Un mariage sans amour

      Супруги вновь встретились ближе к полудню. Обоим было что сказать, но они молчали. Вспомнив, Феб достал и подарил цветы жене. Как ни странно, это были лилии. Флёр любила эти цветы, так что приняла их и поблагодарила мужа.       Де Шатопер воспринял это, как первый шаг к своей победе. Он начал клястся, что больше не притронется к бутылкам, что такого больше не повториться и он обещает изминить свой образ жизни. Феб почти ползал на коленях в своих извинениях. Мадам де Шатопер просила мужа встать на ноги и спокойно сказала ему, что простила.       С одной стороны кажется, что это обычное примирение семейной пары. Но с другой стороны они врали друг другу на каждом шагу. Каждый знал, что его слова — ложь, но они пытались уверить друг друга, что это — правда. Всё же, немного супруги отличились друг от друга. Феб и вправду поверил, что Флёр де Лис его простила. А мадам де Шатопер знала, что слова мужа - чистая ложь. Поэтому она врала о своих прощениях.

***

      К пяти часам пара села за обед. Флёр порадовала мужа изобилием прекрасной еды. На столе лежали и мясо, и рыба, и хлеб. Бокалы тоже были, но вина нигде не было видно. — Вино я налью позже. Сейчас же, давай насладимся едой, — сказала Флёр де Лис, когда заметила блуждающий по бокалам взгляд Феба.       Поблагодорив Бога и помолившись, супруги начали трапезу. Еда и вправду была вкусной. Мадам де Шатопер постаралась на славу. — Флёр, спасибо тебе за день, но мне пора. Сегодня мы с отрядом уходим на сбор к королю, — сказал капитан королевских стрелков. — И правда к королю на службу? — решила подколоть Флёр де Лис. Де Шатопер стиснул зубы и сдержался от грубостей, что рвались у него высказаться. — Да. Если хочешь, то можешь проводить меня до ворот. — Да что ты, я же пошутила… — ответила девушка.       Не закончив предлжение, Флёр де Лис встала со стула. — Я предлагаю выпить вина! Специально выбирала по твоим предпочтениям, хотя, выбор невелик, — весело начала Флёр, беря стаканы.       Открыв бутылку, девушка налила вино в стаканы. Но в один из них она добавила один известный нам ингредиент. Цвет и запах не поменялись. Это хорошо. Не успеет заподозрить неладное.       Поставив стаканы, мадам де Шатопер подняла стакан и заговорила: — Предлагаю поднять этот болкал за тебя, мой любимый Феб! Ты многое для меня значишь и я тебя люблю. Ты самый трудолюбивый человек, которого я знаю. И я ценю это. — Благодарю тебя, ma chèrie! Я тоже очень люблю тебя, — ответил де Шатопер. — За тебя! — воскликнула девушка и отпила глоток вина.       Феб отпил больше половины, присел за стул и продолжил есть. У Флёр возникли сомнения. А что, если яд не сработает? Может, этого оказалось мало для такого крепкого мужчины, как Феб?       Но через 7 минут яд начал действовать. Снаружи этого не было видно. Но де Шатопер чувствовал, что что-то не так. Вскоре, Феб захотел встать, но вместо этого упал. На лице Флёр блеснула улыбка победителя. Она подошла к своему мужу и посмотрела ему в глаза. Глаза Феба были полны злобы и непонимания. — Что, боишься? Не бойся, скоро всё пройдёт, — как будто успокаивала Флёр.       Через считанные минуты глаза Феба застыли, оставшись в страхе перед смертью. Он мёртв.       На смену злорадной ухмылке мадам де Шатопер, пришёл страх. Что она наделала?! Её Солнце умер! Из-за неё!       Флёр опять зарыдала. Познав победу, она не стала счастливей. Даже наоборот. А вдруг, всё и в правду бы изменилось, не помешай она? Сколько бы счастливых воспоминаний у неё было! Они бы уехали подальше от Парижа, начали бы новую жизнь. Но злой рок… Fatalité!       Боль, отчаяние, страх — всё это смешалось в Флёр де Лис. Она сломлена окончательно.       А ведь на полке стоит оставшийся яд…       Девушка конечно же вспомнила про это. Добежав к этой полке, она выпила весь оставшийся яд залпом. Затем мадам де Шатопер легла рядом с Фебом. Она гладила его по щеке. — Всё хорошо, моё Солнце, скоро мы вновь будем вместе. Мы же поклялись друг другу, что будем вместе всегда...       Сказав свою последнюю фразу в жизни, Флёр де Лис умерла.       Погибла целая семья: муж, жена и сын, что не узнает, кем были его отец и мать. Возможно, это даже к лучшему.