Лютики.

Тэхен хмыкает, смотря на парня перед ним, что бездумно плескал остатки вишневого энергетика, смотря вперед. Студенческие выходные обычно ничем хорошим не заканчивались, но это никого не волновало. Юнги, сидящий рядом с Тэхеном, раскуривал уже третью за этот вечер мятную сигарету, в свете ламп и софитов выглядя еще бледнее, чем обычно. Не замечает, как Пак преподносит к своим губам трубочку, отпивая до конца. Сейчас они в самом конце зала, на диванчике в неизвестном клубе. Чимину похуй, Юнги тоже. Они лучшие друзья до определенного момента. Юнги уходит, вставая и кинув, что в туалет. Чимин делает затяжку из оставленной Мином сигареты, после убрав и тихо, с неким отчаянием выдохнув, под тэхеново нежное: — Влюбился, дурачок. Ты же знаешь его, он не примет… — Он уже не принял, мне нечего боятся. — Бросает холодно Пак, поправив кожаные штаны. — Однако, никакие деньги не заберут его у меня. Не отдам. — Юнги возвращается. Садится на диван, сложив ногу на ногу. — Опять курил мои?  — Всего одна затяжка. Ничего не значит. — Чимин встает с места, уходя на танцпол, потанцевать. Темные глаза следят за каждым его шагом. Потом Юнги все-таки смотрит на почти заснувшего, но все еще внимательного Кима, выдохнув. — Что он говорил? — Он сказал, что ты знаешь все. — Смотрит на него Тэхен, поправив бандану на синих волосах. — Знаю. — Согласно кивает парень и встает, собираясь пойти за Паком. — Дурачок. Передай ему, что мы встретимся скоро. Опять. Юнги и Чимин друзья. Лучшие, неделимые, с недавнего времени имеющие любовь в одну сторону, а другую оставив развиваться распускающейся нитью. Они лежали на заброшенных улицах, смотря в небо и разглядывая звезды. Ездили в пустых поездах и метро, пили кофе и разливали энергетики на пол из-за сильной тряски. Они обсуждали все, что угодно, что хотят и что думают. Даже не друзья — нечто большее и более ценное. Юнги привычно открывает свою раковину только для него, Чимин охотно протягивает руки, не позволяя назойливым морозам заставить прохладные длинные пальцы покраснеть, бережно грея в своей куртке. Они слушают радио по утрам, когда остаются ночевать вместе в чиминовом общежитии, стоят подолгу в подъезде дома Юнги, там вид красивый, и ночью нет никого. Да, влюбился. Юнги не примет, не поймет. Чимину грустно. Он заваливается на диван, уставший и потный от танцев, когда замечает, что Юнги уже уходит. Прощается уже со всеми знакомыми. Юнги хлопает Тэ по плечу и на Чимина смотрит пристально-пристально. — Чего смотришь? — Тихий голос и обхватившие маленькое запястье пальцы. — Пошли. Сегодня у меня. — Тэ поднимает брови, Чимин закатывает глаза и послушно руку Юнги переплетает со своей. Чимин, сидя на подоконнике в подъезде Юнги спустя три недели своего осознания уже устал ждать утра. Мин сейчас спокойно сидит на своей смене, пока Чимин с грустью вытирает слезы на глазах. Рукавом толстовки, сидя в слегка порванной куртке Юнги. Вдыхает его сигаретный запах и любимый сосновый, вперемешку со свежей травой. Сочетание странное, но так манит Чимина. Юнги не пользуется дорогими духами, носит рваные джинсы, широкие футболки, спит много, а Чимин мало. Деревья машут ветками на ветру — их поломал ветер. Чимин натягивает капюшон, решив, что сейчас самое время. В штанах быстро находятся наушники. Чимин распутывает их и потом ловко продевает наушники в уши, включив то, что раньше скрашивало вечера маленьких Юнги и Чимина. Эти слова и фразы, воспоминаниями просачиваются в самую голову, заставляя застрять между легкой грустью и эйфорией, вдохнув аромат ностальгии. От Юнги пахнет лютиками, его черные волосы вечно мешают ему, но он ничего не делает. После того, как Чимин случайно произнес, что ему очень миновы волосы нравятся. Пак же, запустив руку в волосы, после просмотра кусает губы, почти не осознав, как набрал выученный номер. — В чем дело? Что-то случилось? — Нет, я просто хочу услышать тебя. — Айщ. — Юнги смущен. — Я на работе, Чимин. — Знаешь, я смотрю мультики, которые нам в детстве включали только, когда я грущу. — Тихо выдыхает Чимин. — Ты пил сегодня? — Голос Юнги напрягается. Чимин слышит возню и шуршание одежды, но не придает этому значения. — Я не пил, просто устал. А еще, помнишь у вас лютики росли? Так вот, это мои любимые. А… еще я хочу обнять тебя. — На грани слышимости шепчет, зажмурившись. Сердце колотится. — Где ты сейчас? — В твоем подъезде. — Иди домой, прошу. — Голос Юнги потерянный и обеспокоенный. — Нет. Я не хочу. Мне тут хорошо. Пахнет спичками. Чувствую тебя рядом. Мне это сейчас нужно больше всего. — Продолжает шептать Чимин, вытерев упавшую слезу. Юнги сбрасывает. Чимин грустно поджимает губы и задумывается о своих чувствах. Надо что-то делать. Либо рыть между ними пропасть, либо… Додумать он не успевает, как слышит торопливые шаги. Смотрит на время — Без пятнадцати одиннадцать. Это Юнги. Чимин смотрит на эти большие уставшие глаза и бледные губы. Его грудь вздымается быстрее, дыхание стало тяжелее. Бежал. Торопился сюда, к нему. В руках у него букет. Лютики. Желтые. Он сжимает их кончиками пальцев, явно нервничая. Пшеничные волосы снова колышется, стоит только очарованно выдохнуть. Чимин тянет к нему руку и встает с подоконника. Подходит вплотную и касается его губ. Юнги не реагирует. Чимин пальцы в черные волосы запускает, поднимается на носочки, прижавшись так крепко, как давно хотел. — Юнги, ты здесь… Правда здесь… — Чимин волосы свои пшеничные в гнездышко из-за капюшона превратил. Мин смотрит на него, облизнув губы и поправив его волосы. На нем длинная куртка и черные штаны — Чимин безумно влюблен. Юнги улыбки нежной не скрывает. — Чимин, пошли домой. — Парень мотает головой и снова наклоняется, поцеловав губы. Он смотрит на Юнги еще раз и мотает головой, все больше противясь уходить от эйфории. — Не хочу, ты потом не захочешь видеть меня… — Юнги вжимает его в подоконник, цветы в сторону убирает, аккуратно сложив. Опускает руки на талию и потом целует. Сам, по своей инициативе. Чимин обнимает за шею и прижимается, выгнувшись под его руками. Раздвигает ноги и потом чувствуя руку в своих волосах. Вот он, он реален. Его Юнги, его сейчас целует. — Я влюбился. Снова. — Тяжело дыша, произносит Чимин. — Чудесно, — Губы Юнги трогает улыбка. — Пошли домой, Чимин. Лежать на асфальте хорошо, но у нас есть наша кровать. То, как Юнги обобщает то, что раньше было его в то, что это сейчас и его тоже. Сейчас нет «Юнги» и «Чимин», сейчас они состоят в одном предложении. Стянув куртку с толстовкой, Юнги падает на кровать и включает тупые песни на радио, но от этих теплых рук, тянущих за собой, Чимин ощущает себя дома. Прижавшись к Юнги со спины уже более смелее, под тихий смех и мягкий голос, Чимин окончательно убедился во всем.