Heart of Gold

      Когда он впервые оказался у костра, Феликс не поверил тому, что увидел.       Выжившие сидели небольшими группами, но все были обращены к одной — она играла на гитаре и пела. Он слышал эту песню и раньше — Нил Янг нравился не только американцам, да и кантри слушали не в одной лишь Америке. «Heart of gold» — про человека, который странствует по всему миру и ищет… Доброту, надежду, свет.       Отбески огня сияли на локонах ее золотых волос. Ее пальцы били по струнам, но выходило так нежно. Наверное, это ее голос так действовал на всех; на него в том числе.       Когда прозвучал финальный проигрыш и повисла пауза, Феликс пришел в себя. Чувство, которое он призывал каждое мгновение в этом кошмаре их погонь, неудач и боли.       Но впервые ему не хотелось покидать этот сон.       Дуайт, с которым они сбежали из последнего испытания, выступил из-за его плеча и направился к костру с гордой усмешкой.       — Ребята, это Феликс. Отлично разбирается в технике, многим из вас бы поучиться экономить материалы, как умеет он.       — Так, умник… — Угрожающего вида мужчина утер нос, поднялся и тяжело хлопнул очкарика по плечу, заставив пошатнуться. А потом сгреб его в охапку, применяя профессиональный захват. — Лекции почитаешь потом, сейчас все отдыхают.       — Ладно, Дэвид, л-ладно, отпусти!       Девушки, что сидели вокруг костра, засмеялись, сводя на нет эффект всей его напускной агрессивности. Звонче всех смеялась та, что пела — она сложила руки на обечайке гитары, щурясь от улыбки. Если бы испытания, в котором все они участвовали против воли, Феликс бы подумал, что эта девушка счастлива здесь.       Он не заметил, как другая подошла, ткнула его в бок и скрестила руки на груди, глядя на него, хоть и снизу-вверх, но с каким-то вызовом. Даже превосходством.       — А ты что умеешь?       Замешкавшись, он почему-то вспомнил свое портфолио и проекты, только начавшие отстраиваться.       — Нет, не в прошлой жизни, — она мотнула головой, указывая на кого-то из сидящих. — Вон, Клодетта ботаник, теперь всех лечит и остальных учит. Дуайт распределяет работу и помогает новеньким осваиваться. Что ждать от тебя?       «Чинить» было бы слишком простым ответом, поэтому он сказал после короткой паузы:       — Планировка этих мест не поддается логике, но в деталях все-же опирается на реальный мир, каким мы его помним. Я подметил много особенностей. Это должно помочь.       Девушка приставила палец к подбородку.       — Ну да, многие теряются, когда оказываются в незнакомом месте. И водить этих уродов за нос станет проще. Принято! Я Фэнг Мин, кстати. Жду-не дождусь, когда поделишься открытиями. Здесь чем больше знаешь, тем чаще удается уцелеть.       Она уже развернулась, чтобы вернуться к костру.       — Подожди.       — М?       — А что умеешь ты?       Все так же держа руки скрещенными на груди в позе спокойного превосходства, Фэнг Мин улыбнулась уголком губ.       — Я чиню тихо. Вам, анти-стелсерам, такое и не снилось.       Эти ребята всегда помогали друг другу. Никто не оставался во тьме и боли, никто не оставался позади — и Кейт всегда шла на спасение, чтобы потом прикрыть раненых, едва не отправившихся в ненасытную пасть Сущности.       Феликс старался действовать рационально и не рисковал без необходимости. Благодаря им, действовавшим как единая команда, отлаженный механизм, ему открылись большие возможности, чем нежели он бы остался один — навыки, знания, общение. Каждый из них был уникальным человеком, со своей историей и опытом, из разных стран и семей, но всех их объединяла надежда. Идея, что все это — не зря, что еще немного — и кровь и боль останутся позади, что в один момент они проснутся — и жизнь снова станет нормальной, и они соберутся в каком-нибудь баре, посмеяться над всем, что тогда будет казаться всего-навсего общей галлюцинацией.       И Кейт была этой надеждой. Струной, натянутой между кошмаром и реальностью. Птичкой, своим пением напоминавшей о радости и счастье — о свете, которого каждому здесь так не хватало.       Еще тогда, в настоящем мире, после долгих лет обучения, поисков родителей, трудоемких проектировок — Феликс думал, что потерял его и никогда не почувствует вновь.       Когда все разошлись после очередного побега, Кейт осталась у костра, перебирая струны, наигрывая что-то нежное и неторопливое. Находясь в своих мыслях, она смотрела куда-то сквозь пламя, в пустоту и темноту впереди.       Услышав шум позади, она вздрогнула и обернулась. Феликс замер, столкнувшись с ее взглядом: испуганным, отчаянным, почти детским. Ему не нравилось видеть ее такой, но быть, хоть и не нарочно, причиной ее настороженности казалось невыносимым.       — Прости! — он сделал шаг назад. Слова никак не приходили на ум, и от обычной собранности не осталось и следа. Ну почему это произошло, и именно перед ней? — Прости. Просто… Ты редко остаешься одна. Может, тебе нужна компания.       Кейт глубоко вдохнула, успокаивая разогнавшееся сердце. И рассмеялась.       — Ничего, красавчик. Музыканту всегда нужны слушатели. Садись, можешь даже заказать что-нибудь, только в следующий раз не подкрадывайся со спины.       Она продолжила играть — уже бодрее и громче, какой-то фолковый мотив, помня, откуда Феликс родом. Как она помнит столько мелодий? Это выглядит так, будто ей не составляет труда переставлять пальцы на жестких струнах.       Играя, она молчала. Прикрыла глаза, покачивая головой в такт, и улыбалась — музыка была ее душой, как она сама говорила. Феликс смотрел на нее и чувствовал себя счастливым. Каждый раз, как им приходилось делить роль добычи, она следила за новенькими, как заботливая старшая сестра, а он в свою очередь делал все, чтобы прикрыть и защитить ее. В непрекращающемся цикле сломанных движков, заброшенных зданий и ненасытных монстров у него появился новый смысл, ведь если с ней все в порядке — значит, все хорошо, все наладится, и она еще не раз споет об этом для всех остальных.       Они просидели так не меньше часа, и песни не заканчивались, но стали больше похоже на медлительные, трогательные колыбельные.       Тогда он и решился прервать тишину — ему хотелось знать это сейчас.       — Тогда, в прошлой жизни... У тебя был кто-нибудь?       — Конечно. Моя музыка, и мечта объехать весь мир.       Феликс усмехнулся.       — Я имел в виду кого-то особенного. Возможно, парень или жених?       — Феликс.       — М?       Она склонилась к нему. Ее лицо было так близко, он мог рассмотреть каждую ресницу.       Ее губы коснулись его губ.       Он никогда не был так счастлив.

***

      — Он вернулся? — первое, о чем спрашивает Кейт, едва восстановив рваное дыхание.       И все тут же замолкают.       — Понятно, — Кейт порывается встать, без определенной цели, в порыве действовать, делать хоть что-то, но Клодетт обняла ее за плечи, удерживая и снова усаживая перед костром.       — Пожалуйста, подожди, нужно перевязать, — неловко шепнула она, и голос дрожал от стыда и невозможности сказать то, что Кейт хотела бы услышать.       — Ты выбралась!!       Мэг рванулась и едва не налетела на них обеих, но Девид вышагнул ей навстречу и подхватил на плечо, поймав практически в прыжке.       — Полегче, полегче! Дай ей прийти в себя, Рыжик.       Кейт устало улыбнулась, потрепав ее, полу-свисающую, по голове, но только подняла руку, как согнулась и зашипела от боли. Клодетт бережно помогла ей снять потрепанную и иссеченную порезами косуху, тут же переходя к обработке ран.       Мэг с влажными глазами уселась с другой стороны, поддерживая и помогая в лечении — навык, который каждый из них обязан был освоить. Кейт легла на бревно и казалась безразличной. Она уцелела, она теплая и живая, здесь, «дома», но у Мэг дрожали руки.       Она вспомнила мать, не встававшую с постели, не покидавшую постель, в ожидании новой и новой дорогой операции — такую же пустую и безразличную.       — Кейт…       Кейт всегда была солнцем. Разве солнце может погаснуть?