькнула правдивая мысль: «Сам же будешь умолять и раздвигать ноги!». Джастин с безнадежным стоном опустил голову на сложенные на столе руки. Даже если он против, если он сопротивляется, его тело мгновенно сдается на милость Кларков. И тут без шансов. Джастин горестно вздохнул. Он пропал. Без вариантов. Постепенно аудитория пустела, приближая час Х для парня. Люди уходили, оставляя Джастина один на один с Кларком. Фостер все чаще и чаще ловил на себе изучающе-раздевающие взгляды мужчины. И от таких взглядов хотелось бежать без оглядки, только вот некуда. И вот последний человек со счастливым лицом забирает зачетку и выходит прочь. — Мистер Кларк, — несмело зовет Джастин, не глядя на преподавателя. — Я… Вы не… Мне жаль, — на этой фразе он несмело поднимает глаза и натыкается на холодную усмешку Эдварда, и понимает, что пощады не будет. — Иди сюда, Джастин, — зовет Кларк. И парень на нетвердых ногах плетется к столу Эдварда. Он благодарит богов за то, что это хотя бы не тот стол из кабинета мужчины, на котором его разложили братья Кларк. Потому что этого бы он точно не выдержал и сбежал бы. Обращение на «ты» пугает и настораживает, но парень понимает, что у него не особо есть выбор. Можно устроить скандал, уйти, если Кларк снова начнет распускать руки, но это значило бы лишиться стипендии и получить долг по нелюбимому предмету. Остаётся тихо надеяться на совесть преподавателя. Но в тайне Джастин мечтает о грубых крепких руках Эдварда, о его горячих поцелуях, из-за которых земля уходит из-под ног. Но Фостер скорее умрет, чем признается в этом. Кларк кивком указывает на стул перед его столом и говорит: — Садись. В короткой фразе отчётливо слышатся нотки приказа, и Джастин, старательно сдерживая дрожь, садится перед учителем. Он несмело кладет лист с ответом перед мужчиной и послушно ждет момента, когда Кларк разразится ругательствами на тему того, что списывать плохо. Однако Эдвард, поставив локти на край стола, нечитаемым взглядом сверлит сидящего перед ним парня. Нервы на пределе, и Фостер уже почти готов взорваться криком, с просьбой прекратить эту пытку ожиданием, как мужчина опережает его и спрашивает абсолютно не то, на что рассчитывал Джастин: — Все правильно скатал с конспекта? Фостер резко вскидывает голову и удивлённо смотрит на преподавателя. Ни разбора полетов, ни криков, ни нудных лекций, совершенно ничего. Он непонимающие вглядывается в глаза Кларка, пытаясь разобраться в том, что сейчас происходит. Парень судорожно сглатывает и почти дергается от следующей фразы мужчины: — Дыши, Джастин, мне не нужен в аудитории твой труп. И Джастин ловит себя на том, что не дышал все это время. Лёгкие горят огнем, и парень заставляет себя сделать судорожный вдох. — Умница. — Насмешливо хвалит Эдвард и практически раздевает его взглядом, а Фостер лихорадочно пытается вспомнить, когда это у него появился кинк на похвалу. На щеках расползается предательский румянец, и Джастин утыкается взглядом в столешницу. Эдвард тянется к ведомости и повторяет свой вопрос: — Так все ответы правильные или мне проверять? — Правильные, наверное, — неуверенно тянет Фостер, абсолютно утратив контроль над ситуацией. Он ожидал совершенно другого: соблазнения на грани домогательства, жарких беспощадных поцелуев, а никак не спокойного диалога. Кларк даже не высказал своего неудовольствия на счёт того, что Джастин списывал. Он просто констатирует факт — мистер Фостер списал. И все. — Ну если конспект с моих лекций, то правильно. Зачётку давай. Джастин широко распахивает глаза — вот так просто?! Но тут же осаждает себя, все только начинается, он ещё не ушел, и Эдвард сидит буквально в метре от него. Парень несмело лезет в рюкзак и дрожащей рукой протягивает зачетку. Кларк усмехается и больше никак не показывает, что заметил эту нервозность своего ученика. Когда Фостер передает зачётку Кларку, их пальцы на мгновение соприкасаются, и парень почти задыхается от еле ощутимого касания. Кларк усмехается, но больше никак не выражает того, что в открытую наслаждается растерянностью студента. А Фостера захлёстывает волна стыда и злости на самого себя и реакцию своего тела. На губах Эдварда гуляла лёгкая улыбка, пока он заполнял зачётку Джастина. Парень краем глаза пытался разобрать, что пишет Кларк, какую оценку ставит, и это, совершенно естественно, не осталось незамеченным. — Четверка, мистер Фостер. А то вы себе косоглазие заработаете. Джастин смутился. — Спасибо, — тихо прошептал парень, пряча глаза от учителя. — Отработаете, Джастин. И Фостер чуть ли не падает со стула от двусмысленности предложения. Парень, почти наяву видит, как он будет отрабатывать. Перед глазами невообразимо пошлая картинка, как его заставят встать на колени перед Эдвардом и послушно делать то, что приказывает мужчина. Он неприлично пялится на преподавателя широко распахнутыми глазами. Кларк смотрит на парня и встречает ошарашенный взгляд Фостера. И Джастин понимает, что Кларк читает его, словно открытую книгу, он знает все его мысли, представляет, о чем он думает. Так что сейчас Эдвард получает просто несказанное удовольствие от ситуации. — Что такое, мистер Фостер? В следующем семестре будете отрабатывать. Так просто, как сегодня, зачёт не получите. Джастин прячет глаза, ругая себя за откровенные мысли. Как же это все далеко зашло… Хотя мужчина сам его провоцирует, издевается, сыплет пошлыми намеками, играет с ним, но не более — Что ж, мистер Фостер, свободны. Счастливого рождества, можете идти. Джастин забирает зачётку и встаёт со стула. — И это… все? — как-то неуверенно поговорил парень, и тут же отчитывает себя за несдержанность. К чему был этот вопрос? Как будто он чего-то хочет. Что точно не правда, пытался убедить, в первую очередь, самого себя Фостер. Кларк подаётся вперёд и внимательно разглядывает Джастина. Он обводит его взглядом, словно сканирует, и одной фразой озвучивает все метания души парня: — Ну так вот он я. Если ты чего-то хочешь, подойди и возьми. Джастин вспыхивает и неосторожно отступает назад. И пытается выкинуть из головы сцену, где он подходит к мужчине, садится на его колени и прижимается губами к губам Кларка. Как мужчина отвечает, обнимает и направляет, перехватывая инициативу. Парень неконтролируемо краснеет и низко опускает голову. Он не будет об этом думать. Эдвард неспешно поднимается из-за стола и начинает приближаться к смущенному напуганному парню. — Ну же, Джастин, смелее. Но Фостер панически отскакивает назад и быстро проговаривает: — До свидания, мистер Кларк. И хороших праздников, — выбегая из аудитории. И он почти уверен, что слышит смех Эдварда Кларка, что раздается ему вслед. Он снова сбегает. Только сейчас он целенаправленно бежит от своих чувств.