Бутылка недопитого вина.

      Сидя на краю крыши Чимин успокаивается от долгой истерики. Слезы засыхают, глаза начинают слипаться и чувствуются отёки под глазами. Шмыгая носом, Чимин, медленно моргая смотрит на рассвет. Горло болит от криков, поэтому Пак часто сглатывает. Он улыбается, смотря на ещё самые первые лучи солнца. Улыбается несмотря на снова накатывающую истерику, на ком в горле и сломанную пополам душу.       Чонгук был для него самым родным человеком на этой Земле. Во вселенной. Когда вокруг ни стало никого, он стал единственной опорой. Чонгук стал первым во всем. Вместе с ним он впервые забрался на мотоцикл и разогнался до двухсот пятидесяти километров в час. На том же мотоцикле он впервые поцеловался с ним на окраине города, в тот самый час перед рассветом. Облокотившись на этот же мотоцикл он занялся замечательным сексом. Самым первым. В тот час перед рассветом он почувствовал себя самым любимым.       Вспоминая все это Чимин всё ещё улыбается.       Чонгук разбился насмерть в тот самый час перед рассветом на том самом мотоцикле, разогнавшись до двухсот пятидесяти километров в час, ехав к нему, к Чимину на день рождения.

» — Аллё? Чонгук, ты уже приехал?» " — Чимин… Это Юнги.» " — Юнги? Что-то случилось? Почему ты звонишь с номера Чона?» " — Чимин, послушай, пообещай сильно не нервничать» " — Что случилось? Что там за шум? Что с Чонгуком?!» " — Чимин… Чонгук он… Он разбился. Он умер на месте. Выехала какая-то машина на встречку и… У Чона было мало шансов. Господи, Чимин, я сейчас приеду… Ты слышишь? Для Чимина день рождение превратился в дату разбитой души»

      Юнги стоял позади всё это время. Он находился на крыше с самого начала. Он приехал к Чимину, и видя, как тот вышел из своей квартиры и пошёл на вверх, то последовал вместе с ним. Он находился всегда рядом, впитывал каждый вопль, каждую мольбы и не сдерживая слёзы плакал. Он к Чимину не подходил, знал, что сделает только больнее, давая ему освободиться и облегчить свою боль, но всегда был рядом.       А Чимин… Чимин ощущал взгляд за спиной, но ему было конкретно плевать, когда истерика перекрывает глотку, а глаза не видят из-за скопившихся слёз. Принял это за должное. Ему даже от этого легче, что он не один. Что не один чувствует боль от потери человека, но никак не реагирует.       Юнги все-таки решает подойти к сидящему Чимину. Садиться рядом с Чимином и ставит между ними бутылку красного вина. Пак даже не вздрагивает. Он этого ожидал. Ждал. Повернув голову в сторону Мина всё с той же улыбкой Чимин кивает, благодаря за моральную помощь, что тот находится рядом когда это надо, не давит, когда это надо и поможет, когда почувствует, что этот действительно нужно.       Открыв бутылку Юнги протягивает её Паку, чтобы тот сделал первый глоток. — Знаешь, — первый начинает разговор Чимин, — я починил тот мотоцикл. От него правда ничего не осталось, когда его отнесли в ремонт, и мне сразу сказали, что лучше купить новый, но… — отхлебнув вина, Чимин тихо зашипел от первого глотка, что обжог горло. — Я ничего не хотел слушать. Я отдал за него два раза больше на ремонт, чем мог бы купить в магазине.       Юнги прикрыл глаза, зная, какая это больная тема разговора, но ничего не говорил, потому что считал что на его месте поступил бы также. — Вчера днём мне позвонили и сказали, что мотоцикл готов, — сделав ещё один глоток, Пак уже не сморщился, вошедший во вкус, и дал бутылку Юнги, чтобы тот тоже не отставал, — Я приехал моментально. Когда мне показали мотоцикл я сразу же увидел, что практически все детали были новыми. Но… Это было не удивительно, так как я буквально принес им груду металла из которого хрен было что построишь. Всё, что в нем осталось старого, это потёртая сидушка, колёса, и ещё что-то. Знаешь, я особо в мотоциклах не разбираюсь, но когда я увидел гравировку «JK» сбоку, я понял, что все сделал не зря.       Свет лучей слепил глаза и когда Юнги повернул к нему голову, то увидел как блестят слёзы в глазах Чимина. Тот смотрел на него в ответ и в груди что-то застукало. Казалось время остановилось, и все проблемы стали незначительными. Больше всего Юнги не хотел совершить ошибку. — Буду ли я жалеть, если поцелую тебя? — Чимин все ещё смотрел на Юнги своими покрасневшими глазами, улыбался, и кажется даже не смутился своего вопроса. Он также боялся совершить ошибку. — Чтобы ты не решил, я всегда буду рядом с тобой.       Не долго думая, Чимин все-таки решился на этот шаг и потянулся к Мину, ну, а тот и не отставал, раз увидел зелёный свет. Поцелуй получился слишком быстрый, размазанный, со вкусом слёз и боли. Чимин хватался за Юнги как за спасательный круг. Быстро отложив вино в сторону, Юнги подхватил Чимина и тот сел тому на колени особо не смущаясь стометровой высоты сзади. Доверяет.       Холодные маленькие ладошки гладят лицо Мина, переходят на волосы, оттягивают, потом также желеют, что принесли боль. Пододвигаясь ближе Чимин хочет слиться с Юнги, раствориться.       Воздуха категорически не хватает и поэтому приходится отрываться, выдохнуть, вдохнуть и снова слиться. Стукаться носом, кусать губы, глотать общую слюну, играться языками исследовать рот и проходить по идеально ровным зубам, ощущать вкус вина и передавать друг другу вибрацию стона.       Чимин спускает руки на плечи, сминая черную толстовку, а после приглаживая. Он поднимает свои ягодицы и снова опускает, потому что не может сдержать свою волну эмоцию, чем вызывает тягучий стон у Юнги.       Чимин тянет руки к толстовке и отрывается от поцелуя, соприкасаясь лбом с Юнги смотря вниз как его возбуждение соприкасается с ним и от этого прикусывая губу. — Я чувствую себя предателем.       Чимин глубоко дышит, и чувствует, что сейчас снова заплачет, но два пальца поднимают за его подбородок голову, и заставляют посмотреть в глаза напротив. — Эй, — Юнги смотрит на скопившиеся слёзы в глазах и улыбается, искренне так, до покалывания на кончиках пальц, — Помни, Чонгук будет счастлив, если ты чувствуешь себя хорошо. Возможно, мы с тобой совершаем огромную ошибку, но ведь… Кто если не мы её сможем исправить? Я буду всегда рядом, потому что пообещал Чону, что не оставлю тебя. И если ты сейчас захочешь остановиться, я приму и пойму твой выбор.       Чимин слишком засмотрелся на улыбку Юнги. Он никогда её в жизни не видел. Мин всегда ходил серьёзный, как статуя, и сейчас, когда он засверкал ею — Чимину стало легче на душе. Подняв взгляд, Пак легонько кивнул, вновь захватив края кофты и потянул наверх.       Юнги взял Чимина под руки, прижал к себе, и Чимин ощутил, какая горячая плоть у Юнги, от чего Чимин выдохнул прикрывая глаза. Мин развернувшись, оказавшись спиной к обрыву, кинул кофту куда-то на пол крыши, а после встав вместе с Паком он уложил его на эту самую кофту.       Возбуждение только сильнее давило, и Пак, стоная, выгибал шею и сводил колени вместе. Имитируя движения, чтобы как-то облегчить боль Чимин хвастался за голые плечи и молились Юнги уже избавиться от штанов, чтобы освободиться и не мучить обоих.       Футболка Чимина улетает непонятно куда и Юнги начинает целовать лицо, чувствуя своим голым торсом горячий живот и руками начиная поглаживать рёбра. Проходя поцелуями от скул, по шее, проводя мокрую дорожку к груди и облизывая чувствительные соски, Юнги закатывал глаза от очередных стонов, при этом пытаясь не глядя разобраться с бляжкой на джинсах, иногда задевая возбужденный до предела орган Чимина, что сбивало дыхание окончательно.       Наконец, услышав заветное «дзынь» оповещающий о том, что бляжка расстегнулась, Юнги, не медля, расстегнул пуговицу с шириной, слушая недовольное пыхтение где-то вверху, а потом облегчённый вздох, когда Юнги потянул джинсы вместе с бельем вниз, освобождая налитый кровью орган. Юнги не долго думая мягко охватывает вставший член, и медленным движением начинает надрачивать, получая прерывистый стон, от Чимина, что кажется подавился воздухом от резких ощущений.       У Пака уже начал выступать пот на лбу, несмотря на то, что летним утром на улице ещё немного прохладно.       Избавившись наконец от джинс, Юнги тоже облегчённого вздохнул от некой свободы, но увидев потемневшие глаза Пака на то, как то на него смотрит, у Юнги спёрло дыхание. Нависнув над Чимином и встретившись с ним взглядом, Мин слушал учащенное дыхание, что проходил по его лицу, смотрел в темно-карие глаза где Мин ощущал нежность, верность, доверие, согласие, благодарность и ни капли страха и сомнения.       Потянув пальцы ко рту Пака, тот их смело облизнул с ухмылкой на лице, также не отрывая взгляда от Юнги и читая его как открытую книгу. Солнце поднималось всё выше и выше, поэтому Чимин лежал под солнечными лучами, чувствуя тепло, а Юнги смотрел на это чудо творение, окрашенное в свете лучей.       Чувствуя теплый язык и большое количество слюны во рту Пака, Мин невольно облизнулся, наконец вытаскивал пальцы и подставляя ко входу. Чимин закусил губу, все ещё смотря с улыбкой на Мина, сдерживая стон от того, как все происходит медленно, тягуче. Но Чимин и не торопиться, он хочет ощутить весь спектр эмоций, почувствовать эту грань между нежностью и невыносимой страстью. И Чимин знает, что Юнги сможет довести его до взрывного оргазма, которая запомниться на всю жизнь.       Наклоняясь ещё ниже, Юнги целует Чимина одновременно входя в узкое нутро сразу двумя пальцами, чувствуя вибрацию во рту от тягучего стона. Пак налаживается сам, хочет чувствовать больше, хочется, чтобы Мин нашел… — Ах! Ммм… Господи, повтори это. — Как? — с улыбкой говорит Мин, — Вот так?       И Чимин снова дёргается, когда пальцы проходятся по простате. Ощущение, будто тебя накрывает оргазм. Он весь дрожит от возбуждения и ещё чуть чуть и он кончит от пальцев Юнги, так и не дождавшись большего.       Пальцы выходят из нутра, и Чимин снова дёргается то ли от обиды, что внутри пусто, то ли от осознания того, что наконец в него войдут уже членом. — У нас… У нас нет смазки. Нормально? Потерпишь? — Блять, Юнги, — Снова начиная глубоко дышать от волны накатывающего возбуждения и без внимания к нему, Чимин хмурит брови, — Если ты меня сейчас не возьмёшь тут… на этой ебанной грязной крыше, — Пак поднимается на локтя и смотрит на явно издевающего Юнги, которого забавляет вообще это вот пытка, — Ах… Мне придется тебя изнасиловать…       Чимин откидывает голову назад, и пытается свести ноги вместе, потому что траха ужасно хочется, но Юнги даже не торопится, что добавляет масла в огонь. — Серьёзное заявление, я подумаю.       И Пак падает обратно на спину, не сдерживая свой стон, когда чувствуется сначала головку, поставленная ко входу, а после как он начинает его заполнять довольно большой плотью, для не совсем подготовленного зада. Из-за предэякулята, член входит легче, но всё равно некий дискомфорт, но из-за долгого ожидания это не становится проблемой. — Г-господи… Ах… — Чимин жмуриться, слезы скапливаются в уголках от боли в перемешку с нереальным наслаждением, губы открыты и из них исходят медленные стоны, потому что Мин особо с точки не торопиться, оттягивая наслаждение, а стон выходит с каждым новым, более глубоким толчком.       Пак раздвигает ноги шире, пытается следовать нарастающему темпу, руками держится за плечи, царапая отросшими ноготками Юнги, не сдерживая стоны, давая своему рту жить отдельной жизнью. Скорость нарастает с каждой секундой. Предэякулят выделяется ещё больше, от чего толчки становятся ещё мягче и ещё свободнее, боль исчезает полностью отдавая своё место наслаждению, а стонам больше звонкости.       Юнги начинает замедляться когда оргазм почти доходит до Пака, от чего Чимин начинает метаться, пытаясь сам двигаться. — Ннаах… Б-блять… П-пожалуйста… — У Чимина снова слёзы скапливаются, толчки настолько стали медленные и тягуче, что Чимин задыхается. — Ты мне нравишься, Чимин, — накрывая Пака поцелуем, не давая переворить слова, Мин хватает колом возбужденный член Чимина и, надрачивая, Юнги снова ускоряется, даря крышесносный оргазм.       Поцелуй оказывается ленивым, потому что всё внимание переведено на наслаждение, оргазм даруется каждому бессознательно, и будто переносит в другую вселенную. В глазах звёзды, туман, темно, в ушах вакуум, слышится сначала вдох, скулёж, а после большой выдох. Юнги чувствует, что его орган сдавливает, последние толчки становятся очень трудными, чуть болезненным и Юнги, не сдерживаясь, изливается не выходя из Пака.       Юнги держится из последних сил на руках, потому что не хочет падать на грязную крышу спиной, а кофта занята Паком. — Подвинешься?       Пак, все ещё тяжело дыша и восстанавливая дыхание с прикрыты глазами, чуть кивает головой — двигается, и боком всё же ощущает холодную крышу. Юнги наконец наваливается рядом, ложась на бок лицом к Паку, смотря на закрытые глаза и вздымающую грудь.       Оба молчат, каждый думает о своем не нарушая молчание. За головой Пака, Юнги видит уже вставшее солнце и бутылку недопитого вина. Он прикрывает глаза, закидывает правую руку на грудь Чимина и не видя сопротивления чуть пододвигается ближе, обнимая и мечтая, чтобы этот момент продлился подольше.       А Чимин наоборот, открывает глаза и смотрит на утреннее небо. Не облачно. Ещё видно Луну. Но это особо его не волнует. " — Ты мне нравишься, Чимин»       Пак прикусывает губу, продолжая смотреть наверх, ощущая горячую ладонь на ребре. Он ищет ответы в небе, но ничего не находит. Как жаль, думает Чимин и выдыхает. Но на душе так приятно от тепла исходящей от этого несильного объятья. Чимину больно. Очень больно. Он не знает куда себя деть от этого признания. — Не думай. — Чего?       Чимин поворачивает голову к Юнги и смотрит на закрытые глаза с вопросом. Мин открывает глаза, встретившись с взглядом. — Перестань думать о моём признании.       Пак отворачивается голову к небу делая непринужденный вид. — А кто сказал, что я об этом думаю? — Значит мне не о чём переживать? — Юнги, прости, я… — Эй, эй, эй, — Юнги подрывается и нависает над Чимином, — кто сказал, что я жду взаимности? Я понимаю в какой ты ситуации и твои чувства к Чонгуку никуда не делись. Просто знай, что теперь я от тебя точно никуда не денусь.       Чимин смотрит и расслабляться, улыбается и кивает. Тянет руки к шее и обнимает. Обнимает со всей нежностью, со всей любовью, что осталось у него.       Юнги приходиться подняться на колени, чтобы обниматься было легче. Чимин плачет. Он снова плачет и прижимает Юнги к себе ещё ближе, ощущая крепкое и надёжное плечо, ставшее для него родным. Пак много кивает, соглашаясь на всё, и вновь срывается на плачь, когда чувствует лёгкое поглаживание в волосах.       Он отстраняется, смотрит заплаканными глазами на лицо Юнги, что улыбается так глупо, гладит лоб, щёки, и кивает, вновь и вновь. — Спасибо тебе. Я тебе так благодарен. Я тебе за всё благодарен. И прости, если у нас всё-таки не получится, но я правда буду стараться забыть Чона, ведь ты сказал, что он будет счастлив, если и мне будет хорошо.       Вновь обнимая, Чимин видит уже вставшее солнце и бутылку недопитого вина и мечтает, чтобы этот момент продлился подольше.

Это утро станет для него новой жизнью, где в строфе «главный герой» будет предписан «Мин Юнги»