Выкуси, Свиридова

За плечами одиннадцать лет мучений и успешно сданные экзамены. Осталась лишь формальная часть этой школьной клоунады. Вручение аттестатов и награждение медалистов – максимально скучное мероприятие, как по мне. Но когда тебя вызывает на сцену директор и жмёт тебе руку, а ты широко улыбаешься, мое сердце на мгновение замирает. Я и ещё пара парней из нашей компашки оглушительно свистим в знак одобрения, а ученики всей параллели хлопают так, будто бы ты не красный аттестат с отличием получил и золотую медаль в придачу, а выиграл Олимпийские игры во всех видах спорта. Естественно, ведь ты звезда не то что нашего класса, ты знаменит на всю школу. Ты встаёшь рядом с Ленкой Свиридовой, которая сразу льнет к тебе, хлопает накрашенными ресницами и заглядывает в глаза. А я чувствую небольшой укол ревности, уголок губ чуть дёргается вниз, но я по-прежнему улыбаюсь. Вас, медалистов-красноаттестатников, фотографируют, а потом вручают документы остальным. Когда выхожу я, аплодисменты не такие громкие по сравнению с твоим выходом, но я все равно слышу ваш свист и хлопки. Вижу твою подбадривающую улыбку. Это радует и успокаивает одновременно. Мой аттестат стал последним из нашего класса, Екатерина Вадимовна вытирает выступившие на глазах слёзы, пока никто не увидел, но уже поздно, я-то заметил. Прокол, уважаемая. Ладно, на самом деле, мы ее любим. И я люблю. Да, строгая, да, ругала часто, но она превратила наше сборище постоянно враждующих гоп-компаний в адекватный – ну, или хотя бы напоминающий издалека, километров эдак за пятьдесят, адекватный – коллектив. Дружными мы не стали, но постоянные разборки прекратились. Екатерина Вадимовна действительно была хорошим классным руководителем. Непонятно как, но твое место оказалось рядом с моим, хотя я отчётливо помню, что изначально ты сидел в первых рядах, а я в последних. Чудо, не иначе. Мне же лучше. Ещё час длится эта тягомотина с вручением аттестатов другим классам, но это время пролетает незаметно, потому что наша компания много шутит, смеётся, периодически прерываясь на аплодисменты для приличия. У тебя красивая улыбка, никак не перестану это замечать. А ещё у тебя просто обалденный низкий смех. Каждый раз мурашки по коже на руках до самой шеи. Хорошо, что я в рубашке с длинным рукавом, и об этом никто не знает. Ты смеёшься, чуть запрокинув голову, а после ерошишь темно-русые пряди, которые все утро укладывала твоя мать. Сотку ставлю, что так оно и было. Наконец, мы выходим из зала, постоянно сталкиваясь в дверях с другими выпускниками. Девчонки уже давно выбежали вперёд, буквально летая от одного учителя к другому с просьбой сфотографироваться. Я закатываю глаза, рискуя увидеть свой мозг изнутри, когда и нас втягивают в этот бродячий цирк. Но ладно, сегодня действительно особенный день. Наша классная уже даже не старается скрывать всхлипы. Интересно только: это от радости или грусти? На классном часу она кое-как, запинаясь от эмоций, поздравляет нас с окончанием школы, а после мы все огромной кучей обнимаемся. У тебя глаза тоже на мокром месте, будет повод лишний раз подколоть. Хотя я не лучше, тоже прослезился. Расчувствовался. К полудню мы вышли из школы. Всё равно идти в одну сторону. – Ну и каково это быть выпускником, да ещё и с медалью? – мне действительно интересно. У самого-то в аттестате еле-еле четверки вывели. – Да, Вить, расскажи! – мгновенно подхватывает Коля, за что я ему благодарен. Теперь я не таким недоумком выгляжу перед тобой, и на том спасибо. Ты смеёшься. – Это странно... Такое чувство, что ещё не всё закончилось. Наверное, осознание ещё не пришло. – Наверное. – Теперь ты поди ещё и сольешься с нашей группы, к ботанам подашься, а на нас забьешь. У нас-то медали нет. – Подкалывает друг. Коля, лучше бы ты хотя бы иногда молчал. Хуже самой болтливой девчонки, ей-богу. Захотелось треснуть этого непроходимого тупицу чем-нибудь, тем же аттестатом. Что, зря получал что ли? – Если только вы настолько сильно хотите от меня избавиться. Вот же чертёнок, нашел ответ. Хотя какой из тебя чертёнок? Самый настоящий чёрт, ростом под метр девяносто. С моими ста семьюдесятью с копейками я чувствую себя карликом рядом с тобой. – Что ж, тогда нет уж, будь добр остаться, – мгновенно реагирует Колька и останавливается у своего подъезда. Неужели мы так быстро пришли? – Ладно, парни, покеда. Увидимся завтра. Мы с тобой тоже расходимся по домам через несколько минут, всё-таки живём не в разных концах города. Дома сердце продолжает бешено колотиться, и я не уверен: от ходьбы в жару ли это или от твоего прощального похлопывания по плечу.

***

Выпускной было решено отметить на природе ещё в начале учебного года. Не то чтобы моё мнение кто-то спрашивал, но я был не против. Всяко лучше, чем сидеть за столами в этих дурацких смокингах и пить чай с оттопыренным мизинцем в ресторане. В итоге мы заняли какую-то базу за городом с неплохим бассейном, большим полем и сеткой для волейбола. Ты, как и я, поехал без родителей. Все знали, что мы друзья и постоянно ходим вместе, то было решено поселить нас в одну комнату. Была только одна проблема: кровать была одна, двуспальная. Но да ладно, разберемся. В конце концов, это же выпускной, не факт, что мы в принципе ляжем спать сегодня ночью. Играла музыка, мы с парнями и парой отцов жарили шашлыки, девчонки резали овощи под руководством Екатерины Вадимовны и нескольких мам, пока остальные родители занимались алкоголем. Какой же выпускной без алкашки? Правильно, никакой. Основное веселье было запланировано на вечер, как раз, когда родители уже либо разойдутся спать, либо сами уже будут в стельку пьяные. Мы, конечно, и свои напитки принесли, но если вдруг что, можно будет без проблем позаимствовать. Не думаю, что кто-то будет возражать. После застолья практически все разбрелись по разным углам: кто-то ушел купаться, кто-то засел за карты, кто-то играл в мяч. Мы втроём были первым типом людей. Я, честно, старался не глазеть на твой оголённый торс. Получалось не особо хорошо. Тренировки в этом году не прошли для тебя даром. Судя по восхищённым вздохам за спиной, девчонки тоже оценили твое телосложение. Да даже некоторые парни завистливо присвистнули. А ты, будто бы глаза себе завязал, в уши беруши вставил и не обращал ни на кого внимания, только прыгнул в холодную воду с разбега. Лера и Наташка, что стояли рядом с краем бассейна, завизжали от неприятных брызг. Ибо нечего. Как и ожидалось, родители быстро слились с торжества, предоставляя нас самих себе ещё до ужина. Нам же лучше. Кто-то достал алкоголь, кто-то занялся музыкой. Сейчас я стою и смотрю, как Колька надирается так, будто видит алкашку последний раз в жизни. Честно говоря, от него другого и не ожидалось, а ты в это время стоишь в компании Даши и той самой Ленки, которая строила тебе глазки всю линейку в школе. Боже, это насколько же тебе надо быть слепым куском идиота, чтобы не замечать ее влюбленности в тебя. Сотку ставлю, этим вечером она затащит тебя в свою комнату. Но, судя по тому, как широко ты улыбаешься ей, тащить особо и не придется – сам придёшь. В лучших традициях всех выпускных кто-то включил сопливый медляк, и несколько пар сразу выходят в центр огромного шатра, где мы все и находились. Вышел и ты. Со Свиридовой. Да, вместе смотрелись вы действительно довольно неплохо. У Ленки светлые кудри, заплетённые в тугой конский хвост, джинсовая юбка и короткий яркий топ. В общем, мечта всех парней. Ты выглядишь не хуже: свободная клетчатая красная рубашка, джинсы и взъерошенные волосы, что придают тебе какого-то шарма. Я отпиваю из пластмассового стаканчика шампанского и морщусь. Слишком сладко. Смотрю на вас. Вы неспешно качаетесь в такт музыке, о чем-то шепчетесь, а ты наклонился к ее уху непозволительно близко для "просто одноклассницы". От этой картины мне становится тошно, так что я залпом допиваю эту сладкую дрянь, маячу Кольке, что ухожу, и направляюсь в сторону нашей комнаты. Что ж, зато проблема с кроватями решена, теперь один человек приходится на одну кровать. Все просто отлично. Прям супер. Ну и что, что ты сейчас там с этой девчонкой. Мы же просто друзья, так? Ты имеешь право на личную жизнь, в конце-то концов! И не обязан вечно быть со мной. Даже несмотря на то, что я к тебе испытываю нечто большее, чем дружескую привязанность. Ты в свое время вытащил меня из дурной компании, на путь истинный поставил, так сказать. Пай-мальчиком я, конечно, не стал, ещё чего не хватало. Как был недо-бунтарем, так и остался, но учиться начал лучше. И то, что в аттестате нет троек – твоя заслуга. Свет в комнате я даже включать не стал и как был в джинсах и рубашке с майкой, так и плюхнулся на кровать. Ну и иди к своей Ленке, мне пофиг. Только почему-то в груди неприятно щемит. Эх, старость не в радость... Я снимаю рубашку, кидаю её на стол у окна, сажусь на кровати и закуриваю. Балкона нет, на улицу выходить лень, а в комнате я все равно один, так что могу себе позволить. Каждая затяжка оставляет еле ощутимое горькое послевкусие на языке. Я смотрю в потолок, выпускаю дым и думаю. Когда я взглянул на тебя иначе? Как меня вообще угораздило влюбиться в тебя? Ладно, был бы я девушкой. Но я же парень! И ты парень. Не то чтобы мне было это противно, нет. Но мы живём в России как-никак. Узнай об этом другие пацаны, и презрительные смешки стали бы меньшей из проблем. Хотя, не уверен, что прям все ополчились бы против, всё-таки двадцать первый век на дворе. Но разговаривать со мной перестали бы точно. Скорее всего, ты бы начал меня избегать. Я вздыхаю и тушу сигарету в пепельнице на тумбочке. Глаза уже привыкли к темноте, стали видны шкафы у противоположной стены и рамка какой-то картины, которую никак не разглядеть. Ну и черт с ней, с картиной. Не очень то и хотелось. Я прикрываю глаза. Надо было тоже подцепить какую-нибудь девчонку, ту же самую Лерку. В свое время, она мне все уши прожужжала своим неумелым флиртом классе эдак в девятом. А какая разница? Все равно, ближайшие несколько лет не увидимся. Терять-то особо нечего. Слышится скрип двери, и с коридора падает яркий свет, прямо в глаза. Ну кого нелёгкая принесла? Колька дверью ошибся или вы с Ленкой решили оприходовать эту кровать? Нет уж, голубчик, валите в другую комнату, а я останусь здесь. Я приподнимаюсь и действительно вижу тебя, но одного, растрепанного и помятого. А вот это интересно. Наконец, слышится щелчок замка двери, и я не удержавшись спрашиваю: – Неужели Свиридова не дала? Ты вздрагиваешь. Думал, я сплю? Ха, как бы не так. – Не спишь? – Как видишь, нет. Ну так что? Вы так быстро закончили или даже не начинали? – Не начинали что? – Хмуришься. Господи, ты вот вроде умный, а иногда ведёшь себя как полный дурак, вот правда. Выражение лица меняется после небольшой паузы. Кажись дошло. Надо же, не прошло и года. – Ааа... ты об этом. Ничего не было. – Кривишься. Странно, ты же чуть ли не целовался с ней буквально минут сорок назад. Ты ложишься на кровать слева от меня и смотришь безучастно в потолок. От тебя несёт ее приторными духами, аж противно. Твое лицо чуть морщится, неужели учуял запах табака? – О как. А я думал, что сегодня вся кровать в моём распоряжении. Но, видно, не судьба, видно не судьба... А если серьезно? Она же практически висела на тебе весь вечер! – Да знаю я. Просто... Не хочу я её. – Вот это поворот! – Я действительно удивлен. – У вас же химия была, грядущим сексом несло за версту! – А то я не знаю! – Ты аж вскочил в кровати и повысил голос. Такого раньше не было, поэтому я даже впадаю в некоторый ступор. – Я вообще без понятия, что происходит. Просто... Не хочу я её и всё. В комнате повисло молчание, было слышно только твое громкое дыхание. – Да ладно, я же ни в чем тебя не обвиняю. – Нервный смешок слетает с моих губ прежде, чем я успел придти в себя. – Подумаешь, не переспал с девчонкой на выпускном. Вот потеря всех потерь! Ложишься рядом, выражение лица уже более спокойное. – Ты опять курил? – Да, и что с того? Выселишь из комнаты? – Нет, я ж не твой родитель, сам разберёшься. – Ты вздыхаешь, а после переводишь тему. – Ну, а ты что? Ты-то почему один? Неужели не захотелось уединиться с кем-нибудь? – Я не в настроении. – Значит, не я один такой, да Киря? – Ухмыляешься, чёрт возьми. Кто ж знал, что с ухмылкой ты выглядишь настолько сексуально? Сердце забилось сильнее и чаще, надеюсь, ты не слышишь. Иначе выйдет неловко. Мы смеемся. Два часа за разговорами о школе, о девчонках и многом другом. Разговаривать с тобой всегда было легко и интересно, и в этом я убеждаюсь не в первый раз. Я рассказываю о чем-то, видимо, совсем увлеченно, потому что не сразу замечаю как ты приподнялся на локте и наши лица совсем близко. Я прерываюсь на полуслове, замирая. Ты. Слишком. Близко. Если ты приблизишься ещё хоть на миллиметр, я не уверен, что смогу сдержать себя. Челка чуть закрывает яркие голубые глаза. Я не писатель и не поэт, потому не могу их описать так красиво. Но, будь я девчонкой, то, наверное, мог бы сказать, что твои глаза напоминают зимнее небо или бескрайнее озеро. Однако, я все ещё не девчонка, поэтому для меня они просто голубые глаза человека, в которого я влюблен чуть ли не до потери пульса. Ты смотришь на меня очень внимательно, не моргая, а я смотрю в ответ. Обхватываешь мое лицо руками и, прежде чем я понимаю, что именно ты делаешь, целуешь в губы. Еле касаешься, пробуешь на вкус. Поцелуй выходит горько-сладким от выпитого алкоголя и никотина на моем языке. Это сон? Не похоже. Я отхожу от шока и обнимаю твою шею, чтобы и не смел останавливаться. Ты чуть теряешься, что позволяет мне опрокинуть тебя на спину, а самому оказаться сверху. Поза несколько смущает, но так даже лучше – больше контроля над ситуацией, пусть даже и мнимого, ведь при желании, ты запросто скинешь меня. Твоя рука перемещается с лица на мой пояс, а вторая чуть нажимает на затылок не давая отстраниться. Я углубляю поцелуй, сильнее прижимаясь своими губами к твоим. Чувствую как бьётся твое сердце в бешеном темпе, не медленнее моего, а подо мной растет твое желание. Выкуси, Свиридова. Я отрываюсь от тебя и не могу поверить в то, что сейчас происходит. На секунду мелькает мысль, что ты сейчас встанешь, развернешься и уйдешь, а потом будешь избегать всю жизнь. – Эй, только не говори, что ты осознал, чем мы тут занимаемся и резко передумал? Я на такое не подписывался, имей это ввиду. – Видимо, все мысли отразились на лице. Никогда не умел скрывать эмоций. Смотришь на меня, глаза в глаза. Твои зрачки расширены. – Даже не надейся. Я вновь прижимаюсь к твоим губам, сразу проникая языком в твой рот и сталкиваясь с твоим. Ты прикусываешь мне губу, а рука с моего пояса скользит под майку. Не ожидая такого напора, я охаю в поцелуй, чём ты спешишь воспользоваться, подминая меня под себя и атакуя уже мой рот. Невольно издаю стон, а ты усмехаешься, скользя одной рукой выше, до уровня груди, а второй немного оттягиваешь короткие светлые волосы, заставляя запрокинуть голову чуть выше. Я не остаюсь в долгу и кладу руку на область ширинки, чуть сжимаю. Ты шумно выдыхаешь и отстраняешься. – Не знал, что ты умеешь краснеть, – произносишь с ухмылкой. Чёрт бы тебя побрал, Витя, мать твою. Как ты вообще мог хоть что-то разглядеть в этой темноте? Голос охрип от возбуждения, и это заводит ещё сильнее. – Даже не знаю, с чего это вдруг. Майка и футболка летят куда-то в сторону, явно далеко и надолго. По сравнению с тобой, я чувствую себя довольно хилым, несмотря на то, что вообще-то имею неслабый пресс. Когда ты переходишь поцелуями с подбородка на шею, коленом вклиниваешься между моих ног, одной рукой оглаживаешь торс, а второй удерживаешь мои кисти над головой, я понимаю, что простыми ласками все не закончится. Ну что ж, я вовсе не против. Скорее даже очень за. Чувствую, наш выпускной запомнится надолго.

***

Следующим днём ты снова болтаешь с девчонками, улыбаешься и отвешиваешь комплименты, пока мы с Колей наблюдаем за этой картиной, попутно обсуждая новый вышедший фильм. Дон Жуан ты недоделанный, Витька. Но стоит им отвернуться, ты мне подмигиваешь. И я знаю, что этим дамам ничерташеньки не светит.