вы не нравитесь моему отцу

Вы не нравитесь моему отцу. Ты не нравишься моему отцу, Мидория Изуку. Он считает тебя мягкотелым и наивным простачком, которого запросто можно провести за его бесконечную и идиотскую веру в окружающих, но он не знает, как сильно я люблю твоё доброе сердце. Такое, какое очень сложно встретить в нашем мире. Когда он впервые встретил тебя, Мидория, он видел в тебе потенциальную угрозу для Героя Номер Один, коим хотел сделать меня. Он считает тебя преградой, считает, что ты будешь мешать мне в достижении его целей. Ваш разговор вышел не из лёгких, а ты стал первым человеком, вступившимся за меня. Ваша беседа не удалась, а ты сказал, что я непохож на него. Ты открыл мне глаза на то, чего я не хотел признавать. Они все видели в тебе неудачника и слабого, но я видел, видел, какая сила воли в тебе живёт и каким сильным ты был на самом деле. Ты никогда не опускал руки, вставая с колен снова и снова, а мне лишь оставалось наблюдать за тобой исподтишка и восхищаться. Ты даже представления не имел о том, как был прекрасен в те моменты, когда твои глаза загорались, стоило тебе достичь хоть чего-то, не важно, маленькой была победа или большой. Ты как лучик солнца, что освещает пасмурные дни других и дарит всем тепло, ничего не требуя взамен. Но мы с Бакуго знаем, что и солнце может не сиять, и делаем всё для того, чтобы поддерживать твоё тепло и не позволить ему погаснуть. Потому что мы никто без этого тепла. Ты вселяешь в людей надежду и веру, веру в завтрашний день и самих себя. Ты был одним из таких людей, в которых влюбляются; они непосильно храбры и их силу воли не сломить, невероятно добры и душа их искренна. А также я знаю, как много чего ты пережил, прежде чем достичь всего, что имеешь. Таких как ты, Изуку, называют героями. Ты не нравишься моему отцу, но я влюблен в тебя окончательно и бесповоротно; в твоё доброе сердце, ласковые ладони и мягкие прикосновения. Ты не нравишься моему отцу, Бакуго Кацуки. Он считает тебя неотёсанным грубияном без манер и всякого уважения к окружающим, и даже понятия не имеет, насколько прав. Ты ненавидишь людей и их грязную человеческую натуру, ты разочарован в них и не желаешь подпускать никого к себе. Исключением неожиданно стали я и Мидория. Я понимаю, почему ты выбрал Изуку – его невозможно не выбрать, я знаю, да и тем более вы знакомы с детства и провели всю жизнь рядом друг с другом, но я не знаю, что ты нашёл во мне. Когда я спрашиваю у тебя это, ты неожиданно замолкаешь, переставая злиться и слишком серьезно смотришь в мои глаза, так же молча. Пытаешься в них что-то увидеть, а затем, видимо, найдя, ласково улыбаешься – это действие происходит очень редко –  и я наблюдаю за тобой, прилипнув к твоей улыбке, заворожённый. Улыбаешься и прижимаешь меня к себе, утыкаясь лицом в мои волосы. В такие моменты я понимаю, что слов не надо, это и есть объяснение. Ты почти всегда напряжен и зол, мы с Изуку знаем, что это твоё обычное состояние. Но когда ты злишься на нас, ты не кричишь и не выпускаешь свои взрывы с ладоней, а просто молча смотришь на нас своими алыми глазами, и мы думаем, что лучше бы ты злился и ругался – всяко лучше, чем видеть разочарование или обиду в твоих глазах. Твоё молчание страшнее криков, и мы с Мидорией прекрасно знаем это. Ты часто конфликтуешь с моим отцом и начинаешь злиться, стоит ему появиться на горизонте. Ты не ладишь с ним и испытываешь к нему сильную неприязнь за то, что он сделал со мной. Ты не можешь простить ему мою чрезмерную замкнутость и кошмары, от которых я с криком просыпаюсь по ночам. Конечно, вы с Мидорией сразу успокаиваете меня и сжимаете в объятиях, после чего я снова засыпаю крепким сном. Лишь с виду ты кажешься агрессивным, и люди, которые тебя видят, думают что ты не способен на проявление чувств, но как же они все неправы. Да, ты бываешь грубым – почти всегда – но эта сила, что плещется в тебе невероятно завораживает и заставляет влюбляться. И если Изуку — воплощение мягкости и нежности, то ты, Кацуки — та самая огненная и чувственная страсть, в которой сгорают дотла. Ты груб, вспыльчив, местами агрессивен и нелюдим, но я люблю в тебе это, мы любим. Все твои недостатки и хорошие черты. Ты не нравишься моему отцу, но в тебя чертовски влюблен я.        Вы не нравитесь моему отцу. Он считает вас моими конкурентами, теми, кто отберёт право на первенство и станет лучше. Он говорит, что вы плохо на меня влияете, что я должен прекратить с вами общение и оборвать все связи. Что я обязан вас забыть и жениться на выгодной невесте и жить с ней всю оставшуюся жизнь, даже если не люблю ее. (Но он не знает, что, будь оно даже так, вы бы вырвали меня силой оттуда и не позволили никому ко мне прикасаться). И мне честно наплевать на все его слова, когда меня сжимают с обоих сторон тёплые и горячие ладони, когда я чувствую себя любимым и люблю сам. Для него Изуку навсегда останется дураком и простофилей, а Кацуки – вспыльчивым грубияном, но он не знает, насколько вы преображаетесь когда мы наедине и какими вы нежными можете быть. Он не знает, что я почти наизусть выучил все ваши привычки и предпочтения, что могу их рассказать, разбуди меня посреди ночи и спроси. Мидория, ты часто ешь сладкое и любишь леденцы, в итоге как-то спровоцировав Кацуки, даже не догадываясь об этом и часто оказываешься опрокинутым на горизонтальные поверхности. Ты иногда (часто) задумываешься во время приема пищи и можешь просидеть полчаса в прострации, не слыша окружающих и наши оклики, и постоянно ходил голодным, пока мы не окончили Юэй и не стали жить вместе. Когда ты пропускаешь прием пищи, а затем твой живот забавно начинает урчать, отчего ты сам жутко смущаешься и краснеешь, Бакуго закатывает глаза и со словами "Какого хрена ты не сказал мне, что голоден? В следующий раз не молчи, идиот, а то помрёшь скелетиной" идёт на нашу кухню и готовит. То, что ты постоянно всё анализируешь и записываешь всё в блокнот, даже забавляет нас с Кацуки и мы думаем, что ты в этих моментах (всегда) очень милый. Ты любишь какао и часто сыплешь сверху всякие зефирки с различными формами животных, и Кацуки из-за этого часто называет тебя "не повзрослевшим и не набравшимся ума ребенком". Ты обожаешь таскать толстовки Бакуго и мои рубашки, и на тебе наши вещи кажутся огромными, но мы знаем, что это просто ты маленький. Все твои вещи большого размера и ты обычно тонешь в них, но чувствуешь себя невероятно уютно. Ты как милый медвежонок из детства, которого хочется затискать и обнимать до бесконечности. И я думаю, Бакуго разделяет мои чувства. Я думаю, он никогда не признается, Изуку, но он (и я в том числе) любим твои огромные свитера, которые ты носишь дома и которые спадают с плеч и оголяют твои ключицы, но ты не замечаешь и продолжаешь смотреть в экран с детским восторгом — когда мы вечерами устраиваем ночи кино — и запихиваешь в рот попкорн, который приготовил Бакуго и совершенно не замечаешь его (и моего) обжигающего и жадного взгляда, который пожирает тебя. Обычно после этого нетерпеливый Бакуго дожидается конца фильма и подхватывает тебя на руки, унося в нашу спальню и меня поведя с собой – или нам не везёт и ты засыпаешь прямо на диване, обнимая посуду с попкорном и положив голову на моё плечо и откинув ноги на Кацуки. Мысленно я сравниваю тебя с плюшевым медвежонком — такой же мягкий, тёплый, искренний и по-детски непосредственный. А наутро ты просыпаешься – растрёпаннее обычного, домашний, с сонными глазами и сам требуешь внимания. Ты любишь сладкое и коллекционируешь вещи со Всемогущим, часто засыпаешь на моем плече и обожаешь стряпню Бакуго. И такого тебя я готов любить вечно. Бакуго. Ты любишь всё острое и пьешь крепкий кофе без сахара, от которого постоянно возмущается Мидория со словами "Как можно такое пить?!" язвительно отвечаешь, что не все набивают щеки сладким и сахаром. Ты хорошо разбираешься в алгебре и математических предметах, что было выяснено ещё во время учёбы в Академии. Раньше ты был вспыльчивым и быстро злился из-за пустяков, поддавался на провокации, но со временем ты стал спокойнее, и взрослым ты почти не злишься, хотя и делаешь напряжённый вид. Ты потрясающе готовишь, и мы с Изуку обожаем твою еду. Температура твоего тела всегда горячая из-за твоей причуды, и ты постоянно берешь мои руки и греешь в своих ладонях, ворча, что они ледяные и прижимаешь свой лоб к моему. Хоть по тебе и не скажешь, но ты очень требователен к тактильным контактам, пусть даже и меньше, чем Мидория. Ты всегда заботишься о нас в своей манере, и твои язвительные высказывания и сарказм вечерами, когда мы смотрим разные теле-шоу по отношению к участникам часто смешат Изуку и заставляют улыбаться меня. Ты любишь смотреть кулинарные шоу и иногда ругаться на криворукость поваров, которые допускают ошибки или делают что-то не то.       Он вам не нравится тоже. Мидория, обычно весёлый, шустрый и неловкий, при нём ты становишься напряжённым и необычайно уверенным в себе. У тебя такой трогательный вид в его присутствии, будто сейчас, сделай он лишнее движение в мою сторону, ты сразу кинешься меня защищать. Ты не реагируешь на его презрительные взгляды и откровенные насмешки, лишь крепче сжимая мою ладонь в своей. Таким жестом ты пытаешься успокоить то ли меня, то ли себя. Думаю, это помогает нам обоим. Ты очень понимающий, поэтому стараешься не ссориться с ним в лишний раз, но выходишь из себя, когда он ступает на запретную тему — когда относится ко мне пренебрежительно, как к проходному товару, от которого можно получить прибыль. Ты яро кидаешься отстаивать мои права и честь; в такие моменты, Изуку, на тебя можно смотреть вечно. Ты холодной яростью ненавидишь его, Бакуго. Ты ненавидишь его за то, что я молчу, когда мне плохо, думая, что не стоит обременять вас своими проблемами. Злишься, что я ничего не рассказываю о себе и считаю себя недостойным вас. Беспокоишься и ненавидишь его ещё сильнее, когда я по ночам вскакиваю с нашей постели в холодном поту и загнанно дышу, боясь первые несколько минут любых прикосновений к себе. Ты и Изуку напряжённо смотрите на меня, а я отворачиваюсь, ложась к вам спиной и тихо прошу прощения, что разбудил. Ты, Кацуки, негромко произносишь "дурак" и разворачиваешь меня к вам лицом, а Изуку обнимает меня за шею. Ты ненавидишь его за то, что я не плачу — он убедил меня в том, что слёзы противоестественные, а плакать, и тем более проявлять какие-либо слабости мне запрещено. За то, что я всегда всё коплю в себе и никогда не рассказываю, только если ты не заставишь, или Изуку не попросит тихим "Шо-чан". За то, что эмоции мои редкие, неяркие, и наблюдать их можно только в постели, или когда я улыбаюсь — бледно и несмело. Я знаю, что хоть ради такой улыбки ты готов на всё. И даже осознание этой мысли заставляет меня улыбаться. Вы не нравитесь ему, но он не видел как иногда вы смотрите на меня. Он не видел, как ты сидел рядом ночами напролёт, когда мне было плохо; когда с бешеным блеском в глазах мчался в больницу, стоило услышать, что я ранен. Он не видел, как ты, Изуку, ласково сжимаешь мои ладони и, глядя прямо в глаза, заявляешь, что веришь мне и что у меня всё получится; не видел, как ты носишь нашу с Кацуки одежду и как нам это нравится; как ты поддерживаешь меня и успокаиваешь; с каким видом ты предлагаешь нам устроить на крыше кино-вечер или как уговариваешь нас на пикник. И если бы увидел, то наверняка понял, какие чувства надо мной властвуют рядом с вами. А пока вы останетесь для него наивным идиотом и вспыльчивым грубияном, но мне всё равно. Другими вами я бы не хотел делиться ни с кем. Наверное, я всегда буду вам благодарен. За то, что защитили от самого себя, вытащили из той ямы самоненависти и полюбили таким, какой есть. Я не устану вас благодарить, но вы только заткнете меня и скажете, что я сделал то же самое и для вас. Возможно, мы трое нашли спасение друг в друге, и это здорово. Здорово, что у нас получилось, и мы любим и любимы. Я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Вы всегда шутили о том, какими  персонажами были бы мы в сказках: Изуку мы представляли отважным рыцарем, спасающим людей от невзгод, Кацуки был огнедышащим драконом, сильным с непроницаемой броней, а меня вы в шутку называли принцем, которого нужно спасти. И неважно, кто это будет: дракон, который заточит меня в свою пещеру или рыцарь, который унесет далеко на своем коне. И сейчас я отчётливо понял, что обоих можно любить одинаково — и дракона, и рыцаря, если найти к ним подход. Такие разные, но такие одинаковые в стремлении защитить одинокого и замкнутого в себе принца. Спасибо. — Шо-чан, идём кушать!