Предатели обеих сторон

Дни шли, проблемы не решались. Медальон каждый носил по неделе, до Деа очередь ещё не дошла. Сейчас его носил Рон. А после недавней погони– им пришлось очень быстро менять местоположения из-за приближения Пожирателей, они подошли к какому-то поселению и по-неосторожности частично выдали себя. Кто-то сообщил о них, но пожирателям не удалось их даже увидеть– так вот, друзья немного забыли о том, что Рон носил кулон уже вторую неделю. И как оказалось он был более восприимчив к чарам крестража. — Да вы все идиоты! — Ну так уходи! Рон огрызался на каждую фразу. Гарри не выдержал и прямым текстом послал его. По уходу Рона в палатке стало намного тише. Настолько, что можно было услышать свистящий северный ветер. Приближался декабрь. Теперь, наконец, настала очередь Деа надеть медальон. Сначала она ничего не заметила, просто ещё один кулон висел на её шее. Но спустя несколько дней, Деа стала замечать, что тот становится тяжелее, словно камень. «Это страшно, — писала она в дневнике. Несколько часов назад Деа уже попрощалась с Драко, было около трёх часов ночи. Ей захотелось поделиться своими наблюдениями, хотя, скорее опасениями.– Это страшно, закрывая глаза, я вижу только чернь. Ужасающие чёрные деревья. Закрывая глаза, я перестаю слышать, будто ныряю под воду. Эта давящая тишина в темном лесу. Как обрывок чьих-то воспоминаний. Я перестала видеть сны. Только темнота и чей-то крик, душераздирающий крик, от которого хочется бежать, но тело сковывает страх. Это крик чей-то смерти, чей-то последней боли. И нависший ужас. Именно ужас. Я это вижу уже два дня. Сегодня, в том лесу словно наступил рассвет, и неприглядный туман стал светлеть. Сейчас, во сне я увидела чей-то силуэт, шедший мимо деревьев. Я не увидела его чётко, он был то далеко, то подходил ближе. Но я чувствовала, как от него веет безумием, безумием был пропитан воздух. Только сейчас я поняла, что со мной происходит. Крестраж– это часть души, а я способна слышать их эмоции и мысли. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу душу Тёмного лорда. Небольшой кусок его души, заточенный в медальоне и обезумевший от одиночества. Запертое воспоминание». Несколько дней Деа всё также изучала бессонница, и срок в неделю ношения медальона становился для неё пыткой. Однако она нашла выход из этой ситуации, теперь крестраж, по-возможности она носила в кармане. Через ткань, и не замыкаясь на её шее, тот стал меньше влиять на её мысли. Но сон к ней так и не вернулся. Сидя в одну из таких ночей в своей кровати, она услышала шум. В палатке комнат так таковых не было, она была просторной и некоторые её углы были завешены тканью, отделяя их от общего пространства, создавая некую комнату. Так вот, сейчас шум был из комнаты Гарри. Деа поднялась с кровати и пошла на источник звука. Герои мучил кошмар. У Деа это вызвало дежавю, что-то похожее она уже делала. Ещё тогда, приехав к нему на каникулах, Деа зашла к нему в комнату, когда тот видел беспокойный сон. Сейчас Гарри, не переставая, мотал головой, сам он был весь в холодном поту. «Нет», — отчаявшись шептал он, потому-что кричать был не в силах. Деа не могла наблюдать за тем, как мучается её друг, поэтому она стала трясти его за плечи. Не сразу, но ей удалось его разбудить. Гарри резко сел на кровати и растерянно щурился глазами, потом выдохнул и, немного успокоившись, потянулся за очками на тумбочке. — Спасибо, — поблагодарил Гарри. — Что тебе снилось? — Деа говорила тихо, чтобы не разбудить Гермиону. — Это были его мысли, и сейчас, мне кажется, они правдивы, — голос его всё ещё был беспокойным. — Что ты видел? — Он убил Григоровича. Пытал его, ища бузинную палочку. Деа неожиданно поняла, что этой ночью нормально спать сможет только Гермиона. Гарри вряд-ли уснет после кошмара, а у неё сны с крестражем, поэтому она предложила: — Пойдем, выпьем чаю? Гарри не отказался и пошел в след за Деа в сторону импровизированной кухни. Это была отгороженная шторками небольшая комната со столом и четырьмя стульями, в углу стояла печка. Круглая чёрная, которая также обогревала всю палатку, неудобно было только, что комфорка одна, на неё Деа и поставила чайник с холодной водой. — А ты чего не спишь? — спросил Гарри Деа вкратце рассказала причину, и что видела в своих снах. — Так не носи его больше. Сказала бы нам. Мы же сами сглупили, ты же эмпат, — Гарри возмущался. — Тогда утром отдам его Гермионе, — немного помолчав, она добавила, — спасибо. Они начали говорить о том, где Волан де Морт мог спрятать остальные крестражи, а потом вернулись ко сну Гарри. Тёмный лорд искал Дары Смерти. И они тоже стали думать об этом, где он будет их искать и стоит ли им идти на их поиски. — Знаю, только место паломничества любого искателя даров Смерти. Это Годрикова впадина, — заявила Деа, разливая чай по чашкам. — Ухты, — он, правда, удивился, потому-что уже второй факт о дарах совпадает с его биографией. — Там находится могила Игнотуса Певерелла: могила младшего брата. Поэтому, кстати, там и жили его потомки. «Годрикова впадина. Там, правда, есть что-то важное, но вот вспомнить не могу, что. Гриндевальд тоже приехал туда, когда искал бузинную палочку. Но ведь сейчас её там нет. Но там живёт…» — Батильда Бегшот, — Деа закончила свою мысль в слух, — во всех учебниках по истории, Гриндевальд отправляется в Годрикову впадину после исключения из Дурмстранга, сказав всем, что едет к двоюродной бабке. Ею и была Батильда. Однако его же интересовали дары Смерти. А также Батильда была и остаётся историком, — она сделала ударение на слове «остаётся». Ведь Батильда ещё жива. — Нужно отправиться туда, может она сможет ответить на наши вопросы? Хотя бы некоторые, — Гарри забрал свою чашку, и замолчал. — Тебе неприятно идти туда? — она беспокоилась за друга, тот печально на неё посмотрел.– Там дом твоих родителей, и там…– ей было трудно сказать, что там их могилы, но Гарри понял её мысль. — Когда нибудь мне бы всё рано придётся туда прийти. Да, и я там ни разу не был с того дня. Я там родился… Теперь я чувствую, что должен туда прийти. Не знаю, чем это объяснить. — Я понимаю, — Деа отпила немного чая. После ещё нескольких минут Гарри вспомнил про друзей в Хогвартсе. — Фред и Джордж, мне кажется, больше всех не находили себе место, когда узнали, что ты Пожиратель. Деа на это только усмехнулась. — Как думаешь, они все смогут мне снова доверять? — Я же смог. Гарри взял её за руку, увидев, что она расстроилась. На утро они рассказали обо всем Гермионе. Та сказала, что если они и пойдут в Годрикову впадину, то только через несколько дней, потому-что надвигается буря. Снег оседал на палатку в течение пяти дней, потом ветер стих. Снега намело по колено, но пришлось выходить из теплого убежища и пытаться сложить его в дамскую сумочку. — Давайте руки, — Гермиона протянула друзьям ладони, сегодня трансгрессировала она. Уже темнело, поэтому нужно было торопиться. В Годриковой впадине снега была не так много, чуть больше, чем утреннего инея. И, к сожалению, уже был закат. Улица была на удивление пуста. Само поселение было небольшим. Лишь несколько семей жили здесь, а за последние десять лет, из, без того пустого места, уехало много людей. Поэтому даже днём на улицах редко можно было кого-то встретить. Фонари никто не зажигал, да и это было не нужно. — Мы возле кладбища, — заметила Гермиона. Это замечание странно подействовало на Деа и Гарри, они как-то зачарованно смотрели в сторону мёртвой изгороди. Первым шаг сделал Гарри, его туда что-то тянуло, как и Деа. Повсюду была тишина, только хруст снега раздавался под ногами, оставляя одинокие следы. Перейдя изгородь, стало ещё тише. Все обернулись, когда ворона, каркнув, взлетела на чёрное старое дерево. Гарри повернул налево. Он искал могилу родителей. Он точно знал, что они похоронены здесь, Гермиона не отходила от него не на шаг, ей тоже казалось, что она здесь что-то найдет. Что-то очень важное. В такой тишине легко забыться. И остановиться на месте, как сделала Деа. Она молча стояла и смотрела на чёрную ворону, оставив друзей. Ворона слетела вниз, сев на чей-то могильный камень. Деа сделала несколько шагов в сторону птицы и снова замерла на месте, ей было тяжело подойти к тому ряду могил, хотя она ещё не знала, чьи они. Переборов страх, она чуть быстрее зашагала по снегу. И нагнулась над чьей-то могилой. Камень был запорошен снегом, поэтому Деа провела по нему рукой, пытаясь прочесть надпись на плите. «Опра Блэквуд», — когда Деа проговорила это имя в мыслях, на надпись слетела ворона. Её глаза были печальны, словно птица сейчас бы заплакала. Но она повернула голову в сторону и снова каркнула. Деа, дрожа, подошла к следующей могиле. Там был похоронен её отец, спустя ещё несколько шагов, похоронена его мать. Ею овладело странное чувство, будто она здесь совершенно одна и в тоже время окружена родными. Ей не хотелось плакать, хоть её и трясло, но слёзы не хотели покидать глаза. Деамона упала на колени в этом граде Мёртвых. И по-очереди смотрела на каждую могилу. Даже не знаю, от чего её трясло больше. От холода или тоски. Вот именно тоски. Она снова почувствовала это дикое одиночество и пустоту. В памяти стали всплывать воспоминания, она пыталась доказать себе, что она не одна, что позади её стоят её друзья, где-то в Англии бродит Рон, в Хогвартсе почти вся его семья, и близкие ей друзья, Драко и учителя, которые стали как родные. Кто-то сбежал из Хогвартса и где-то в Англии организовал сопротивление. Где-то в Болгарии живёт отец её матери, и заточенный в башне Гриндевальд. Она не одна. Неожиданно на её плечо приземлилась Софи, это вывело Деа из раздумий. И она оглянулась. На кладбище не было ни одной живой души. «Куда они ушли?» Гарри повернул в левую сторону. Он почему-то точно знал, что его родители похоронены там. Гермиона нашла могилу Игнотуса Певерелла. И пошла в сторону друга, тот стоял возле чьего-то надгробия. — Вот они, — сказал Гарри, когда подошла Гермиона. На кладбище вновь воцарилась тишина, причём никто не смел даже думать, молчали даже в мыслях. — Мне кажется, за нами кто-то наблюдает, — Гермиона поделилась своим страхом и они обернулись. Возле изгороди стояла старушка и не сводила с них взгляда. Гермиона ещё раз всмотрелась в лицо устрашающей женщины: — Она похожа на Бегшот, её портрет был на обложке одной из книг. Грейнджер говорила тихо, но после сказанного старуха будто проснулась и медленно пошла в сторону домов. Поттер тут же шагнул за ней, а потом опомнившись стал искать Деа. — Мы вернулся за ней, — сказала Гермиона, когда Гарри увидел подругу, сидящей на снегу возле могил, — ей нужно дать побыть одной. — Там её…? — Там её семья, Гарри. После этого уточнения Гарри мысленно согласился с Гермионой, что они за ней вернутся. И пошёл в сторону странной старухи. Теперь их чувства разделились. Гарри уверенно шел за Бэгшот, полный надежды, что она даст ответы на его вопросы, а Гермиона с опаской шагала позади, замечая странность происходящего. Вид старухи ей больше не внушал доверия, а скорее страх. Оглянувшись Деа убедилась, что она здесь одна. Поднявшись с колен, она пошла к месту где видела их в последний раз. «Следы. Гарри стоял у могилы Поттеров», — робко взглянув на ещё один надгробный камень она прочла: «Сириус Блэк». «Они похоронили его рядом с другом, семья так и не приняла его, единственного гриффиндорца в семье, среди Слизерина». На этом надгробном камне была и его фотография. Софи тихо заурчала на плече. Вдруг сзади раздался собачий лай. Деа резко повернулась и увидела, как большой чёрный пес тянется своим носом к её рюкзаку. Эта собака не была страшной, и не выглядела зло. Этот пёс скорее вызывал милую улыбку. — Привет, — Деа погладила пса по голове, — тебе не холодно? — она как раз поправила своё пальто. Собака что-то пролаяла, а Деа пошла по следам своих друзей к воротам кладбища. Собака пошла за ней. Но вот незадача, у ворот к кладбищу от двух пар ног прибавились третьи, а через несколько метров исчезали вовсе, как и снег. Дальше его просто не было. Деамона разочаровано выдохнула воздух, а Софи взлетела назад. Чёрный пёс стал принюхиваться к дорожной плитке и, виляя хвостом, пошёл вперёд по улице. Через несколько метров он остановился и оглянулся назад, словно смотря, идёт ли девочка. Деа сложила руки на груди от холода и пошла вслед за своим путеводителем, пёс всё ещё изредка останавливался, проверяя идут ли за ним. Свет в домах вокруг был потушен, там никто уже давно не жил. Слева от Деа показался большой, знакомый ей, дом. От него веяло чем-то родным, но туда зайти уже не было возможности. Он давно был разрушен, от взрыва повредились стены, и с годами, они сами просели и поломались. Дом Поттеров оказался забыт и заброшен. Разрушен, убит как они. Пёс продолжал идти дальше. И вдруг остановился, Деа заметила свет. Теплый свет от свечи. Приглядевшись, она увидела, что свет идёт из окна дома. — Спасибо, — Деа хотела поблагодарить пса, но тот уже куда-то исчез. Ей больше ничего не оставалось, кроме как зайти в тот дом. Дверь в нём оказалась открыта, а внутри было холодно. Так же как и на улице. — Привет, — Деа осторожно подошла к Гермионе, чтобы не напугать не. Но та всё равно вздрогнула от неожиданности. — Мы хотели… — Всё нормально, — Деа перебила подругу, чтобы та не оправдывалась. И оглянулась вокруг. Дом был старым, за ним давно уже никто не убирался. Всё поросло паутиной, каждая полка была завалена какими-то письмами и книгами, которые покрылись слоем пыли. Горело несколько свечей, Деа увидела и саму Батильду. Представляла её она себе иначе. Да, старушкой, но более живой что-ли, подвижной и счастливой. Если старушка встретит путников в городе, она же будет радоваться. Рядом с ней стоял Гарри, Бэгшот что-то показывала ему на шкафу. Но кроме самой Батильды, Деа напрягал ещё один факт — холод. В доме было холодно, в конце декабря, в доме не топилась печи, горело только несколько свечей. Деамона обернулась к другой комнате и взяла в руки подсвечники с горящей свечей. Ей хотелось пройтись, хозяйка вроде была не против, а Гермиона пошла за ней. Подсвечник Деа держала в правой руку, и когда нужно было открыть дверь, пришлось взять его в другую руку. Причём на правой осталось что-то мокрое и вязкое, Деамона решила остановиться и посмотреть, в чём выпачкала руку. Дверь открыла Гермиона. И тут замерли они обе, сдерживая ужас, чтобы не закричать. Подняв руку к свету свечи, Деа увидела на них темно-алую пленку от крови на подсвечнике. А потом, взглянув в комнату, куда смотрел Гермиона, она поняла её страх. Там лежало тело, на него падал лунный свет. В голове пронеслось множество мыслей, что Батильда может быть убийцей, но потом все они рассеялись, когда Деа смогла рассмотреть лицо. «Это Батильда Бегшот», — мысли принадлежали Гермионе, когда она схватила подругу за руку. «Она мертва, но как же… Кто же это?..» Напряжение в воздухе переменилось. «Он где-то здесь…» — подумала Деа. — Гарри! — крикнула Гермиона. И с этого момента все начало происходить с небывалой быстротой. Батильда, что стояла у буфета, начала уменьшаться в размере, кожа на её лице просела, тело падало на землю, словно без костей, как какой-то костюм. Изо рта старушки выползла змея, и та начала бросаться на Гарри, тот отзывался палочкой. «Нагайна». На втором этаже раздался хлопок. — Кто-то трансгрессировал сюда, — сказала Деа и уже знала, кто это. Быстро схватив подругу за руку, она протянула её к выходу. Попутно бросив разрушительное заклинание в змею. Гарри освободился от противника и побежал за девочками. — Это ловушка! — заметила Гермиона. Выбежав на улицу, Деа взяла и Гарри за руку. Как раз вовремя. На втором этаже дома разбилось стекло. Деа услышала знакомый голос. Заклинание кричал Волан де Морт, а зелёный луч света летел прямого на них. В этот миг Деа трансгрессировала.