Песнь цветущей сакуры

1 сентября. Утро. Восемь с чем то - «Мой первый день в новой школе!» - Атсуко подетски улыбнулась и зашла в класс. Её наивность сразу исчезла. Около окна стояла Чиэса. Она размыла всех стоящих рядом одноклассников в глазах Атсуко. Она попятилась назад. - «Больно!» - Атсуко побледнела и вспомнила свои крики в прошлый раз. Тогда она кричала скорее от страха чем от боли. Что их поймают учителя, что обо всём узнают родители, что Чиэса не остановиться и продолжит соблазнять её на грязные дела. - «Наслаждайся,» - властно отвечала Чиэса, поглаживая её клитор. Атсуко белая, как волосы страстной Чиэсы, отступала назад. Она была в смятение и шоке. Чиэса отобрала у неё детство и заставила бояться смотреть в глаза родителям. Она боялась одевать любимое белое платье и чулки, которые возбуждали Чиэсу. Ей пришлось уговорить родителей купить ей школьную юбку длиннее. Это отличало её от всех и заставляло чувствовать неуютно. В новую школу она пришла в любимых чулках. Она хотела убежать, но поздно. Чиэсу обернулась и улыбнулась ей. Всё повториться. Атсука это поняла. Она не может отказаться, или Чиэса отправит запись их грязных игр её родителям. Чиэса сделала тоже, что и всегда. Побледневшая, страдальческим голосом, сказала учителю, что ей плохо и надо домой, чтобы выпить специальное лекарство. Она попросила Атсуко проводить её на всякий случай. Астуко смиренно пошла за ней. - «Я скучала, моя миленькая Атсука,» - властным голосом сказала Чиэса. - «Я тоже, моя госпажа,» - дрожащим голосом ответила я. Она заставляла меня называть её так. Это доставляло ей удовольствие. - «Как обычно в кладовой. Здесь она в подвале. Там темно. Это возбуждает. И ты надела мои любимые чулки. Спасибо. Мне приятно.» - «Пожалуйста, умоляю. Давай не сегодня. Я не готова» - голос Атсуко звучал так, будто она плачет в глубине себя. Чиэса молча ухмыльнулась и спустилась в подвал. Атсуко прижалась к стене кладовой, продолжая тихо рыдать. Сегодня она снова просидит весь вечер в комнате, вря родителям, что у неё болит голова, мечтая проснуться снова наивным ребёнком, думая только о друзьях, которые ждут её, вкусных сладастях и новом сезоне любимого аниме. Чиэса закрыла дверь на замок и подошла вплотную к любимой, вжав её в стеночку. Чиэса впилась своими губами в губы ещё недавно наивной и по-детски весёлой Атсуко. Она была старше её только на год, но по характеру, казалось, что почти на десять лет. Атсуко не сопративлялась. Это было бесполезно. Она покорно открыла свой ротик и впустила язычок своей подружки. Чиэса со страстью и возбуждением напирала на Атсуко, прижав её тонкие ручки к стеночке. Ротик Атсуко наполнялся чужой слюной. Она уже забыла какого это и снова испытывала омерзение. Чиэса уткнулась в её шею, целуя и страстно покусывая. Атсуко старалась проявлять холодность, но внутри неё начинал гореть огонь страсти. Чиэса аккуатно растёгивает блузку и лифчик подружки и сжимает сосок, услышав стон Атсуко. Беловолосая стала нежно ласкать язычком. Атсуко возбуждается и не может больше скрывать это под маской равнодушие. Она хочет свою подружку. Совесть и стыд больше не мешают ей наслаждаться. Чиэса снова впилась губками в губки младшей и коснулась её мокрых трусиков. Атсуко хотела большего. Она хотела доставить своей мучительнице удовольствие. Она залезла своими руками под её белоснежную майку и стала массировать её сосочки. Их языки сплетались в танце. Чиэса отодвинула резинку трусиков Атсуко и провела своим пальчиком по лону. Атсуко дрожала от нетерпения. Она мысленно стонала и просила Чиэсу быстрее проникнуть в неё. Чиэса оторвалась от её губ и стала кусать её спину. Она провела по по внутренней стороне бедра и стала ласкать её клитор. От этого Атсуко простонала. Она всем телом тянулась к пальцем старшей. Наконец, она вошла двумя своими пальцами внутрь и разводит ими. От наслаждения Атсуко оцарапала спину старшей. Чиэса увеличивает темп и вводит третий свой пальчик. Атсуко бьётся в наслаждении, сладко стоня, и кончает, расслабленно падая в объятья Чиэсы. Чиэса ухмыляется, усаживает тяжело дышащую подругу на парту и начинает застёгивать блузку. - «Завтра придёшь ко мне. Устроим ночёвку. Мои родители уезжают. Страстно повеселимся,» - Чиэса рассматривала удовлетворённую младшую щадным, хищным и властным взглядом. Атсуко немного пришла в себя. Она покраснела. Она снова чувствовала себя грязной и слабой. Она ненавидела себя за, что не могла противостоять желанию и возбуждению. - «Понравилось?» - насмешливо спросила Чиэса. - «Чиэса, я прошу тебя,» - Атсуко упала перед ней на колени. - «Перестань использовать меня как игрушку. Я не смогу снова пережить всё это.» Чиэса посмотрела на её напряжённые твёрдые сосочки и похотливо улыбнулась. - «Можем продолжать.» - «Нет,» - отчаяно вскрикнула Атсуко и стала одеваться. Они вышли через чёрный ход. - «Ты почти не изменилась за лето,» - поглащала своим взглядом Беловоласая свою подружку. - «Детское наивное милое личико никуда не делось. Снова подстригла свои красивые рыжие волосики? Зачем? Тебе так идут длинные кудряшки. Они мне так нравятся. Их приятно крутить в руке, пока ты язычком ласкаешь меня. Побледнела. Не помнишь, что ты всё это начала?» - «Не напоминай. От этого становиться ещё хуже,» - глаза Атсуко стали мокрыми и одна слеза потекла вниз, застряв на щеке. Чиэса слизнула её. Атсуко попятилась вниз. Они вышли с узкой улицы на широкую. Чиэса подвела подругу к мороженщику. - «Два вишнёвых мороженых, пожалуйста,» - это были их любимые вкусы. - «Извините, онна, осталось только одно вишнёвое. Остальное дынное,» - продавец был растерян. - «Давайте так. Держи,» - она отдала ей вишнёвое мороженое. - «Спасибо.» Чиэса всегда так делала. Сначала показывала свою власть, а потом вела, как настоящая подруга. Атсуко никогда не понимала зачем. Её удерживает только доказательство её сексуальной связи с подружкой. Если бы ни оно, никакие подарки и душевные разговоры не удержали её рядом с Чиэсой. Скорее Чиэса снова показывала этим свою власть над рыженькой. Они остановились на развилке. - «До завтра, моя сладкая,» - она послала Атсуко воздушной поцелуй, от чего младшая поморщилась. Она побежала со всех ног домой. Скинула портфель около входа, забежала вверх по лестнице, упала в свою подушку и заплакала. Она снова остаётся во всём мире одна со своей тяжёлой тайной и собственной слабостью.