The Moment I Said It

Сначала Лань Чжань услышал безумный смех. В нём отчаяние и горечь граничили с искренним весельем, и оттого смех казался диким и жутким, заставлял замирать в ужасе. Ванцзи увидел Вэй Ина на крыше Знойного дворца — тот чуть наклонял голову, рассматривая толпу заклинателей, щурился, вертя Чэньцин в пальцах, и кисть на флейте беспокойно танцевала. Лань Чжань не успел окликнуть, не успел рвануться вперёд — кто-то из молодых заклинателей не выдержал смеха и выпустил стрелу. Та воткнулась прямо в грудь Вэй Ина, но Ванцзи ощутил её так ясно, будто она впилась в его сердце. Вэй Ин прекратил смеяться, вытащил стрелу и недоумевающе посмотрел на неё, а затем бросил прочь. Окутанная тёмной ци, стрела поразила стрелявшего, да так, что сбила его с ног. — Ты убил его! — воскликнул стоявший рядом. — Ты убил моего брата! Лань Чжань бросился вперёд и остановился прямо перед Вэй Ином, заслоняя его от чужих взглядов. Заставляя его замолчать прежде, чем с губ сорвутся насмешливые и жалящие фразы. — Вэй Ин, — сказал он тихо, совсем тихо, так, чтобы услышал только он. — Лань Чжань, — сощурился Усянь. — И ты пришёл. В его глазах клубилась тьма, его отчаяние было настолько сильным, что сердце Лань Чжаня сжалось в сочувствии. Вэй Ин обезумел от боли и не контролировал тьму, что совсем недавно была ему покорна. Лань Чжань шагнул вперёд, перехватывая его запястье, не позволяя поднести Чэньцин к губам. — Вэй Ин, послушай… — Что ты собираешься сказать мне? — зло отозвался Вэй Ин, но не сумел высвободиться из его хватки. Или — не захотел? — Тёмный путь искажает тело и душу? Я уже слышал. Будешь просить остановиться? Считаешь, там, внизу, рассудили по справедливости? А может, всем им была нужна только Тигриная печать, и в погоне за ней они забыли, что такое путь меча? Или, думаешь, они могут собираться вместе и травить меня, как лису на охоте, а я не имею права огрызнуться в ответ и обязан с улыбкой принимать каждую направленную в меня стрелу? — Вэй Ин… — у Лань Чжаня в запасе никогда не хватало слов для него. Их и сейчас не было. Он не знал, как вытащить Вэй Ина из-за грани безумия, но отчаянно этого желал. Быть может, это было его личным сумасшествием?.. …Ещё вчера он видел сон, в котором Вэй Ин падает в полную темноты пропасть. И теперь сон угрожал стать реальностью. Лань Чжань не собирался допускать подобного. Он забыл про правила, готов был отречься от клана, только бы сейчас предотвратить страшное будущее, уже оскалившееся, чтобы проглотить их обоих. — Ты ответишь мне, отчего вмешиваешься в чужие дела? Может, знаешь, как мне поступить со всей этой ненавистью? — продолжал Вэй Ин, и насмешка кривила его губы улыбкой. Лань Чжань притянул его к себе, обнял, словно укрывая от всего мира. Заклинатели внизу напомнили ему беспокойные волны штормящего моря, и он не стал вслушиваться в их крики, опустив одним лишь знаком купол тишины, отрезавший его с Вэй Ином от внешних звуков и позволивший им говорить без страха быть подслушанными. — Вэй Ин, ты не терял контроля на тропе Цюнци, — сказал он наконец — прошептал, прижимая к себе так крепко, как только мог. — Это… это был Цзинь Гуанъяо. — Цзинь Гуанъяо? — нахмурился Вэй Ин, отступая, отбрасывая обнимающие руки. — Но как? — пальцы, сжимавшие Чэньцин, ослабели, флейта выскользнула и скатилась бы по крыше, если бы Лань Чжань не перехватил её в последний момент. — Как он мог вмешаться в мою мелодию? — Цзинь Гуанъяо хочет получить печать и добиться твоей смерти, — выдохнул Лань Чжань. — У меня недостаточно доказательств… — Никто не станет тебя слушать, — хмыкнул Вэй Ин, бросив взгляд на искажённые возмущением и ненавистью лица внизу. — Смотри, они нашли новое зло, им хочется повергнуть меня, будто они сражаются с драконом, — он снова сощурился, а в глазах полыхнуло алым безумие. — Я должен поквитаться с ними… — Остановись сейчас, — Лань Чжань тронул его за плечо. — Уйдём отсюда. — Куда? — Вэй Ин чуть наклонил голову. — Великий Ханьгуан-цзюнь хочет сбежать со мной? Ты обезумел, Лань Чжань? — эта догадка больно ударила, но Лань Чжань не показал этого. — Не больше, чем ты, Вэй Ин, — отозвался он. — Мне это нравится, — Вэй Ин обошёл его и отобрал флейту из его пальцев. — Нравится… — глаза его засияли, а скорбь и горечь, что прежде сквозили во всём облике, будто съёжились, спрятались за тенями. — Куда же нам бежать? — Луанцзян? — предположил Лань Чжань. — У меня нет меча, чтобы лететь туда, — Вэй Ин задумчиво взглянул на Чэньцин. Лань Чжань вспомнил сон, и тут же, повинуясь его мысленному приказу, перед ними опустился выскользнувший из ножен Бичэнь. — У тебя есть мой меч, — сказал он. Вэй Ин не ответил на предложение и, быть может, даже не думал принять его. Но Лань Чжань встал на меч и поставил его перед собой. И в то же мгновение Бичэнь взмыл в воздух, разбивая купол тишины. Им что-то кричали вслед, но Безночный город слишком скоро остался позади. — Они отправятся в погоню, — сказал Вэй Ин, и Лань Чжань не стал препятствовать тому, чтобы Чэньцин призвала облако тьмы, отгородившее их от возможных преследователей. Если это было чистой воды безумием, он собирался погружаться в него до конца. *** На Луанцзян лицо Вэй Ина словно закаменело. Он оглядел постройки, грядки, где росли теперь уже никому не нужные овощи. Взглянул на лотосы и сжал кулак. — Цзинь Гуанъяо, говоришь? — прошептал он. — Посмотри, Лань Чжань, разве здесь жили воины? Разве они чинили кому-то неприятности? Разве… нужно было их уничтожить? Отчего ты не позволил мне отомстить за них? — Вэй Ин, — Лань Чжань огляделся, и сердце его сжалось от боли. — Они… — Молчи, — прошипел на это Вэй Ин. — Ни слова оправдания. Я должен… Тишину ночи вдруг прервал тонкий плач. Вэй Ин второй раз за ночь выпустил из пальцев Чэньцин и кинулся на звук с такой стремительностью, что Лань Чжань едва успел за ним. Среди построек они нашли А-Юаня. Тот сидел на земле и рыдал. — А-Юань, — поднял и прижал его к себе Вэй Ин. — Ты жив… Жив. Ребёнок спрятал лицо в тёмных складках его ханьфу, вцепился изо всех сил, словно боялся потерять и Вэй Ина. — Если ты сейчас отправишься мстить, кто защитит его? — сказал Лань Чжань. — Если и ты погибнешь, у него никого не останется. — Верно, — вздохнул Вэй Ин, гладя А-Юаня по спине. — Но, Ханьгуан-цзюнь, ты так и не объяснил мне, отчего принёс меня сюда. — Удерживая ребёнка на руках, он повернулся. Они встретились взглядами. — Чего ты хочешь? — Сохранить твою жизнь, — Лань Чжань. — Что тебе до моей жизни? До моей души? Обнажились старые раны. Лань Чжань не отвёл глаз. Вновь вспомнился сон, падение в темноту, но теперь он не знал, кто из них на самом деле падал. Решительным движением Лань Чжань сдёрнул налобную ленту и протянул её Вэй Ину. — Стань моим спутником на тропе совершенствования, — прошептал он, потому что голос отказывался повиноваться. — Ты точно безумен, — выдохнул Вэй Ин. Налетел ветер, потянул ленту за концы, едва не утащив её, но в последний момент Вэй Ин выхватил её и сжал в пальцах. — И что за путь мы теперь выберем, если он станет нашим общим? — спросил он. — Тот, что сбережёт тебя, — отозвался Лань Чжань. Заворожённый, Вэй Ин сделал ещё шаг вперёд. Лань Чжань мягко поцеловал его в губы, почти целомудренно, желая раскрыть свои чувства, как не могли бы раскрыть слова. — Мы оба безумны, — после поцелуя добавил Вэй Ин. Но взгляд его был спокойным и полным уверенности. Горечь и отчаяние отступили, и темнота перестала скалиться, угрожая забрать его. Лань Чжань взял его за руку, сплёл пальцы с ним, пропуская прохладный шёлк змеиться и опутывать их обоих. И когда Вэй Ин сжал его ладонь, видения из сна отступили, стёрлись, исчезли из реальности.