Самая яркая звезда среди тьмы

Вышла я из кабинета психотерапевта без существенных изменений. Единственное, теперь у меня в руке листочек с названиями лекарств, которые хрен выговоришь, проще язык сломать. Пока ждала Глеба, сходила в аптеку, что находилась рядом. У меня вопрос к лекарствам: это вообще законно, стоить, как моя почка? Что тут поделаешь, здоровье — очень дорогая штука, а его восстановление ещё дороже. Докуривая сигарету на крыльце клиники, я вбивала в телефон распорядок приёма и дозы препаратов и даже не заметила, как подъехал блондин. Да и вряд ли бы замечала следующие минут пять, если бы он не крикнул в окно: «почему опять без шапки?». Я села в машину, кинув короткое «привет», и продолжила ковыряться в телефоне, старательно переписывая информацию с листочка в заметки, ведь зная себя, могу потерять эту драгоценную бумажку в два счёта. — Ты чего такая? — спросил вдруг после длительного молчания. Видимо, он ожидал немного иной реакции. — Ничего. — продолжаю тыкать кнопки, чем ещё больше его раздражаю. — Саш, что не так? — я чувствую, как он изо всех пытается быть спокойным, а кровь в его жилах закипает все быстрее. Ещё чуть-чуть, и он взорвется. — Все нормально, я же сказала. — ничего не напоминает? Наш утренний разговор, когда я пыталась узнать у него, почему же такой нервный. — Да что, блять, происходит?! — его терпение лопнуло. Он выхватил телефон, заставив меня обратить на себя внимание. — Что ты делаешь? — хмурю брови, смотря на абсолютно идентичное выражение лица. — Может, ты мне объяснишь свой тотальный игнор? — Мне нечего объяснять. — почувствуй себя в моей шкуре. — Да как же! Пришла недовольная, сразу в телефон уткнулась, даже не поцеловала! — он действительно не понимает? — Просто поехали домой, я очень устала. — Нет, мы не поедем, пока ты не объяснишь, что происходит! — Тогда разблокируй двери, я поеду к себе. — если играть, то по моим правилам. — Боже, Саша… — неужели сдался без боя? — Это из-за того, что я утром точно так же от вопроса косился? — Может быть. Все, теперь разблокируй двери. — Ты так сильно хочешь от меня сбежать? — этот вопрос я оставила без ответа, да и он здесь не нужен. Я просто отвернулась к окну, дав понять, что больше не намерена продолжать этот глупый спор. И нет, дорогой, я не хочу от тебя сбегать. Хотела бы — давным давно уже сбежала, а эту игру манипуляций я проиграла. Всю дорогу мы молчали, а поскольку ехать долго, я решила не терять времени и поспать, потому что сил уже не было. Как назло заснуть удалось только к концу пути. Пока Глеб стремительно шёл к подъезду, я плелась где-то сзади, несмотря на огромное желание добраться до кровати. Из головы не выходила встреча с братом, мысли внутри перемешались, сильно тормозя движение. Парню даже пришлось двери лифта держать, пока я медленно, но верно шагала, глядя в пол. Мы стояли в разных углах небольшого пространства формы прямоугольника, и, как назло, кабина поднималась очень медленно. Казалось, что все это подстроено. Каждый думал о своём, и, вроде бы, мысли у нас разные, но все они сводятся к одному. Я слишком горда, чтобы сделать это первой, он это понимает и берёт ситуацию в свои руки, все ближе подходя ко мне. Я упорно делаю вид, что мне не интересен человек слева, но все мы знаем, что я только этого и жду. Он прижал меня к себе, крепко обвив руками, и спустя несколько секунд сжал ещё крепче, вынудив меня сделать тоже самое, ведь я из последних сил, глупо, но весьма уверенно пыталась строить из себя недотрогу. Я поднимаю голову, смотрю в счастливые зелёные глаза. Он широко улыбается, целует меня в нос, открываются двери лифта, а за ними недовольная бабушка фыркает «ну и молодёжь нынче!». Мы тихонько хихикнем, дабы не злить старушку ещё больше, он откроет дверь квартиры и пропустит меня вперёд, а сам моментально захлопнет и прильнёт к моим губам, взяв на руки, чтобы разницу в росте сократить. Доля секунды, и мы уже в спальне, жадно глотая воздух во время поцелуев. Здесь очень жарко, и дело вовсе не в батареях. Он осторожно опустит меня на кровать, продолжая оставлять новые метки на теле, а я, вся мокрая, тянусь к краям его кофты, чтобы поскорее от неё избавиться. Мне так нравится чувствовать его тело над своим, ощущать каждый миллиметр татуированной кожи и в перерывах заглядывать в глаза, в которых так и бушует океан эротики. Он нежно войдёт в меня первый раз, помнит же, что я все ещё не привыкла. Первый стон вылетит из моих уст и разнесётся по всей квартире, а затем второй, третий, четыёртый… Сладкий запах его парфюма ещё больше дурманит голову, я на грани реального и нереального, ещё немного, и я чётко определю границу, которую нужно пересечь для победного. Переодически я вновь впиваюсь в его губы, ведь проблемы с соседями никому не нужны, но близится финал, и я уже не могу не произнести его имя, окончательно вскружив парню голову. Он упал рядом, практически сразу же придвинув к себе, и продолжил восстанавливать дыхание, в то время как я прокручивала в голове, как быстро завершился этот спектакль в театре одного актёра, где мне досталась роль обиженного ребёнка. — Глеб… — Да, солнце? — Прости меня… — я должна была это сказать. — За что? — ему удалось перевести дыхание, прежде чем сделать максимально серьёзное лицо. — За то, что надулась на тебя утром. Если ты не хочешь рассказывать, я не буду доёбываться. Жаль, что я слишком поздно это осознала. — Понимаешь, я не умею контролировать свои эмоции, когда зол, и от этого страдают окружающие. Ладно пацаны, они привыкли уже, а вот ты… Я не хотел тебя обидеть, правда. Звучит, как самое глупое оправдание, но я такой человек, я не могу иначе. Зачастую человеку сложно искоренить в себе изъяны, и, вероятнее всего, он не сможет этого сделать, пока не найдёт то, ради чего стоит попробовать. И, кажется, я нашёл. — он смотрел на меня своими зелёными глазами, полными нежности, а я таяла рядом, не в силах сдержать улыбки. — Я не хочу лишний раз нагружать тебя, тем более, когда эта проблема уже решена и вовсе не имеет значения. Может быть, в скором времени я расскажу, но не сейчас, ладно? Тебе не нужно это знать, просто поверь мне. Я кивнула в ответ. Он прав, мне стоит научиться уважать его границы. В конце концов, я ведь тоже не святоша. Вспомнить, хотя бы, те периоды, когда меня окутала апатия, я же никому об этом не рассказала, хотя, наверное, стоило. И только пока Виолетта сама лично не приехала ко мне на квартиру, я не выбралась из этого состояния. Мораль всей басни такова: человек расскажет вам, обязательно расскажет, всему своё время. И я обязательно расскажу ему о визите брата в университет, но не сейчас, никак не сейчас. Мне так хорошо в этой постели, и портить эту атмосферу тепла было бы крайне глупым решением.