Лагерь хулиганов: хорошим мальчикам вход воспрещён

      Через прозрачное автомобильное стекло почти ничего не было видно из-за дождя. М-да, погода не блещет светлыми красками. Да и с чего, собственно, ей блистать, если Чимина сейчас везут не пойми куда. И по какой причине? Пф-ф, если бы это действительно было чем-то весомым. Хотя несколько разбитых стекол в учебных классах, опрокинутые горшки с цветками и разрисованную доску видимо посчитали серьёзным поводом для того, чтобы всунуть Пака во что-то наподобие исправительного интерната. Ничего лучше что ли придумать не смогли?       Вчерашним вечером, без какого либо предупреждения, парню буквально впихнули сумку в руки, чтобы он собирал свои вещи. А уже сегодня утром его, ещё даже не успевшего раскрыть глаза и сообразить, что происходит, сразу затолкали в авто. Сплошная несправедливость. Чимин даже телефон не успел подзарядить и теперь клял этот мир всем своим богатым запасом нецензурной лексики, который проносился сейчас у него в голове. Так как, если бы это всё ещё выхлестнулось бы наружу при отце, ведущем транспортное средство, то Пак отгрёб бы по самые уши.       Парню оставалось только молча уткнуться лбом в спинку переднего сиденья и вздыхать от тяжести мирского бытия: — И долго мы ещё будем ехать до моей будущей тюрьмы? — проворчал Чимин, ковыряя пальцем обивку кресла. — Не драматизируй, — хмыкнул Пак-старший, не отводя взгляда от дороги. — Вот побудешь там с месяц, может уму-разуму тебя хоть немного научат. — Тебя тоже, если ты разбил стекло в классе, сразу везли за тридевять земель от дома и кидали одного на попечение каких-то левых людей? — сводя брови, парень приподнял голову и со злобой зыркнул на родителя. — Или, может, немножко поругали и объяснили, что так делать не стоит? — Если бы этот раз был первым, я, скорее всего, так бы и поступил, — фыркнул в ответ мужчина, заворачивая на развилке, — но ведь это повторяется чуть ли не каждую неделю! Ты думаешь, это можно терпеть? И сколько бы я не пытался тебя образумить, ты всё равно делаешь все эти гадости! Я уже устал бороться с тобой, поэтому этим пусть займутся профессионалы...       «Бла-бла-бла», — Чимин закатил глаза на эту бессмысленную, как он считал, болтовню, и откинулся назад, гулко выдохнув. Что ему остаётся делать? Машину он никак не развернёт, уговаривать отца вернуться домой тоже бесполезно, да и Чимин выше этого. Будет он ещё кого-то упрашивать, ещё чего.       Ещё час он маялся в дороге от скуки, часто жалуясь на то, что он отсидел себе уже всё, что можно и нельзя, и что его укачало. Но господин Пак был непреклонен и никак на это не реагировал. Впрочем, как и следовало ожидать. Но вот автомобиль заехал на узкую дорогу, постепенно приближаясь к чему-то вроде пропускного поста.       Пришлось немного замедлить ход, а потом отец Чимина и вовсе затормозил рядом с окошком, откуда выглянул охранник. Разговор с ним вышел коротким, но зато был открыт шлагбаум. Машина проехала дальше, на ограждённую территорию учреждения.       Парень выглянул в окно и вздохнул: пусть здания, появляющиеся из-за деревьев, и похожи больше на корпусы в оздоровительном лагере, это вовсе не такое место. Здесь правила обещают быть другими, причём, скорее всего, жёсткими.              Ещё через пару минут авто наконец остановилось перед большими металлическими воротами. За ними гостей уже, похоже, ждали. Миловидная, даже слишком, старушка и молодой человек, не намного старше самого Чимина, стояли перед массивными высокими дверцами с противоположной стороны ограждения. Когда Пак был вынужден покинуть машину, с целью хотя бы свежего воздуха вдохнуть, потому что за время поездки ему действительно стало нехорошо, мадам как-то криво ухмыльнулась. Но этого, видимо, никто не приметил.       Ворота, скрипя, похоже, несмазанными много лет петлями, стали медленно разъезжаться в разные стороны. Папа Чимина, давно покинувший водительское место, слегка поклонился встречающим. В ответ он получил такие же поклоны как от старушки, так и от парня, что был рядом с ней. — Добрый, добрый день, — заворковала пожилая женщина, пока на её лице тем не менее закрепилась та недобрая улыбка, от которой самому Чимину стало как-то не по себе. — Рады вас видеть, мы уже давно вас ждём! — А я как вас не рад видеть, — буркнул еле слышно Пак, поправляя на плече лямку от рюкзака. — Веди себя прилично, — шикнул на него отец, а сам развернулся к даме, приветливо ей улыбнувшись и тоже поздоровавшись. — Меня зовут госпожа Чхве, и я директор этого прекрасного интерната, — представилась старушка, а Пак-старший снова ей поклонился. Чимин же ограничился простым ленивым кивком. — Мой помощник Намджун, — она указала на молодого человека, что всё это время стоял молча, — проводит вас и покажет место будущего проживания, а также если что поможет с вещами.       Пак-старший поздоровался с парнем рукопожатием, Чимин же ограничился и первым жестом, свою руку следом не протягивая. Вот ещё. Намджун на это никак не отреагировал, лишь равнодушно подхватил чужую сумку за ремешок и попросил следовать за ним. Госпожа Чхве же добавила вдогонку, чтобы господин Пак зашёл к ней в кабинет после того, как его сын обустроится в новой комнате. Понятно, что туда его тоже проведёт её помощник.       И вот Чимин, осматриваясь, побрёл за этим самым помощником и отцом. Здесь ему не понравилось сразу: и эта натянутая улыбка директрисы, и её слишком серьёзный подручный, и вообще ситуация в целом. Но кто же знал, что за мелкую провинность, которую он учинит (неважно, что это уже раз тридцатый по счёту), его упекут в какой-то захолустный, якобы специализированный интернат. Мало того, Пак даже и не знал до этого момента, что такие вообще существуют.       Вскоре они пришли в один из жилых корпусов. Ясное дело, присутствующие в холле люди пялились на новенького. Но Намджун, не обращая на зевак никакого внимания, повёл Паков по лестнице на второй этаж. — Супер, и насколько долгим будет моё заточение? — решил поинтересоваться Чимин у папы по дороге наверх, взъерошив свои волосы на макушке одной рукой. — Дай-ка угадаю: «пока ты не образумишься и не поймёшь, что то, что ты вытворяешь, совершенно неправильно, то ты отсюда не выйдешь», — пародируя голос отца, проговорил Пак. — Верно говорю? — Не поясничай, — устало ответил мужчина, обернувшись. — Будешь здесь до тех пор, пока не посчитают, что ты можешь адекватно себя вести и не разрушать всё, что вокруг тебя находится. Ну, в твоём случае, чаще всего, школьное оборудование.       Чимину, к сожалению, не нашлось, что на это сказать. Поэтому он предпочёл просто замолчать. Возмущаться он будет уже позже, себе самому.       Комната оказалась просторной. В ней находились две двухъярусные кровати, и одна из нижних была свободна. Видимо, здесь Пак и будет в ближайшее время спать. Намджун поставил сумку как раз возле этой пустующей постели и повёл отца Пака к директрисе. Парень же остался на какое-то время один.       Чимин сразу же завалился на кровать вместе с обувью и тяжело выдохнул: — Ну зашибись теперь, — он закатил глаза и после перевёл взгляд на серый потолок. — И что, меня действительно кинут здесь, вот так, на произвол судьбы?       Никто, естественно, ему не ответил. Пока. Он тут явно будет не один, ведь на трёх соседних койках (так мысленно окрестил кровати Пак) были личные вещи, как и в приоткрытом шкафу, и на небольших столах, что разместились вдоль другой стены. — Значит, скоро будем знакомиться с соседушками, — бормочет Чимин, которому своё нахождение здесь нравится всё меньше, хотя он только приехал. Собственно, ничего хорошего не ожидалось, и не ожидается в дальнейшем.       Через минут семь в помещение вернулся отец. Он зашёл попрощаться и, увидев, что сын забрался на кровать с кроссовками, неодобрительно покачал головой: — Мне будут рассказывать о твоём поведении. Будь добр, перестань создавать неприятности, — бегло осматривая комнату, проговорил господин Пак. — Чем быстрее ты осознаешь свои поступки, тем скорее окажешься дома. Я приеду, как будет возможность, чтобы проверить тебя. — Да я понял тебя, понял, — бубнит парень, отворачиваясь от отца и подкладывая под щёку ладонь. — Можешь заканчивать читать мне нотации и ехать. Всё же тебя ждёт твоя работа, — продолжает он, а потом тихо сам себе добавляет: — Она же важнее чего-либо другого, — на это мужчина не стал ничего говорить ему в ответ, просто развернулся и ушёл. Похоже, отношения между родственниками не радужные.       Когда дверь закрылась с другой стороны, Пак вздохнул и накрылся одеялом с головой, носом утыкаясь в подушку. Сегодняшний день отвратителен с самого утра.       Чимин пролежал вот так, в одиночестве, минут пятнадцать точно, пока входная дверь не открылась широко. В комнату, смеясь, зашли двое, но почти сразу же замолчали, увидев на ранее пустующей кровати чью-то фигуру. — У нас что тут, пополнение? — шепнул красноволосый парень другому, сводя брови. — И нас как всегда никто ни о чём не предупредит заранее! — Тихо, — шикнул на него сероволосый юноша, — вдруг он спит? Разбудишь ведь, — он покачал головой и прошёл вглубь комнаты, пока его сосед двинулся следом, всё же стараясь быть потише.       Чимин, конечно же, услышал появление ребят, ведь успел просто задремать. Но выбираться из своего убежища, кажется, совершенно не собирался. Ему и под одеялом хорошо, без посторонних взглядов.       Но, видимо, под ним он слишком долго не задержится, потому что воздуха начинает не хватать. Приходится вылезать. Первой на свет появляется светлая макушка, и только потом уже вся голова, но не больше. Чимин хмуро оглядывается, а потом, недовольно сводя брови, сосредотачивает взгляд на двух своих соседях, которые не могли не заметить, что он стал шевелиться: — Чего уставились? Я музейный экспонат вам что ли? — Ты не ворчи, мы тебе ничего плохого не сделаем, — примирительно поднял руки вверх красноволосый, а другой парень молча продолжал смотреть на Чимина, видимо, решая понаблюдать, как будет развиваться ситуация. — Тоже мне, — фыркнул Пак, откидывая в сторону одеяло и усаживаясь на кровати. Грубить он больше не стал, настроения и так, мягко говоря, нет вовсе. Да и, наверное, придётся как-то налаживать контакт с людьми здесь, чтобы не остаться одиночкой. Как бы то ни было, но этого как раз меньше всего хотелось. — За что загребли-то? — продолжил тот же парень, когда Чимин стал спокойнее. — Да фигня, — отмахнулся лишь Пак, вздыхая и упираясь затылком в стену, мельком глянув на ребят. — Ты впервые в таком месте? — со смешком спросил красноволосый. — М-да, кажется так и есть. Ну давай знакомиться, соседушка. Я Чон Хосок, — представился он, — а это, — он указал на своего молчаливого друга, — Ким Тэхён. — Ага, не скажу, что приятно, — хмыкнул Пак, но стал понемногу остывать. — Пак Чимин, — коротко бросил он следом, прижимая колени к груди и обнимая их руками. — Что ж, Чимин, — заговорил наконец тот, кого звали Тэхёном, — тогда нам выпала честь познакомить тебя со здешним порядком, — он сел на вторую нижнюю кровать, а Хосок расположился рядом. — Как любезно, — фыркает Пак, — что аж тошно становится, — он бы хотел зарыться в одеяло, закрыть глаза и больше никогда не открывать их. — Что же за порядки такие? — Начнём с того, что употребление алкоголя и курение строго запрещено, — начал Чон, — но это не значит, что никто не нарушает данные пункты. — Но лучше быть осторожнее всё же, — вступает Тэ, — ведь если поймают, то можно отхватить кучу дополнительных заданий в наказание, а это никому не надо. — Это верно, — соглашается с ним Хосок. — Второе, это отбой в половину одиннадцатого. Если после него тебя увидят вне корпуса — мало не покажется. Многие умудряются, конечно, на улицу сваливать, но часто отгребают за это по полной, — ведёт он плечами. — Значит, после отбоя не прогуляешься, — хмыкнул Чимин, носом утыкаясь в колени. — А что насчёт дня в целом? — Расписание здесь довольно сносное, — на эту тему продолжает разговор Ким, — подъём в семь, потом завтрак и занятия. После же обед, тихий час, как говорится, и свободное время до ужина, которое можешь потратить на себя. После ужина тоже несколько таких часов до отбоя. Работают спортзал и библиотека, в общем, почти все блага жизни, хах... — Ага, все, а курить нельзя, — хмыкает Чон, недовольно. Похоже, у этого парня есть такая привычка, и приходится ему туговато. — Ну да ладно, есть ребята, что могут достать и бухло и сигареты. Главное – не палиться. И одно но, — предостерегающим голосом произнёс Хосок, — бояться стоит больше не директрисы, а её помощника, Ким Намджуна. Он везде суёт свой нос, следит за всем и вся, и стукач ещё тот. Желает выслужиться, поэтому обо всём директрисе докладывает сразу. — Ага, значит этакое всевидящее око, — немного поразмыслив, кивает Пак. — Ну ничего, будто мы с такими не справлялись, — он давит смешок и кидает взгляд на пустую кровать. — Кто-то ещё с нами? — Да, Чонгук. Он в спортивном зале. Спортсменчик, — посмеялся Хосок, поднимаясь наверх по небольшой лестнице и ложась на свою постель, подкладывая ладони под голову. — Удивляюсь всегда, почему ему всем этим заниматься хочется. В плане, тренироваться там... Даже домашку делает, — морщится Чон. — Не понимаю, как такой правильный на вид пацан вообще мог тут оказаться. — Ага, — махнул лишь рукой Пак, показывая что ему больше неинтересно слушать. Ну будет у него ещё третий сосед, и что? А какой он – вообще по барабану.       Чимин снова укладывается и прикрывает глаза, тяжело вздыхая. Он надеется, что слишком долго в этом месте не пробудет. Хотя, кто знает...       Спустя час дверь комнаты распахнулась. На пороге оказался темноволосый парень довольно крепкого телосложения, в спортивной форме и с полотенцем на плече. Значит, это и есть Чонгук, о котором говорили ребята. Он слегка заинтересовано повёл бровью, заметив, что ранее свободная кровать занята, и вопросительно глянул на парней. — У нас новый сосед, Чон, — сразу оповещает его с верхней кровати Хосок, приметив вопрос во взгляде пришедшего. — Пока ты там по залам бегаешь, все события пропускаешь. — Новый сосед? — повторяет появившийся парень и взгляд возвращает на Пака. — Что ж... — он подходит поближе к кровати и протягивает руку, — я Чонгук, — представляется он. — Я уже знаю. Чимин, — тот неохотно жмёт его ладонь, отмечая где-то на задворках сознания, что та довольно твёрдая. — А... Ну, славно, — Чонгук повёл плечами, убирая руку и на один из стульев вешая полотенце, следом садясь.       Отстранённость Чимина вполне понятна. Всё-таки, это новое место для него, незнакомые люди. Надо привыкнуть. Но даже несмотря на безразличие, Чимин заставляет заинтересоваться им. Хотя бы по той причине, что он новичок.       Не только Чонгуку, но и остальным хочется узнать о нём побольше, да вот только на это потребуется время. Пока Пак адаптируется к новому месту и условиям. Авось и сам пожелает рассказать какие-то факты о себе и своей жизни. И, конечно, почему его сюда привезли.       Ну, а пока что остаётся лишь принять факт, что он здесь. И потихоньку Чимин это делает. Долго злиться и сторониться других у него не получится. Поэтому прямо сейчас он сделает попытку социализации с “местными”. — Вы говорили насчёт сигарет и бухла, — обращается он больше к Тэхёну с Хосоком, — так где их достать можно?       Чонгук невольно морщится при этом вопросе. Кажется, из находящихся в помещении парней он действительно самый правильный. Тогда какого хрена он вообще тут забыл?       Тем не менее, Хосок с лёгкой ухмылкой свешивается со своей кровати вниз: — Мы тебе после ужина расскажем, идёт? А сейчас вообще тихий час. Как в детском лагере, так что можно и вздремнуть, если есть желание. — Ещё чего, — хмуро отзывается Чимин со своего места и с головой накрывается одеялом. Не будет он спать тут днём, маленький он что ли? Хотя, сказать по правде, долгая поездка утомила и глаза немного слипаются. Может, с полчаса он всё же и поспит, несмотря на свои слова.