Игра с огнём

В один момент оказавшись в неизвестном ночном заведении, Яр рассеянно огляделся, едва заметно нахмурился; наиболее привлекающие его столики в самом углу были заняты, а в центре всё светилось, и сверкало, и раздавалось многоголосие пьяного смеха, и девушки в ярких корсетах и чулках, отрабатывающие свою смену, без толики стеснения поддавались рукам и губам оплативших своё пребывание здесь. Яр поморщился от отвращения: кто-то невидимый, вдруг заострив на нём внимание и цепко удержав за запястье, сжал плечи, провёл руками вниз по спине и протолкнул колено между его подогнувшихся ног, практически усаживая на себя. Грубые мужские ладони стянули пиджак, больно впились в горло и вслепую потянулись к тонким губам — Яр не раздумывая укусил его куда пришлось и вывернулся из отвратительных, мерзкий объятий, немедленно сбегая из центрального зала. Яр загнанно дышал, привалившись к стене коридора. Первая чуть приоткрытая дверь оказалась чьей-то гримёрной: огромное зеркало и множественные женские приспособления указывали ему, что он мог остаться и переждать здесь, пока сюда не вернётся владелица этих вещей и не отведёт его к выходу. Яр не рискнул повторить попытку выбраться самому и показаться им всем на глаза. Это был совершенно дурацкий эксперимент — одеться для съёмки броско и вызывающе и прошествовать так по городу, не скрываясь. Сперва он, пожалуй, желал ограничиться одним только режущим глаза кроем и расцветкой пиджаком, но в конечном счёте вдобавок к нему обладал идеальным макияжем — девчонки расстарались на славу — и маникюром, значительно затрудняющим всякое функционирование рук. Длинные волосы до плеч и его телосложение в совокупности со всем этим наверняка давали возможность принять его за миловидную девушку… или же вкусы того в значительной степени опьяневшего незнакомца, из рук которого он едва вырвался, были весьма специфичны. Господи, да он же и сам не помнил, как оказался здесь. Может быть, он тоже был пьян, или некая неведомая ему шутка друзей каким-то немыслимым образом предполагала этот сюжет, или… …дверь в комнату, где Яр отыскал временное пристанище, медленно отворилась. Это была не та дверь, через которую он вошёл и которую запер; она была принята им за стену, и потому он и вовсе не заметил её, когда впервые огляделся, едва отдышавшись от бега. Незнакомец в чёрном — ещё один! — к его чести, не вызывал омерзения, а только страх, и был очень опасен и очень красив, как посчитал Ярослав, только его увидев. Незнакомец усмехнулся хищным оскалом и неторопливо двинулся ближе. Что… чего он хотел? Почему-то Яр не был властен над тем, чтобы отшагнуть в сторону или назад, прикованный, пригвождённый к месту его вожделеющим взглядом. Незнакомец опустился на диван позади — движение обозначил едва слышимый скрип — и мягко, почти невесомо привлёк Яра ближе за бёдра, оглаживая, несильно царапая сквозь тонкую ткань. Тихий шёпот пронёсся по позвоночнику до макушки, когда он приподнялся и выдохнул что-то в загривок. Яра вело — он не различал ни интонаций, ни слов, плавясь в чужих руках. Он видел этого человека только секунду назад, но того взгляда как будто хватило, чтобы околдовать, подчинить, совершенно лишить рассудка… Холодные руки проникали внутрь, под футболку, и прикосновения к животу и груди разливались по телу жидким огнём. Незнакомец всё ещё оставался позади, зрительного контакта не могло быть, но Яра как будто удерживал тот мимолётный, единственный — он успел различить цвет его глаз и теперь концентрировался только на нём. Его словно уносило в неукротимом вихре, названия, имени которого он не знал и которому безоговорочно подчинялся. Теперь обе его руки, невероятно точные в каждом движении, исполненные огня и смертельной нежности, не прекращали вести эту игру. Губы касались волос, шеи, скул, вычерчивая выверенные линии или целуя совершенно беспорядочно… Яр давно не был способен сдерживаться, приоткрыв рот, часто-часто дыша, подаваясь навстречу и потерянно касаясь руками собственного тела, точно пытаясь отыскать незримые следы охватившего его пламени. Вокруг был только непроглядный липкий туман. Яр не различал ничего — ни откидывая голову на его плечо, ни жмурясь в смятении и блаженстве, ни мгновенно переплетая пальцы, когда ладонь прикасалась к ладони. Это было похоже на танец сознаний и чувств. Незнакомец абсолютно завладел его разумом, думал Яр, или потаёнными мечтами, неведомыми ему самому, но только, словно гипноз, эта игра подавляла всякое устремление сопротивляться ей. Если это было ловушкой, Яр не имел ни единого шанса вырваться. Тишина казалась оглушительной; чужое сердцебиение сливалось с его в едином ритме и неразрывно соединяло двоих. Перед глазами было темно — он не имел сил распахнуть их. Руки в чёрных перчатках перехватывали его собственные, сцепленными ладонями вели по груди вниз. Будь у него пистолет, нож, петля, какое угодно средство защиты, оно тотчас выскользнуло бы из трясущихся пальцев, но Яр ничего не имел, Яр только приникал к нему ближе, Яр чувствовал что-то невероятное, оглушающее, немыслимое по силе… Может быть, в этой игре он шёл по самому лезвию. Спустя вечность его развернули за плечи, чтобы снова видеть лицо. Первый поцелуй опалил и воспламенил; крепкие руки, которым Яр необъяснимо беспредельно верил, оказались где-то в его волосах, ощутимо оттянули вниз, открывая ключицы и шею. Что незнакомец видел в нём и кем он был? Яр не мог этого знать. Круг замыкался: он снова находился здесь в чьей-то власти, но теперь Ярослав желал только, чтобы это не прекращалось, пусть оно было болезненным плодом его подсознания, пусть было только иллюзией… Кажется, незнакомец увлёк его куда-то к стене, кажется, вжал в неё лицом, зафиксировав руки, кажется, вновь контролировал каждое движение и вдох, придвигаясь совсем вплотную и чуть отстраняясь, совершенно однозначно толкаясь в него, торопливо расстёгивая ремень и не прекращая обжигающих поцелуев… …Яр очнулся в постели один, тяжело и громко глотая воздух, и вслепую последовал к зеркалу, только затем проснувшись и осознав явь, отделив её ото сна. Остатки не до конца смытого грима на мгновение вернули его в ошеломляющую реальность сновидения. «Игра с огнём» — в версии их с Сашкой дуэта — до сих пор не переставая звучала в голове. Это было в абсолютной степени бессмысленно, глупо, забавно, это было следствием обстоятельств и вынужденного одиночества, только жар внутри всё ещё не рассеивался. Мистер Хайд околдовывающе пел о страсти и тёмных желаниях где-то на грани сознания. Яр вернулся в комнату, снова и снова прокручивая сон в голове, чтобы сколько-то сохранить в памяти. Он знал, что непременно повторит этот образ ещё один раз, когда в этом самом облике — и не суть важно, кто что ему скажет, — приедет к нему в Москву. И они непременно споют это вместе. Наедине. Претворяя в действительность.