October

Запах свежей выпечки, кофе и молока, лимонной цедры мягко щекотали все вкусовые рецепторы и добавляли уюта в кофейню. Над каждым круглым столиком с мягким диванчикам, отделанных в бежевых тонах, висели подвесные светильники, излучающие тёплый свет. За прилавком стояла девушка с блондинстыми волосами под каре и раскладывала пирожные по полочкам, тихо напевая мелодию под нос. Неожиданно прозвенел колокольчик, осведомляя о посетителе, а точнее об официантке, подрабатывающей здесь. Уверенной походкой девушка подошла к прилавку и села за него, сдунув рыжие пряди, что упали на глаза. Отдышавшись, выразительно посмотрела на свою коллегу, намекая, что нужно срочно заварить две чашечки кофе, желательно с коньяком и тем самым божественным кусочком тортика. — Подожди, сейчас Мунбёль придёт из кладовки, и ты всё нам расскажешь. — Соён достала глазированный торт с ягодками клубники и приступила к его разрезу. В это время из кладовки вышла высокая девушка с длинными прямыми волосами и овальным лицом. — Да ладно вам, девочки! Рабочий день ещё не начался, тебе. Хва, тебе вообще надо доделать проект! А вы тут снова «чаепитие» устраиваете… — Садись — послушаем, что происходит у нашей Девы. — Соён поставила тарелки и кофе перед девушками и кивнула Хвасе. — Девочки, вот скажите мне: я, что, так похожа на педофилку? У меня на лбу написано «Пересплю с Вашим ребёнком»? На меня посмотрят на улице и решат, что я по вечерам вместо чтения книги растляю детей? Нет! — Да! — ответили одновременно девочки. Хваса закатила глаза и продолжила: — Я нормальная, я просто должна была сделать проект «Почему люди пьют». Ну помните, я уже говорила. — Девочки, хихикнув, кивнули, — Так вот, я пошла на Итэвон, и ходила. Просто ходила по клубам и фотографировала людей, спрашивая их причину пьянки, и возраст тоже, — отпив чуть горькой жидкости и попробовав приторно-сладкого десерта, Хваса помолчала и вновь продолжила рассказ, — И тут вижу девушку в лесбийском клубе, решаю сфотографировать, она соглашается. Мы отходим в сторону, я заказываю ей водички, чтобы она немного попила и тут она снимает с себя толстовку… — Она решила тебя сразу соблазнить?! — Соён-онни, я не думаю, что у той девушки настолько плохой вкус. Соён и Мунбёль начали бурно спорить, а Хва не понимала, как две девушки могут наделать столько шума. Хваса прокашлялась: — Кхм-кхм, так вот. Снимает она толстовку, а под ней школьная, мать вашу, форма. А я как бы знаю эту форму: я в этой же школе училась, мимо этой школы в универ и на работу хожу, — дикий хохот внезапно прервал прямую речь и так возбуждённой рыжеволосой. Хва цокнула. — Девочка внезапно поняла, что к чему, говорит, чтобы я прекратила ее фотографировать и что она закричит на помощь, скажет, что я ее споила и бла-бла-бла. Я стою и думаю: «Окей, мне проблемы не нужны, пусть себе празднует сколько хочет…» Остывший кофе, который пару раз чуть не разлился, уже никто не пил. Торт съеден, а настроение на высоте. — В итоге я фотографирую ещё пару людей в этом клубе, собираюсь выходить и вижу её. Почти уже сидящую на коленях непонятного мужика, кажется старше меня раза в два, который активно заливает в неё алкоголь и смеётся. Я её вытащила, вывела на улицу, стерпела истерику, купила вытрезвитель, нянчила до рассвета, потом рассказала что в такие клубы часто ходят мужчины, которые хотят тройничок с двумя лесбиянками, и неважно — хотят этого девушки или нет. Вытерпела ещё одну истерику, уже от страха за то, что чуть не произошло, и проводила до дома. — Нет, ну чисто теоретически, всё закончилось красиво и хорошо. Чего ты сейчас это всё заново переживаешь? — Соён начала собирать грязную посуду и вытирать стойку. — Потому что я на следующий день пошла из университета на работу и тут меня догоняет эта девчонка. Причём очень радостная. Увидела меня, когда сама выходила из школы, мимо которой я шла на работу. У неё глаза загорелись, приняли форму сердечек, щёчки раскраснелись, да и сама она растаяла как мороженое. И потом на меня хлынул поток благодарности и всякой радужной херни вроде: «Я тебя узнала, онни~я, спасибо большое. Давай знакомится, я Сола. Я тебе понравилась? Ты мне да! Давай сходим в кафе? Ты мне помогла, а я тебя угощу.», и состроила эти милые щенячьи глазки, которые мне захотелось выколоть, потому что нельзя так смотреть на людей. Я ведь почти согласилась. — Соён~а, она почти олесбилась! Но что-то помешало. — Мунбёль, потише. Давай быстрее, Хва, — у нас пятнадцать минут до открытия. — Я ей отказала. В помещении вновь начался бурный спор, а в сторону Хвасы полетели осуждённые взгляды и фразы. — Слушайте, она школьница! — Но она совершеннолетняя. — Бёль не понимала, почему её подруга отказала той девушке. — Откуда нам знать? Никто больше не решался что-либо говорить. Воцарилась тишина. Мунбёль подошла ко входу и перевернула табличку с «ЗАКРЫТО» на «ОТКРЫТО». Первые двадцать-двадцать пять минут никого не было, но постепенно народ прибавлялся. Мягкая музыка и вежливые клиенты. Заходит компания девушек из четырёх человек. Хваса, захватив блокнотик с ручкой, подошла к ним и произнесла заученную фразу: — Здраствуйте! Вы уже решили, что будете заказывать или вам нужно время? — подняла глаза и увидела зависшую Солу с влюблённой улыбкой. — Онии~! Я так рада тебя видеть! А ты что здесь делаешь? Неужели работаешь?! — изумлённая будто бы и не думала останавливаться, — Онни~, ты такая молодчинка! — Что заказывать будете? — Хваса грубо прервала Солу и почувствовала укол совести где-то глубоко, но решила проигнорировать его. На глаза школьницы легла тень, лицо погрустнело. Однако Сола быстро взяла себя в руки и сделала заказ на всю компанию. Уходя, Хваса услышала, как девушки начали расспрашивать свою одноклассницу о ней. Быстро приготовив заказ, рыжеволосая уверенным шагом направилась к столику и аккуратно разложила дессерт, игнорируя бросаемые на неё взгляды. Девушки сразу попросили счёт. Уходя, они оставили неплохие чаевые и маленькую записочку с просьбой позвонить на написанный номер. — Айгу~, за тобой пытаются ухаживать!!! — Соён и Мунбёль противно пищали, радостно прыгали и обнимались. — Попытки, стоит сказать, убогие. — Сама попробуй! К тому же, она всего лишь учится. — Соён пыталась оправдать потенциальную будущую девушку Хвасы. — Тогда она двоечница… Но фотограф была непоколебима. — Хва, я не понимаю. Ты уже студентка третьего курса университета! — подчеркнула Бёль. — Неужели мозгов не прибавилось? Как ты можешь не замечать эти влюблённые глаза? А то, какой она становится взволнованной с тобой? Она всё время, что сидела с девочками, вела себя намного тише, к тому же постоянно оборачивалась на тебя. — Это просто последствия её чрезмерной благодарности. Я её спасла — она благодарна, но думает, что влюблена, а оборачивалась, потому что я красотка. — Вот сразу видно, да, Соён, что за лето у неё не только зрение упало, но и мозг растаял. — Нет, она всегда такая была. Смена Хвасы закончилась, и девушка решила, раз уж погода хорошая, сфотографировать окрестности, людей. Октябрь. Золотые листья осыпаются с деревьев, покрывая землю хрустящим ковром, ветер нежно приподнимал рыжие пряди, а солнце мягко грело. Учащиеся шли небольшими группами и наслаждались последними тёплыми деньками, а старики с тёплой улыбкой провожали последнюю осень. Хваса взяла в руки фотоаппарат и нацелила его на пейзаж, как вдруг в объективе появилась русоволосая надоедливая школьница, улыбающаяся такой встрече. — Онни~я, я так рада тебя видеть!!! «А я нет…» — мысленно ответила ей Хва, закатывая глаза. — Что ты здесь делаешь? А почему ты не позвонила мне? — глаза школьницы вновь напоминали сердечки. — А ты что делаешь? Разве тебе не надо делать домашку? — Хваса пыталась отмазаться от этого ребёнка. — Онни, ты такая смешная. Сегодня же суббота, поэтому мы с девочками вышли погулять. «Её голос такой звонкий и высокий.» — Может… — Сола глубоко вдохнула, закрыла глаза и невнятно пролепетала, — может сходим погуляем? — и тяжело выдохнула, открыла один глаз, а за ним и второй, покраснев от смущения. Выдержав паузу, Хваса спросила: — Чего ты от меня хочешь? — Ты мне нравишься! — немножко капризно ответила ей школьница. — Слушай, я не-по-де-воч-кам! — по слогам произнесла Хва, засмотревшись на губы, накрашенные бальзамом кораллового цвета, — Мне нравятся парни. — Окей, ладно. Но мы можем быть просто подругами? Я не знаю… -девушка активно жестикулировала, пыталась подобрать слова, — мне хочется как-нибудь тебя отблагодарить за спасение, а ты, — очень выделила Сола, — не даёшь и малейшей возможности это сделать! Хваса задумалась и кивнула: — Хорошо, благодари, — девочка уже хотела броситься с объятиями на фотографа, как та возразила, — но! Не нарушай моё личное пространство. — Как скажешь, онни~!