Сумерки. Другая история. Книга I

*Америка. Сиэтл. 402 год смерти*

      Я приехала в город, который находился рядом с Форксом. Когда услышала от Аро про это место, то и подумать не могла, что мой давний знакомый бы выбрал столь обычный город. Тот мужчина, который всё мечтал о возвышенном, поселился в самом забытом и убогом месте.       По прилёте в аэропорт, я заехала в автосалон. И на деньги, которые мне перечислял Аро, купила машину. Всё же за последние годы я начала понимать, что люди делают всё для своего удобства. И в свои годы я и подумать о самолёте не смогла бы. Путь предстоял не далёким. И на душе у меня было спокойно.       Когда я въехала в Форкс, то реально начинала не понимать, что стало с Карлайлом, раз он выбрал его. Обычные люди, как везде. Население не больше, чем в деревушке. Дороги убитые и всем наплевать, что кто-то ездит не по правилам. Я не знала с чего мне начать поиски. Аро сказал мне место, но кто и чем живёт теперь Каллен, он и сам не знает. В полне возможно, что он и вовсе сменил имя. Припарковавшись у магазина, я вышла на улицу. Облачное и пасмурное небо вполне скрывало свойство кожи вампиров.И я начала прогуливаться по городку. В нём было настолько одновременно скучно и в то же время спокойно, что я впервые за многие годы понимала, что тут можно скрыться от мира. Ноги сами меня привели к местной школе.       Обычные дети то выходили из здания, то бежали внутрь. И лишь один парень выделился. Он явно был не человеком. Золотистые волосы чуть вились, а нервное напряжение выдавало его несдержанность. Вампир. Но меня привлекли его глаза. Золотистые глаза не мигая смотрели в мою сторону, но не могли найти. Он явно забеспокоился и начал оглядываться. И как бы мне было интересно узнать кто он, мне пришлось скрыться.       Ещё в Вольтерре я сняла для себя дом. Он был примерно в четырёх милях от школы. И когда я вернулась за машиной, то сразу отправилась к нему. Подъехав к дому, я с энтузиазмом начала его рассматривать. Обычная обшарпанная лестница вела к двери дома. Где-то под ковриком и должны были лежать ключи. Вещей у меня было не много. И все они поместились в четыре чемодана. За четыре века я поняла, что много вещей не стоит иметь. Ведь чем больше ты имеешь, тем больше потерять можешь. А потеряв однажды дорогую вещь, ты не сможешь никак и ничем её заменить…

*Париж. 3 год смерти*

      Три года, как я изменилась. Три года, как я не знаю кем же стала. Для мужчин я — богиня, а для женщин ведьма. Став изгоем в одном обществе, я стала куклой в другом. Но ни те, ни другие не понимали, что они держат меня за игрушку, но я могу убить их всех, как-только захочу.       Я часто думала об отце. Настолько часто, что не могла ни о чём другом думать. Как он? Где он? Я не знала о том, как он отнёсся к моей смерти. Я ругала себя за то, что не смогла и не могу его увидеть. Контролировать жажду крови я научилась, но смогу ли я обезопасить его?       Всё что у меня осталось от прежней жизни — воспоминания, которые стираются с быстрой скоростью, да кулон матери. Что ждёт меня в будущем? Никто не знает.       Я уже как год нашла себе подругу. Местная девушка, которая заходила ко мне в гости слишком часто. Сначала у меня была мысль её убить. А потом я привязалась. Её каждодневные беседы о её супруге, или о том, что надо сделать ей по хозяйству, или о моём новом платье. Ей не нравилось как часто я меняю мужчин. Но она верила в меня, как в человека с чистым сердцем.       Эйприл была настолько доброй, что я была её не достойной. Чистая девушка, с чистым разумом. У неё не было никого, кроме мужа и меня. Родители умерли, а брат о ней забыл. Эйприл никогда не отчаивалась. В ней была такая сила, что порой я сама робела. Но одновременно с этой силой, она была хрустальной девушкой. Она хотела ребёнка.       Маленькую девочку, которая бы носилась рядом с нами. Которую бы я наряжала в красивые наряды. И я сама этого хотела. Я считала Эйприл своей семьёй, сестрой. Я — монстр, который обрёл семью.       И в один день, я почувствовала в её животе сердцебиение. Я думала, что мне казалось. И когда спросила я про беременность, то она побежала сразу к повитухе. Женщина обрадовала Эйприл, сказав, что та беременна. У меня были смешанные чувства. У Эйприл будет ребёнок. И в этот момент я поняла, что я не смогу быть всё время с ней. Когда я умру если меня не убить? С каждой неделей Эйприл всё расцветала. Она была такой радостной, что я купила ей ткани. И мы сшили милые платья для девочки. Что-то внутри ей подсказывало пол ребёнка. Но потом всё стало хуже. К примерной дате родов, Эйприл стало хуже. Она сильно похудела, была истощена. Я боялась за неё и ребёнка. Моя хрупкая девочка умирала.       И в одну ночь раздался истошный крик. Крик хрупкой розы, моей Эйприл. Она рожала, а я была рядом. Ни запах крови, ни что не могло меня заставить убежать. Я видела, что Эйприл умирала и молила Бога, чтобы он помог ей. Она родила. Это была прекрасная девочка с голубыми глазами и с лицом, как у её матери. И только в миг, когда я перевела взгляд на её дочь, отвела взгляд от Эйприл, в комнате стало на одно сердцебиение меньше.       Она умерла. Моя Эйприл, моя сестра, которая видела меня не монстром, покинула мир. Смотря на мою руку, что держала её ладонь. Её маленькая дочка лежала у неё на груди. А она смотрела на меня. Если бы я могла заплакать в то мгновение, если бы я могла закричать, то весь мир бы слышал этот крик. Моя хрустальная роза застыла навсегда, дав жизнь другой.

*Форкс.Наше время*

      Я замерла на месте, смотря на белую розу, которая набирала бутон. Воспоминания накрыли меня с головой. Эйприл присутствует со мной и по сей день. В кулон своей матери, я спустя пару десятилетий поместила изображение розы. А пару лет назад я заказала у мастера хрустальную розу. Её я храню и перевожу всегда с собой.       Зайдя в дом и распаковав коробку, я достала оттуда стеклянную шкатулку. В ней находилась та самая хрустальная роза, письмо и кулон матери. Я поставила её в кабинете. Подальше от глаз случайных гостей. А фраза, которую мне сказала Эйприл за неделю до смерти, стала смыслом моей жизни.

*Франция. 3-ий год смерти*

— Софи, я думаю, что умираю. — некогда красивая девушка, которая сидела в кресле около камина, сказала мне это шёпотом. Она сказала скорее это себе. Так, чтобы я не слышала. — Я не смогу без твоих нравоучений, милая. Кто же меня ещё будет учить жить? — я вышла из кухни, неся с собой две кружки ароматного чая. — Я что сказала это громко? Совсем забываться стала. Прости. Я ляпнула не подумав. —       Эйприл робко, будто боясь своих же мыслей, начала оправдываться перед собой. — Это будет наше тайной.       Мы сидели у меня в доме. Её муж был на работе, а ей самой было ужасно скучно дома. Я отложила встречу с мужчиной, чтобы побыть с ней. Поставив свою кружку на стол, я стала задумываться о её словах. — Софи… Я никогда тебя не расспрашивала о твоей жизни до приезда в Париж. Кем ты была? — Эйприл, я была обычной дочерью лекаря. — А где твой папа? — она посмотрела на меня. — Мой папа? — переспросила я. — Он в Лондоне. Мы с ним не виделись с того момента, как я покинула свой город. — Ты скучаешь по нему? — Скучаю ли я? Конечно. Я бы многое отдала за встречу с ним. К чему все эти вопросы?       Эйприл долго на меня смотрела. Будто бы решаясь на плохие слова. — Будет ли ребёнок скучать по мне? — она посмотрела на живот и погладила его. — Я всё прекрасно понимаю, Софи. И никто не сможет меня переубедить в этом. Софи… — Да, Эйприл? — Пообещай, что не бросишь его. У него не будет матери. Ведь ты не монстр… — И кто же я? — с ужасом спросила я. — Ты — моя семья. Держи. Я сшила это для твоего ребёнка. Там криво, да и ты сама можешь себе позволить куда лучше, но это мой подарок.

*Форкс. Наши дни. 402 год смерти*

      Из коробки, вслед за шкатулкой, я достала старинное детское платье. Оно хранится под фоторамкой. Его давно покрыли лаком и теперь оно стало действительно последним подарком от Эйприл.