Отречение

— Ну же, хотя бы посмотри на него! — Да, посмотри, у него твои окуляры. Мех бросил взгляд на улыбающегося ядовито-зелёного спарклинга, которого покачивал на манипуляторах его брат, но практически сразу же отвернулся. Он направил взгляд бледно-голубой оптики на посеревший дезактивный корпус фемы, который тоже когда-то имел зелёный цвет. Перенесённая болезнь, от которой та так и не отошла, заставляла броню постепенно терять яркость. Неожиданное искрение по понятным причинам не поспособствовало выздоровлению. Сноупис уговаривал её избавиться от беты, говорил, что спарки ещё будут, а здоровье одно, как и жизнь. Упрямая партнёрша не желала слушать, обижалась, и говорила, что искорка уже была, и избавиться от неё значило совершить убийство, а она — не убийца. — всё будет хорошо! Жизнерадостный голос был полон уверенности и веры в лучшее, вот только Сноупис не единожды говорил, что в их жестоком мире не место подобной наивности, что от неё следовало избавляться… — Убери этого спарка, видеть его не хочу. Брат ничего не сказал. Он и Гиггл лишь кивнули, и покинули полутёмый отсек вместе с бетой. Сноупис остался один, сидящий на старенькой платформе, наедине с дезактивным корпусом той, которую любил больше собственного актива. — Сноупис! Его имя из её уст всегда звучало по особенному. Он улыбнулся фем, которая с разбегу бросилась к нему в объятия, повиснув на нём всем корпусом. Сноупис не был против. Корпус фемы, по сравнению с его собственным, весил не так много. Он подхватил неугомонную на манипуляторы, и под звонкий смех понёс её в кварту, ловя на себе весёлые, умиляющиеся и завистливые взгляды соседей. Их жизнь была практически идиллией. Они не были элитой, отнюдь. Но их каста была достаточно высокой для того, чтобы спокойно вести свой актив. Редшайн всегда жалела представителей более низких слоёв общества и постоянно намеревалась кому-нибудь помочь. Сноупис её останавливал. Она не понимала ситуацию, не хотела принимать то, что из-за своей легкомысленности могла навлечь на них беду. Его собственный ранг не был таким уж высоким, чтобы в случае чего выпутать их из серьезных проблем. — Ты заходил за топливом как я просила? Деловито спросила Редшайн, копошась в одной из многочисленных полок. Сноупис, читавший до этого новости на планшете, расположившись неподалёку, также в энергарии, пробормотал что-то положительное. Он оторвался от планшета и стал наблюдать, всё ещё пребывая в своих мыслях. Окончательно очнулся Сноупис только тогда, когда ярко-зелёный манипулятор с прорезями, которые светились алым, поставил перед ним куб с тёплым энергоном. Сноупис задумчиво осмотрел куб и с большим неудовольствием заключил: — Ты не добавила мои любимые вкусовые присадки. — О-о… Что я слышу? Это претензия? Знаешь что, дорогой, медик не разрешил тебе добавлять эти присадки, твои системы ещё слабы. Хочешь травить себя — мешать не буду, так как всё равно бессмысленно, но делай это самостоятельно. Я не буду толкать тебя к дезактиву. — Ты слишком драматизируешь. Редшайн фыркнула и повернулась к Сноупису спиной, сложив манипуляторы на честплейте, прикрыв окуляры и вздёрнув голову. Гордая. Вольная. Воплощение силы, мудрости и вредного характера. Сноупис тяжело провентилировал и отставил свой куб в сторону, смотря в спину Редшайн. Изогнутые крылья необычной формы мелко поддёргивались, выдавая чересчур эмоциональное состояние их хозяйки. Сноупис улыбнулся. Как же она была похожа в такие моменты на спарклинга! Такая хрупкая и милая в своём упрямстве. Он поднялся с места и взял её за плечи. Сначала Редшайн вырывалась, но потом бросила данное неблагодарное занятие и взглянула на Сноуписа, который был выше её. Алые окуляры несколько потемнели от раздражения и обиды. — Послушай, — провентилировав, начал он, — ну я же люблю тебя. Редшайн бросила на него короткий взгляд, и фыркнула. Она это знала. Но ей всегда было трудно смириться с тем, что любовь всего актива был мягок только с ней, а с чужаками и собственными альфами колюч. Она сама воспитывалась в группе, и не знала любви альф, поэтому такое отношение… Делало больно. Хотя ей было неизвестно, почему он так не любил создателей, и предпочитал лишнего не контактировать с окружающими. — Ну, не обижайся… Молчание. — Хорошо-хорошо. Я несколько подожду с вкусовыми присадками. Только не дуйся. — Вот никогда ты меня не слушаешь с первого раза, хотя я всегда права-а-а! Отпусти! Нравоучительную тираду прервал визг Редшайн. Сноупис, ухмыльнулся, и, резко подняв её на манипуляторы, понёс в перезарядочный отсек, сгрузив Редшайн на платформу, и закрыв дверь. *** — Думаешь, Сноупис когда-нибудь примет его? Неуверенно спросила фем. Она была подавлена, её голубые окуляры потускнели от печали, а броня фиолетового с зелёными вставками и желтыми узорами цвета выглядела неухоженной, и имела несколько внушительных царапин. Дезактив её сестры ударил по всем, но особенно, по бондмейту. Сноупис всё то время, пока спарк находился в медицинском центре не имея корпуса, сидел в тёмном отсеке и смотрел вникуда. Пока Гиггл следила за окончательным развитием спарклинга, оставляла энергоотпечатки на документах и решала все прилагающиеся проблемы, Рэймбоулайт присматривал за братом, и за тем, чтобы он не ушёл в дезактив следом за Редшайн. — Как можно не принять такого кроху? Прошептал Рэймбоулайт, наблюдая за тем, как спарк, сунув крошечный манипулятор в энергоприëмник, улыбается. Несмотря на то, что его слабенький пока процессор не мог обрабатывать мелкие детали и запускать сложные мыслительные процессы, спарк всё же задерживал своё внимание на них, и осматривался вокруг себя. Впрочем, взгляду не было за что зацепиться. Специального бетского отсека пока не имелось, поэтому спарка поселили вместе с Гиггл, как той, которая лучше всего позаботится о нём. Серые холодные стены, старенькая платформа с термотканью, одно окно — единственный источник освещения. Цены на электричество в последние время резко подскочили, поэтому электроэнергию стоило беречь. Также, на низком столике рядом с импровизированной колыбелью наблюдалось несколько игрушек и кубов с энергоном, часть которых были на половину полными или пустыми. Издав писк, спарк будто бы выразил несогласие с тем, чтобы двое взрослых трансформеров неотрывно смотрели на него. — Я ходил к брату и спрашивал как назвать спарка. Реакции не получил. — На пару нанокликов воцарилась тишина. Каждый думал о своём. — Он не может оставаться безымянным. — Взволнованно сказала Гиггл, и аккуратно, не желая навредить, провела когтистым пальцем по фейсплейту спарка. — Ему нужно красивое, и звучное имя. — Может быть Нитродрайв? — Нитродрайв… — задумалась Гиггл, а после кивнула, — длинновато, но мне нравится. — Я уверен, что когда-нибудь он станет великим. Реймбоулайт с Гиггл переглянулись, а после перевели взгляды на Нитродрайва и улыбнулись. У него были окуляры, черты корпуса и колëса, как у опи и цвет тоненькой, малосформированной брони от дани. Спарк был безумно похож на создателей, и это внушало надежду, что малыш Нитродрайв сможет растопить опечаленную создательскую Искру. *** — Сноупис… — Реймбоулайт остановился в проходе и взглянул на брата. Он впервые за много времени взял в манипуляторы планшет. Это было хорошим знаком. Оно и ободрило Реймбоулайта: — Твоего спарка зовут Нитродрайв. — Тишина. — Ты против? Сноупис поднял усталый взгляд красивых линз на брата, и молча покачал головой. После этого, Сноупис снова уткнулся взглядом в планшет. Реймбоулайт притушил оптику, и поджал губы. Стресс. Наверняка всё дело в нём. Надеясь, что в конце-концов Сноупис займётся воспитанием Нитродрайва, Реймбоулайт ушёл. В конце-концов, сейчас он не мог уже ничего сделать, кроме как приглядеть за Нитродрайвом, пока Сноупис оправляется.