Звонок «не туда»

      Бен оттягивает воротник своей накрахмаленной рубашки, будучи на взводе, и снова осматривает помещение уютного кафе, в котором он по утрам брал чёрный кофе без сахара с щепоткой корицы и кусочками крошечных неподжаренных клубничных маршмеллоу, что непременно делало ему день. А сейчас он уже пять минут и двадцать две секунды сидит и нервничает от предстоящей встречи с ангелом, благодаря которой он — слава ей и её невинному личику — мог нормально, хоть и с перебором, но подрочить, и в процессе не отвлечься от накатывающегося удовольствия…       Лучше сейчас об этом не думать, рассуждает Бен, ощущавший в своих штанах тесноту и поерзавший на стуле, отчего ножки заскрипели так, как столетние бабки у подъездов, которые делятся друг с другом всеми услышанными сплетнями.       Глаза Бену закрывают удивительные пальчики. Он уже улыбается, предвкушая, как увидит ангела, даже не соображая о том, что Рей не знает его в лицо, так же как и то, что Бен Соло и Кайло Рен — один и тот же человек. Это он осознает, когда чувствует морщины и высохшую кожу ладоней, которые закрывают ему взор на этот бренный мир, и мгновенно, с нотками паники, оборачивается назад, чтобы увидеть пришедшего.       «Твою ж мать».       — Лея, — шипит Бен, негодующе смотря на мать, которая сияет улыбкой, коей не было с того момента, когда она рассказывала, что у Эмилин родился четвёртый внук. — Как ты здесь оказалась? Уходи отсюда!       — Не хами матери, Бенни, — грозно отвечает Лея, чинно присаживаясь за стол, будто эта планета принадлежит ей одной, и рассправляя спину, величественно поглядывая на замершего сына. — Ой, да расслабься, дорогой. Я пришла на свидание своего сына, — гордо говорит она и замечает на сервированном столе бутылку шампанского. — Не смей предлагать девушке шампанское! Мы любим вино, полусухое, белое, как свадебное платье…       — Мама, уходи! — тихо, с нажимом шепчет Бен, наваливаясь на стол. — Скоро придёт она и может тебя увидеть.       — Пф, — усмехается Лея. — Я хочу посмотреть на свою будущую невестку.       — Какая невестка, мама? Мы с ней практически не знакомы.       — Ничего страшного, у вас есть столько времени, чтобы получше друг друга узнать, Бенни, — отмахивается от сына Лея, поджимая губы и подзывая к себе официанта, который, дрожа, идёт к их столику под номером три. — Будьте добры, Финн, унесите это барахло и принесите белое полусухое вино десятилетней выдержки.       Финн трясётся над ними, быстро хватает бутылку из ведёрка, наполненного кусочками льда, и сбегает, словно за ним гонятся стадо коров, которые хотят разорвать его на части.       — Что ж, сынуличка мой сладенький, — продолжает тем временем Лея покровительственным тоном. — А теперь давай по существу. Я хочу невестку и внуков. Ты — очевидно же, что ты хочешь от девушки, но… Закадрить наш пол не так уж и просто, милый. Скажи, что у неё чудесная прическа, наряд гармоничен с глазами. Её макияж — если он, конечно, будет — выше всяких похвал. Похвали её улыбку. Спрашивай её о жизни и делай вид, что тебе интересно. По крайней мере, так и делал твой несносный папаша. А под конец целомудренно поцелуй её в щёчку и без лишних намёков предложи поехать к тебе.       Бен в шоке раскрывает рот, не зная, что сказать при таком раскладе, и тут же захлопывает его, когда трясущийся официант приближается к ним.       — Благодарю, Финн.       — П-пожал-луйст-та, миссис Соло, — и убегает, сверкая пятками.       — Я надеюсь на продуктивную встречу, Бенни, — повелительно говорит Лея перед тем, как колокольчик кафе прозвенел, и на пороге оказалась Рей, растерянно оглядывающаяся. — Я за тобой слежу! За дальним столиком! Не облажайся, мой сладкий негодник! Я хочу, наконец, рассказывать Эмилин о своих внуках, а не слушать о её.       «Твою ж, точнее, мою ж мать».       — Рей!       Рей оборачивается и, скованная мыслью об извращённом белье, которое она надела под обтягивающее её фигуру тёмное платье, застывает.       «Да ну нахер. Это же Кайло, блять, Рен!»       Она сглатывает, совершенно смущенная и не зная, как поступить дальше, но Бен спохватывается и, подойдя к ней и вздохнув опьяняющий запах духов с розами, снимает с неё пальто, наконец, обращая внимание на бархатный чокер, который выделяется своим видом на фоне шёлка.       — Прошу, — хрипло бормочет Бен, сглатывая и прокашливаясь.       Телефон пиликает, и он замечает гневное сообщение от матери.       «Отодвинь даме стул, бестолочь!»       Бен спешит это сделать, мысленно соглашаясь с доводом матери, которая прикрылась меню, отгоняя от себя официанта, и, прищурившись, с нескрываемым любопытством наблюдала за развитием действия.       — Ну, рад познакомиться, — заговаривает Бен.       — У тебя на меня встал, — резюмирует потрясённо Рей, поднимая свои брови так высоко, что кажется это невозможным.       «Блять, она что, заметила?», — панически думает Бен, спешно размышляя, как уладить этот несомненно неловкий момент.       — Тогда, в приёмной ЖКХ, — поясняет она, сглатывая и прокашливаясь. — Неловко было.       — Даааа, — тянет он смущённо, хотя думает, что это вообще-то круто — когда у тебя встаёт на девушку. А то вообще практически не вставал. Так что он даже гордится этим, но Рей, естественно, об этом не скажет. — Извини.       — Мне польстило такое внимание, — усмехается Рей, всматриваясь в бутылку вина. — Белое полусухое! Моё любимое!       Бен машинально поворачивается в сторону матери, которая ухмыляется, будто хочет сказать: «я же говорила». Он отворачивается, переводя взгляд с матери на сияющего ангела, не сдерживая глупую ухмылку.       «Налей ей вино, чё лыбишься, как идиот?» — замечает резонно мама, и Бен, всё-таки, прислушивается к её советам — Лея, очевидно, знает о свиданиях больше, чем он за всю свою тридцатипятилетнюю жизнь.       Вино налито, и Рей любопытно смотрит в хрусталь фужера, будто оно сейчас выстрелит фейерверком.       — Как ты узнал о моем любимом вине?       — Интуиция, — «которая сидит неподалёку от нас», мысленно добавляет он, сияя улыбкой.       — Классно, что мужчины всё-таки немного думают о женщинах.       — Ээээ, ну это само собой, я же всегда основательно подхожу к таким встречам, как с друзьями.       Улыбка Рей в миг потухает, и Бен чувствует, будто Солнечная система вся умерла. «Да еб вашу мать? Что я не так сказал?»       — У тебя волосы красивые, — выпаливает Бен, пытаясь спасти как-то ситуацию. — Блестящие такие, вьющиеся. Эээ, лосковые.       — Ты намекаешь, что мои волосы жирные? — возмущается Рей, бросая недовольный и обиженный взгляд на Бена. — Вот значит, как?       — Нет, нет, нет, — спешит оправдаться Бен, понимая, что совершенно не умеет разговаривать с девушками. — Это я к тому, что твои волосы красивые, прекрасные.       Рей поджимает губы и вяло ковыряет вилкой в тарелке, которая наполнена листьями салата.       — А это тоже намёк, да?       — Что?       — Салат. Листья капусты. Намекаешь, что я толстая?       Бен хлопает глазами, оторопело глядя в пиликнувший телефон.       «Скажи, что она выглядит как древнегреческая богиня Афродита! Скажи, что её красота не сравнится ни с чем, я внуков хочу увидеть, бездарь!»       — Ты как богиня Афродита, Рей, правда, — мягко отвечает Соло и видит, как она расслабляется. — Твоя красота ни с чем не сравнится.       — О, неужели? — недоверчиво спрашивает Рей, следя за его лицом, которое выражает высшую степень напряжения. — А чего так напрягся? Я тебе не нравлюсь?       — Ты мне нравишься, даже очень, — стискивает зубы Бен и тяжело сглатывает. — Настолько, что у меня встал. Опять.       Рей недоуменно хлопает глазами и открывает от шока рот.       — С самого того момента, как я позвонил в секс по телефону, я только и делаю, что…       — Стоп. Куда ты позвонил? — Рей смотрит на него, как на сумасшедшего.       — На сайте был твой номер телефона, и я позвонил, чтобы… ну этого… того… — Бен сглатывает, понимая, что опять всё испортил. Чеееерт.       Рей чувствует горечь от слов, сказанных Реном, и она взрывается.       — Вот значит, как. Позвонил какой-то проститутке… Эй, ты думал, что я проститутка?       «Да откуда у неё все эти мысли?!»       — Нет, ты что? — искренне возмущается Бен. — Секс по телефону это не настоящий секс.       — Ты дрочил на мой голос!       — А ты — на мой!       Вот тут Рей замирает, краснеет и теряет свой пыл, надув накрашенные фиолетовой помадой губы. «1:1, ковбой».       — И что? Разве это преступление? — тут же находится она и жалеет о своих словах, видя, как он скептически поднимает бровь. — Ладно. Ты прав. Всё нормально. Ничего такого страшного не произошло, верно?       — Конечно, — улыбается Бен, отмечая полную капитуляцию, написанную на её лице.       — А теперь, кажется, мне надо припудрить носик, — информирует его Рей, вставая и хватая свою маленькую сумочку с собой. — Эй, не собираешься мне помочь? — она выразительно смотрит на него, когда Бен не сдвинулся и на миллиметр. — А я взамен помогу тебе, — её огненный взгляд опускается чуть ниже, и уголки губ поддрагивают в порочной улыбке.       Бен чуть ли не бежит за ангелом, которая входит в женский туалет, удостоверяется в том, что никого тут нет, и закрывает входную дверь на щеколду.       Бросая сумочку на раковину, Рей садится на её кафель, который соединяет четыре раковины между собой, раздвигая ноги настолько широко, насколько это вообще возможно, и манит наманикюренным пальчиком Бена к себе, задирая на себе платье, открывая обзор на практически прозрачные трусики. У Бена глаза на лоб ползут от привалившегося на голову, точнее, на причинное место, счастья.       — На, — она протягивает только что выуженную квадратную фольгу и хватает подошедшего Бена за ремень. Она расстегивает молнию на брюках, вытаскивает ремень из шлевок, бросая его куда-то в сторону, и вытаскивает пуговицу из петли. Спуская брюки на пол бесформенной кучей вместе с боксерами, Рей присвистывает, глядя на румяную головку и капельки вытекающей смазки, тут же слизывая их одним ловким движением языка, отчего Бен стонет так, будто его кто-то подстрелил. — Какой большой. Сколько?       — Думаешь, я измерял?       — Все мужики так делают, — пожимает плечами Рей и массирует всю длину стоящей колом плоти. — Тридцать?       — Двадцать девять, блять, — закатывает глаза Бен, уперевшись изо всех сил на кафель. — Стой, или я кончу быстрее, чем ты скажешь «трахни меня».       — Ладно, но ты только трахни меня.       Бен задушенно хрипит.       — Блять…       — Да ну ладно, чего ты? Я же просто провела ладонью.       — Знаешь, как долго к нему не прикасалась мягкая, нежная ладошка женщины? Он жаждет ласк. А вот потом выстрелит попкорном.       — Я люблю попкорн, — сразу же заявляет Рей, стягивая с себя трусики и кидая их к ремню. — Он будет сладким или соленым?       — Да твою ж… Помолчи хоть мгновение.       Бен направляет себя в супер-тонком, судя по ощущениям, презервативе, с удивлением отмечая, что она готовая, мокрая, гладкая, шёлковая, и стискивает его своими мягкими мышцами крепко-крепко. Он роняет голову на её плечо, слушая неприличный стон, который сорвался у неё с губ.       — Чёрт, это лучше, чем сломанный нос Финна, — бормочет Рей, откидывая голову назад, натыкаясь на зеркало. Видимо, подробно смотреть на крышесносное бельё Бен будет позже.       — Что?       — Ничего, работай давай. Мне так и не заплатили за то, что невольно подработала влажной мечтой самого гендира Кайло Рена, который, видимо, ошибся одной цифрой в номере.       Выполняет Кайло Рен приказ с удовольствием.       Где-то в брюках трезвонит телефон, на который Лея гневно шлёт сообщения, чтобы они «не предохранялись, ей нужны внуки!».