Фотография

Союз был явно не в себе от злости на Рейха, эта детская обида сжирала его изнутри до сих пор, но взгляд его оставался спокойным. Союз вдруг резко поднял руку в сторону немца и... Несмотря на ту боль, что кошмарно терзала Союза каждый день, напоминая о том роковом дне его детства - первом предательстве Рейха. Савелий был готов разорвать его в клочья и ломать всё, всё у него было перед глазами, но его рука вдруг медленно опустилась вернувшись в базовое положение. Мужчина восстанавливал дыхание пытаясь усмирить своё сердце от недавно подскачившего адреналина. — Лучше бы ты правда сдох.. Ещё тогда в детстве. Таких как ты нужно уничтожать пока маленькие. Хорошо ещё сыновья твои нормальные.. Это ему напомнило о том самом дне... Мрачное небо нависало над старым домом на окраине Берлина. Снаружи было тихо, но внутри, в небольшой комнате с потрёпанной мебелью, два силуэта сидели напротив друг друга. СССР, одетый в привычное серое пальто, с неподвижным лицом наблюдал за Рейхом, который нервно тер пальцами край рукава своего мундира. – Ты понимаешь, что это всё не закончится просто так? – спокойно, но твёрдо произнёс СССР, его глаза блестели словно сталь. Рейх вздрогнул, но ответил почти сразу, срываясь на едва сдерживаемый шёпот: – Я не... Это не моя вина! Всё пошло не так, как я планировал! Я... Я лишь пытался... – Пытался? – СССР склонил голову набок, его взгляд был пронизывающим. – Пытался завоевать мир, уничтожить миллионы людей, стереть с лица земли то, что тебе не принадлежало? И теперь ты хочешь продолжать оправдываться? Рейх отвернулся, его плечи опустились. Это были не просто слова — это был груз, который он сам возложил на свои плечи. В этом зале не было места оправданиям. – Я не думал, что всё зайдёт так далеко, – тихо прошептал он. – Я хотел силы. Я думал, что могу контролировать всё. Но... но теперь это всё раздавило меня. Союз мог лишь молчать. Он не верил в пустые оправдания. Каждый шаг, каждая победа, каждое разрушение – это всегда был выбор. И у каждого выбора были последствия. – Ответственность, Рейх, – сказал он после долгой паузы, – это то, что ты не сможешь сбросить с себя. Ты стал чудовищем, ты разрушил всё, что касалось твоих рук. И теперь твой долг — принять это. Признать. Смириться. Ты понимаешь о чём я говорю? Рейх поднял на него взгляд, полон отчаяния. Его голос звучал словно крик утопающего: – А как ты? Ты сам безупречен? Ты думаешь, что ты не такой, как я? Коммунист нахмурился. Тень раздражения промелькнула на его лице, но он быстро взял себя в руки. – Я никогда не говорил, что я безупречен, – тихо ответил он. – Мои ошибки — мои, но я не отрекаюсь от них. Я учусь на них. Исправляю. А ты бежишь. Бежишь от неизбежного и уже всем абсолютно понятного. Ты виноват, но почему ты не хочешь этого понять? Эти слова были как удар. Фриц закрыл глаза, сжав кулаки. Тишина повисла между ними. Оба понимали, что это был не просто разговор. Это был суд. Суд над прошлым. Суд над теми, кто забывал об ответственности за свои действия. Наконец, Рейх с трудом выдохнул: – Что мне делать? Как жить дальше, когда на тебе этот чёртов груз?.. Что они со мной сделают?.. СССР немного смягчился. Его голос звучал уже не столь жестко, но по-прежнему уверенно: – Для начала признай свои ошибки. Перестань оправдываться. Начни строить что-то, что сможет хотя бы частично искупить то, что ты разрушил. Ответственность – это не только признание, это действие. Немчура посмотрел на него, в его глазах читалось сомнение, но помимо этого была видна слабая надежда. Надежда на прощение этим миром. Он медленно кивнул, будто соглашаясь не только с Союзом, но и с самим собой. За окном всё так же тянулся холодный зимний день, но внутри комнаты что-то изменилось. Это была не примирение, не прощение, но первый шаг. Шаг к тому, чтобы нести свой груз до конца.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ