Настоящий Аластор

Мало кто помнит этого человека молодым, на пике его карьеры. Для всех он одноногий мрачный мракоборец с кучей шрамов на лице и по всему телу, и с волшебным глазом, который видит все. Этот образ навсегда въелся в людские умы, заставив вытеснить воспоминания о его молодости. Очень зря. Когда-то, только окончив Хогвартс, юнец покорял сердца дам, даже не желая этого. Военная выправка, высокий рост, широкие плечи, постоянно скрытые за черным дорожным плащом. Его внешность привлекала и одновременно наводила ужас, ведь темно-серые глаза всегда смотрели колко, с насмешкой, вызовом. Весь мир ему был по щиколотку, и не было никого, кто добровольно бросал ему вызов. Он ценил верность, доброту и одновременно был безжалостен ко всем, кого считал врагами. Стоит ли упоминать насколько сильным параноиком он был при всей своей обаятельности? Поэтому мало какая женщина задерживалась с ним надолго. А потом появилась я. Свалилась, как снег на голову. В прямом смысле. Даже удивительно, что он не убил меня сразу! Мне некуда было деваться. Позже выяснилось, что он должен меня учить. Сколько было скандалов! С его стороны. Он не хотел учить какую-то неуклюжую девчонку. А я с ужасом осознавала, насколько попала. Нет, не потому что влюбилась. Просто не представляла во ЧТО выльется обучение у него. Было тяжело. Он не жалел, не давал передышек, выжимал все соки. Ему нужно было, чтобы я научилась выживать. И я возненавидела этого человека всей душой, признавая, что его методы работают. Становилась сильнее, но вместе с этим и крепло мое чувство. Вставала с утра с желанием умереть, засыпала с желанием перерезать ему глотку любимым кинжалом. С годами мы стали партнерами. Он научился доверять мне, не боясь удара в спину. Высшая оценка с его стороны. Постоянные вылазки на передовую, бесконечные бои, выживание. Я не давала спуску врагам, надежно прикрывала сзади. И не заметила, как жгучая ненависть переросла в уважение. А оно стало чем-то большим. Это подвело меня. Он всегда говорил – в бою не должно быть чувств. Все нужно оставить за порогом дома, очистить разум. Я исполняла это беспрекословно, не замечая, что на поле боя больше думаю о его безопасности, чем о своей. Глупо, ведь он сильнее. Но ведь каждый сильный когда-то ошибается, не так ли? Это случилось аккурат на его день рождения. Праздновали поимкой очередного преступника, так не вовремя решившего сбежать именно сегодня. Ничего не предвещало беды. Он учил – не оглядывайся. Он учил – сначала бей, потом разбирайся. Он учил – дело и только потом все остальное. Он учил – не жалей. Не думай. Не люби. Правила, которые были выжжены на подкорке моего мозга, были забыты в одночасье, когда я увидела, как ему отсекают ногу. Он был обречен, магия уходила из него вместе с силами. Кровотечение было сильным, времени на раздумья мало. Я кинулась на перерез, не слушая его гневные крики. Он еще пригодится этому миру, будет намного полезней, чем я. Бой был отчаянным, долгим, жестоким. Конец схватки изначально был предрешен, но я твердо решила взять врага с собой. Наши последние заклинания были произнесены одновременно. Удушающее мое, смертельное его. Он умер мгновенно, задохнувшись своим же распухшим языком. Я же успела в последние мгновения обернуться к напарнику и подмигнуть, прежде, чем упасть замертво под его отчаянный, полный боли звериный рев. Аластора Грюма помнят, как человека с жестокими шутками, непримиримого и безжалостного. Человека, который ненавидит праздники. Таковым его сделала жизнь. Таким он стал из-за меня.