Будни

Кейл просыпается поздно. Лежит, нежась в постели, руки его неосознанно поглаживают уснувшего обеденным сном Раона. Осень приходит тихо и незаметно — сквозь плотно задернутые портьеры льются давно вставшее тусклое солнце и прохладный ветерок. Кейл сладко зевает, лень заползает в каждую клеточку его тела, уговаривая не двигаться, полежать еще немного, еще чуть-чуть на мягких подушках, под пуховым одеялом, и осознание того, что он может поддаться этой лени без каких-либо последствий приятно греет. Так что Хенитьюз, лениво скося глаза на часы и удостоверившись, что стрелка давно уже переползла за час дня, удобнее укладывает голову и снова закрывает глаза. В следующий раз его будит выспавшийся энергичный Раон, принявшийся топтаться тяжелыми лапами по животу.  — Человек! — весело кричит он, — человек, вставай! Кейл жмурится и стонет, но скорее для приличия, потому что свою норму сна он уже выспал, и самочувствие его вполне приемлемое. Так что, потратив еще пару минут на бессмысленное и очень приятное лежание на кровати, Хенитьюз полусадится, упираясь спиной в груду подушек.  — Человек, я хочу сегодня погулять, — Раон, смешно возясь, устраивается под боком, смотря огромными голубыми глазами, — или опять кого-нибудь ограбить! Кейл вздыхает.  — Мы уже грабили в этом месяце, — терпеливо говорит он, почесывая дракону спину.  — Но, человек, мы не так уж и много взяли! Всего-то несколько миллионов, — капризно дуется Раон. Когда дело касается денег, он, как и подобает настоящему дракону, готов стоять насмерть. Кейл слабо улыбается. Его не может не радовать, как быстро растет этот ребенок, растет здоровым и сильным, способным защитить Хенитьюза от будущих проблем. И не то, чтобы сам факт здорового роста его радует больше, чем сила, которую дракон приобретает с каждым днем. Он окончательно просыпается. Садится на кровати, сладко потягиваясь, до хруста в плечах и спине, ведет головой из стороны в сторону, разминая застывшие мышцы. Как всегда, без стука, входит Рон с подносом, на котором сиротливо стоит привычно-ненавистный лимонад, и так же привычно-недовольно Кейл его выпивает.  — Господин, — говорит Рон с привычной тщательно выверенной долей уважения и легкой безобидной насмешки, распахивая портьеры и впуская в комнату неясный осенний свет, — обед готов. Кейл кивает.  — Мы можем прогуляться до нашей подземной виллы, — предлагает он, одеваясь, — поиграешь с Он и Хон. Кончено, всем понятно, что «прогуляться» значит телепортироваться из одной точки в другую, но само предложение вообще двинуться куда-либо глубоко поражает. Раон торопливо кивает головой.  — Ха, я знал, что ты согласишься, человек! — кричит он, разом позабыв про инициативу ограблений, и иногда ему действительно не хватает усидчивой внимательности. Кейл пусто кивает и направляется в столовую. За столом как обычно сидит семья в полном составе — граф, графиня, Басен и Лили. Кейл здоровается, садясь за свое привычное место. Слуги вносят первую перемену блюд. Какой бы хорошей женщиной не была Вайолан Хенитьюз, но совместные приемы пищи она всегда организовывает с истинно-аристократическим снобизмом, следя, чтобы столовый этикет строго соблюдался. Впрочем, это не мешает ей закрывать глаза на ошибки в манерах своих домочадцев с таким же истинно-аристократическим тактом.  — Как спалось? — спрашивает граф Дерут между первой и второй сменой блюд.  — Хорошо, — односложно отвечает Кейл, крутя в руке бокал со сладким (наконец-то) морсом, — мы съездим сегодня на прогулку. Граф кивает.  — Возьми с собой Рона обязательно, — говорит графиня, — и что бы ты хотел на ужин?  — Спасибо, но я поужинаю там, — вежливо отказывается Кейл, — однако я вернусь завтра. «Человек, человек, король хочет с тобой поговорить», — в голове раздается голос Раона. Молодой Хенитьюз морщится. Их Величество Альберу Кроссман по устоявшейся традиции звонили либо чтобы доставить проблем, либо чтобы этими же проблемами огорошить. Не сказать, что видеть его прекрасное лицо было неприятно (круги под королевскими глазами от напряженной работы очень благотворно влияли на настроение Кейла), но он уже настроился на месяц беспросветного, бесстыдного безделья.  — Кстати, я уже подумываю отойти от дел, — вдруг ни с того, ни с сего заявляет граф Дерут, играясь с ножкой бокала. Кейл замирает, сжав столовые приборы в руках. Он очень осторожно глядит на отца, но тот не выглядит как человек, решивший пошутить. Графиня Вайолан тоже удивительно серьезна, как и младшие.  — Ты еще полон сил, отец, — медленно и с опаской говорит Кейл, продолжая трапезничать. Ему кажется, или он слышит едва слышный смешок от Рона за спиной.  — Верно, но я уже подумываю ввести в курс дела своего наследника, — улыбается граф. От этой улыбки Кейла бросает в дрожь. Он чувствует, что такая улыбка ни к чему хорошему не приведет. Перед глазами вдруг ясно встает картина ускользающей жизни радикально-бесполезного бездельника, и это так пугает, что Кейл будто бы сглатывает. Но нет. Так не должно быть. Басен же наследник, верно? Но почему такое мерзкое предчувствие.  — Разве Басен не знает достаточно? — стараясь говорить ровно, спрашивает Кейл. Граф собирается уже что-то сказать, как неожиданно его прерывает Рон.  — Прошу прощения, господин, госпожа, — он кланяется, подходя ближе, — но молодого мастера на разговор вызывает король. Граф досадливо хмурится, когда Кейл, вдруг остро почувствовавший необходимость ответить Альберу на вызов, встает из-за стола, коротко кланяется в знак извинения и подозрительно быстро идет прочь. Так подозрительно быстро, что это больше похоже на беспардонное и постыдное бегство, на что не забывает указать посмеивающийся Рон, спеша следом. Кейл кидает на него усталый взгляд, возвращается в комнату, где Раон уже держит сферу для связи. Кейл садится в кресло у окна и подключается.  — Ваше Величество, солнце и звезды нашего королевства, — растягивает губы Кейл в действительно искренней улыбке. Их Величество, заметивший это, напряженно замирает. Судя по обстановке и едва-заметным кругам под глазами, он в своем личном кабинете в спальне, довольно неплохо отдохнувший.  — Кейл, все в порядке? — настороженно тянет Альберу, этот ублюдок, внимательно осматривая собеседника.  — Все более чем замечательно, Ваше Величество, — все еще улыбаясь, все еще искренне улыбаясь, говорит Кейл, — зачем звонили? Альберу, все еще подозрительно щурящийся, вздыхает.  — Хочу тебе сказать, — тут уже его губы растягиваются в той самой мерзкой улыбочке, которая так идеально копирует его собственную, — что у меня хорошие новости. Кейл стягивает шейный платок, расстегивая пару верхних пуговиц, откидывается на кресло в терпеливом ожидании.  — Я внимательно слушаю, — привычно противно вежливо говорит он, и это… расслабляет Альберу. Он тоже ослабляет воротник мундира, отзеркаливая расслабленную позу.  — Наши дорогие аристократы так давно не видели героя войны… — с сияющим лицом продолжает король, — так давно, что на меня тоннами сыпятся просьбы устроить в твою честь прием. Кейл морщится.  — Нет, — по деловому отвечает он.  — Когда я говорю, что на меня тоннами сыпятся просьбы, Кейл, — тихо и нежно мурлычет Альберу, загоняя визави в угол, — это значит, что они буквально в каждой моей корреспонденции. Каждой, мой дорогой младший названный брат.  — Нет, — все еще пытается откреститься Кейл, — при всем уважении, у меня так много дел… Раон, устроившийся позади сферы, удивленно округляет глаза.  — Значит, мы все-таки будем грабить? — весело спрашивает он, чем с потрохами сдает. Альберу из того сорта людей, кому дай одно слово, и он выстроит всю картину без единой промашки, из того сорта людей, что могут вовремя сделать правильные выводы, а когда дело касается такого непостоянного, непредсказуемого человека как Кейл, Альберу может просчитать каждую возможность, каждый жест, чтобы быть готовым ко всему. Так что да, он с привычной легкостью определяет, что Кейл как обычно врет и не краснеет.  — Золотая табличка, — применяет он тяжелую артиллерию, но Хенитьюз уже давно не стоит так дешево. Король тоже это понимает. В конце концов, столько лет бок о бок, он может понять Кейла по едва заметному изменению положения уголка губ или брови, по положению пальцев, по развороту плеч — они притерлись друг к другу, обтесались, и их язвительно-доверительные отношения стали… привычными. Тогда Альберу прибегает к другому методу. Он вздыхает, прикрывая глаза, зная, что в обычной ситуации оказался бы в заведомо проигрышном положении.  — Что ты хочешь? Кейл ухмыляется.  — Я хочу, чтобы меня не было на этом приеме, — говорит он заведомо провальное требование, чтобы потом выторговать то, что действительно нужно. Например, чтобы когда Чхве Хан в следующий раз разрушит дворец, Кейлу об этом даже не сообщали. Или когда Раон напугает милых дворцовых дам внезапным сквозняком или очень смешной шуткой в виде бренчащих по коридору лат, ему ни словом ни намеком об этом не дали понять. Год. Целый год. Кейл предвкушающее улыбается этой мерзкой улыбкой, которая так походит на улыбку короля. «Человек, ты опять так улыбаешься!» — восторженно кричит Раон, в этот раз мысленно, что наводит на определенные мысли. Например, что его маленький дракон восьми лет отроду научился хитрить.  — Мне тут в руки недавно документ попал, — тянет Альберу, наблюдая со злорадным удовольствием, как меняется выражение его младшего, — очень интересный. Глаза Хенитьюза насторожено сужаются, сложные и глубокие, цвета бренди в свету золотого огня свечей.  — Не тяни, — раздраженно говорит он.  — Недавно граф Хенитьюз подал официальный запрос на изменение геральдического древа семьи. Ну, знаешь, запрос на наследование. Вот тут Кейл откровенно трусит. Он подбирается, вжимается в кресло, смотрит так, что Альберу почти становится его жалко. Почти, потому что этот ублюдок выпил у него слишком много крови. И нервов. Он никогда не забудет глаза слуг, заставших своего тогда еще наследного принца за нервным, исключительно здоровым смехом в пустой комнате с трясущимися руками, сжимающими бутылку вина. О, как же король ловко научился откупоривать вино всего лишь за год знакомства с Кейном Хенитьюзом.  — Ранее он уже подавал подобный запрос, ты знаешь, — тянет Альберу, — обычно подобные запросы удовлетворяются автоматически, так как подобная система всего лишь пережиток прошлого, и уделы сами решают свои права наследования. Однако когда дело касается тебя, — он с нажимом произносит последнее слово, — все под моим строжайшим наблюдением. Кейл вздыхает. Трет руками внезапно разболевшуюся голову.  — Потеряешь этот документ, и я приду, — сдает он позиции, потому что чуйка его никогда не подводила. Он безмерно уважает графа Хенитьюза и его способы вести дела, однако свою беззаботную жизнь он уважает больше. Как и то, что Альберу мог заставить его прийти на прием другими способами, потом выторговывая очередную просьбу этим документом, но предпочел все-таки помочь своему младшему названному брату.  — Как пожелает звезда нашего королевства, — издевательски тянет король, и Кейл отключается. Раон, видя, в каком положении Кейл, тут же падает ему на колени, трется головой о живот.  — Человек, я тут подумал, сегодня можно обойтись и без ограбления, — говорит он, смотря своими пронзительными голубыми глазами. Кейл кивает. Через час они уже на вилле. Вообще, это место Кейл считает все-таки своим первым домом, но уже две недели как гостит в родовом поместье, навещая родных. Он привычно всем кивает, не отвлекая тренирующихся, и уходит наверх, в свою комнату. Садится у окна в кресло-качалку, накрываясь пледом, оставляя Раона играться с Он и Хон, и, наблюдая, как играется свет на поверхности расцвеченного узорами пола, неловко перепрыгивая то на стол, то ему, Кейлу, на руку, засыпает под мерное раскачивание. Недолгий сон помогает ему справиться с дневным стрессом, так что за совместным шумным ужином он в довольно неплохом расположении духа. Котята, как всегда бойкие, то и дело что-то говорят, на что им отвечает вцепившийся в огромный кусок мяса Раон. Кейл подкладывает незаметно им овощи, потому что — да, сбалансированное питание это важно. Чхве Хан, расположившийся через два стула, что-то рассказывает про тренировки и достижение подопечных, лучась довольной улыбкой. Кейл, как обычно, слушает и внимательно, и вполуха одновременно, наблюдая за традиционной суетой, когда на слух ему цепляется знакомое слово.  — Что ты сказал, Чхве Хан? — мягко переспрашивает он, оторвавшись от вина.  — Ах, Кейл-ним, — говорит Чхве Хан, радостно сверкая чудесными темными глазами, — я говорю, что недавно король вызывал графа Дерута на разговор — я краем уха слышал, как раз в то время был во дворце. Они обсуждали какие-то документы… ах, и еще недавно мне пришло приглашение на прием. Остальные его бурно поддерживают. Кейл моргает. Смотрит на Рона, улыбающегося своей привычной нервирующей улыбкой.  — Раон, — зовет он.  — Что такое, человек? — хихикает Раон.  — Хочешь ограбить сокровищницу? — все еще мягко спрашивает Кейл, отпивая еще вина. В конце концов, сокровищницу королевства Роан им еще не приходилось обчищать.