Новый химик

POV Ева. День в школе прошел быстро и хорошо. Артем так и не сказал, в какой город мы поедем. После седьмого урока мне предстояло убрать класс. Я сказала об этом Артему, и он решил мне помочь. Точнее, я только доску помыла, остальное Тёма мне делать не разрешил, сказал, что я какая-то бледная и меня лучше не перетруждать себя такого рода занятиями. Когда нам оставалось совсем убрать немного, я решила раз, наверно, 10, спросить у Артема про город: — Тем, ну скажи, куда мы поедем? Мне ведь интересно. — я сделала самые жалостливые глаза, на которые только была способна. — Ев, а когда ты скажешь, где ты так долго пропадала? Я сейчас про твою реабилитации в Германии, если что. — его тон был пропитан сарказмом. Естественно, он до сих пор не поверил мне про реабилитации, да и не поверит, скорее всего. — Я была в Германии. Я же тебе говорила. — я попыталась говорить уверенно, но у меня это не совсем получилось. — Хорошо. Не хочешь — не рассказывай. Мы поедем в Саратов. Была там? — Нет, почему именно в этот город? Я думала, что это будет Санкт-Петербург или Казань, как самые крупные города после Москвы. — Я была очень удивлена выбор города. — Так решили организаторы. До Саратова нам ехать 850 км. — Мы в пятницу едем? — я решила уточнить этот вопрос. — Нет, в четверг. То есть завтра. Ты договорилась со своими хореографами, какие же всё-таки я умные слова знаю. — усмехнулся учитель. — Ева, я думаю, что через месяц я буду знать наизусть названия всех твоих балетных упражнения. — Скорее всего так и будет. Балетом я начну заниматься через 2 недели. — Почему? — я отчетливо видела взволнованность в его глазах. — Потому что… Ну…— На самом деле, переговорив с хореографами и врачом, мы решили, что мне нужно больше времени, чтобы прийти в себя после сотрясения. У меня до сих пор часто бывают головные боли или головокружения. — Так почему? Неужели после реабилитации теперь нельзя танцевать? — Снова на его губах была ухмылка. — Можно. Наверно. — Ева, ты сейчас сама себя сдала. Ни на какой реабилитации ты не была. Что было с тобой это время, ты, по какой-то пока не ясной мне причине, не говоришь. Точнее говоришь, но я точно знаю, что неправду. — Тёма подошёл ко мне, положил свои руки на мои плечи и внимательно посмотрел в глаза. — Тем. — я отвела глаза. Воронцов нежно обнял меня, положив руки на мою талию, моя голова находилась на его груди. Большая разница в росте. — Я помню про сотрясение, но ты до сих пор не призналась, или нет подтвердила, что лежала в московской больнице. — Да это так. Две с половиной недели пролежала в больнице. Честное слово, у меня было только сотрясение и аппендицит. — Как ты его получила? Только не говори про воду. Не верю я в это. — Ну… Мы поругались с отцом. — вот теперь я задумалась, а можно ли ему все рассказывать. Но выбора уже не было. — И? — Он толкнул меня. — Как? Отец толкнул собственную дочь? С какой силой? — Да. — из моих глаз потекли слезы. — Не плачь. — Тёма вытер пальцами мои слёзы. — Мама ведь знает? Почему она ничего не сделает? — Тем, с того дня отношение отца ко мне изменилось. Мне кажется, он понял, что творил. — Он не один раз поднимал на тебя руку? — Не один. Давай не будем больше об этом говорить. — Ты его любишь? Даже после того, как он тебя толкал и избивал? — недоумение в его голосе я слышала отчетливо. — Да. Я люблю папу. Конечно, он не идеален и его поступкам нет оправдания. Я не отрицаю этого. Сейчас он интересуется моей жизнью. Ведет себя, как любящий отец. — Ева, что было бы, если ты, допустим, ударилась бы об угол стола? Что? — Артём смотрел на меня глазами, полными гнева. — Ну этого же не произошло. — Тема сильнее прижал меня к себе. — Идем домой? — спросил Воронцов через несколько минут. — Конечно, ты ведь уже убрал кабинет. Во сколько мы завтра поедем? — Часиков так в 7 утра. — А Аля? — Родители согласились посмотреть за ней. Пока папа и мама будут на работе, Аля будет в саду. Мы с Артёмом заехали ко мне домой, взяли немного моей одежды. С родителями я не встретилась, но они уже подписали согласие о моем участии в олимпиаде. Потом мы забрали Алину из сада. И втроём поехали домой к Воронцовым. Весь оставшийся день мы провели втроем. Мы играли, смеялись, готовили ужин, убирали квартиру. Вечером Артем отвез Алину домой к его родителям. До часу ночи мы с Темой собирали чемоданы. Просто часто отвлекались на поцелуи и чемодан отходил на второй план. Спать легли в разных комнатах. Артем на руках донес меня до моей кровати и положил на нее, накрыв пледом и пожелав спокойной ночи. В 7 утра мы действительно выехали из Москвы. В машине я сидела в черных лосинах и широкой и длинной белой футболке. Некоторое время мы ехали молча. Артем внимательно следил за дорогой, а я просто смотрела в окно. Пока неожиданно для меня Тема не взял мою руку и не положил ее под свою руку, которая находилась на коробке передач. Его рука такая большая по сравнению с моей. Но смотрятся красиво. — Ев, о чем задумалась? — Воронцов убрал наши руки с коробки передач и переплел пальцы, потом поднес руки к своим губам и нежно поцеловал мои пальчики. — О том, как смотрятся наши руки. — честно ответила я. — И как же они смотрятся? — усмехнулся Артем. — Твоя рука большая, а моя маленькая. — У тебя красивый маникюр. — отметил учитель. Я ходила к мастеру за день до визита в школу. Сейчас у меня были однотонные ногти миндальной формы белого цвета. — Обычный. — я пожала плечами. — Мне все равно нравится. — после этой реплики я сняла кроссовки со своих ног и забралась на сидение вместе с ногами. — Тебе не холодно? — Нет. Можно я включу музыку? — я спросила учителя. — Можно. После этого примерно час мы ехали и подпевали песням. Точнее, я подпевала, а Артем все также внимательно вел машину. — Тем, может остановимся на заправке? — у меня заболел живот. Скорее всего, начались месячные. Не вовремя. Я надеялась, что они начнутся хотя бы завтра. — Хорошо, на следующей заправке я остановлю. Ближайшую заправку мы увидели только через 15 минут. Моя куртка лежала на заднем сидении, а Тёмина косуха висела на спинке его сидения. Я взяла его вещь и накинула на свои плечи. Воронцов мне ничего не сказал. Также я взяла с собой сумку и вышла из машины. Артему не нужно было заправлять машину, поэтому он решил припарковаться на стоянке возле заправки. Слава богу, в туалете очереди не оказалось. Поэтому я сразу зашла в уборную. Да, я была права. У меня действительно начались месячные. Хорошо, что в первый день они идут очень тихо. Поэтому я и не запачкала сиденье в Тёминой машине. Иначе было бы очень неловко. Сделав все нужные мне процедуры, я вышла из кабинки. Выйдя и из самого здания, я увидела Артема, который стоял, облокотившись на машину. Он пил кофе. Я подошла к нему, а Артем обнял меня, притянув к себе за талию. Он вдыхал запах моих волос. В его объятиях мне показалось или живот действительно стал болеть меньше. — Ева, все хорошо? — поинтересовался Воронцов, смотря в мои глаза. Я взяла из его рук его кофе и сделала несколько глотков. — Да. Почему ты спросил? — Ты бледная. — сказал он и дотронулся губами до моего лба. — Температуры нет. Голова болит? — Живот. — я не вижу смысла скрывать причину моего плохого самочувствия, хоть и рассказывать не ловко. — А в школьной программе по биологии есть темы про женский цикл? — спросил у меня учитель, снова прижимая к себе. Только теперь он развернул меня к себе спиной и обнял, положив руки на низ живота. — Не помню. — Я не очень люблю такие темы. И вроде, мы их не проходили с учителем. Нам сказали просто прочитать параграф дома. — Надеюсь, тебе не нужно объяснять из-за чего происходит менструация? — Его лицо было серьезным, а в глазах я увидела какой-то огонек. Я увидела это потому что развернулась лицом к нему. — Ты что гинеколог? Не знала. — я улыбнулась. — Я — биолог, если ты забыла. — ответил Артем. — Вообще, это несправедливо. — Что несправедливо? — не понял учитель. — Ну то, что девушки раз в месяц мучаются с болями в животе и всем тем, что связано с месячными, а у парней этого нет. — я надула свои губки. — Знаешь, Ева, я надеюсь, что когда-нибудь у тебя не будет этих дней несколько месяцев подряд. — сначала я не поняла, про что он говорит, а когда до меня дошло… — Я не собираюсь рожать в ближайшее время. У меня балет. — А я и не говорю про ближайшее время. Ты главное знай, что я буду очень рад, если вместо менструации у тебя будет токсикоз. — улыбнулся учитель. — Неизвестно, что лучше. — саркастично произнесла я. На что учитель лишь ухмыльнулся. — Ну что, едем дальше? — я кивнула и села в машину. Артем обошел ее спереди и тоже сел на свое место. — Кстати, моя косуха прикольно на тебе смотрится. Ты действительно мелкая. — Я не мелкая. — я сделала вид, что обиделась на него и отвернулась к окну. — Эй. — Тёма развернул мое лицо в свою сторону. — Малыш, не обижайся. Ты не маленькая, а миниатюрная. Воронцов наклонился ко мне и нежно коснулся губами моих губ. Я приоткрыла рот и его язык сплелся с моим. Потом он исследовал мои зубки и десны. Тёма потянул меня на себя и я оказалась на его коленях. Когда закончился воздух, Тема стал спускаться ниже, целуя каждый миллиметр моей шеи. Я наклонила голову назад, давая ему больше места. Он делал это очень нежно, так, что у меня шли мурашки по коже. Когда он расцеловал всю мою шею, то перешел к ключицам. Футболка была мне большой, поэтому никакого труда добраться до ключиц у него не составил. Он все также целовал каждый миллиметр моей кожи, только теперь не на шее, а на ключицах. Я издала тихий стон, когда Тема оставил засос на моей левой ключице. Внизу живота я ощущала напряжение. — А продолжим мы, Ева, когда-нибудь в другой раз. — я пересела обратно на свое сидение и мы продолжили путь.