Ветер

Жизнь — крайне непредсказуемая вещь. Вот ты видишь человека, разговариваешь с ним, а потом он навсегда исчезает из твоей жизни. Не спрашивая, смерть приходит за теми, кто мог бы ещё многое сделать для мира, для близких, но она беспощадна, неумолима, мрачной тенью возвышаясь над человеком. И след, оставленный смертью, может до неузнаваемости изменить близких ему людей. Кэйа помнил, как хоронили отца, как сердце разрывалось от непонимания того, как такое могло произойти. Но он старался держаться, не падать духом, хотя бы ради брата. Но Дилюк не был столь сильным духом, и эта трагедия поставила клеймо на душе парня, не прекращающее кровоточить. В тот день его глаза стали пустыми, а улыбка, радовавшая отца и брата, стала одним из тёплых воспоминаний. Встретившись с болью от потери дорогих людей, предательством тех, на кого раньше желал быть похожим, Дилюк оградил себя от привязанностей, чтобы никогда больше не испытывать ту боль. Время шло, но вместо того, чтобы расставить всё на свои места, оно лишь усугубило ситуацию. Кэйа стал чужим для красноглазого. Казалось, после того, как он стал капитаном кавалерии Ордо Фавониус, равнодушие Дилюка к сводному брату переросло в пренебрежение, презрение. Были ли попытки наладить отношения, вернуть хоть часть того, что было в детстве? Были, и достаточно много, но ни одна из них не увенчалась успехом. Лишь короткое «братик», когда они наедине, или когда алкоголь берет вверх, напоминало о том, что они пусть и не кровные, но родственники. Сегодня один из немногих дней, когда Кэйа берет для себя выходной. Едва ли что-то произойдет, если на день оставить защиту города на стражей. — Идешь к нему? — поинтересовалась Джинн у выхода из штаба. — Это так заметно? — печально произнёс парень, оборачиваясь. — Всё ещё надеешься, что он тебя услышит? — заметив, как капитан заметно поник, опустив голову, девушка подошла к нему, касаясь его плеча, даря ощущение поддержки. Они ничем не могут им помочь, как бы не хотели. Единственное, что они могут сделать — поддержать. — Я всегда буду на это надеяться, — уверенно произнёс Кэйа. — И как долго ты планируешь мучать себя этими попытками? — Пока он меня не услышит. *** Уже подходя к винокурне, на сердце возникла уже привычная тяжесть, ведь каждый уголок этого места был наполнен воспоминаниями, которые остались в далеком прошлом, будто это и вовсе было не с ними. Так сильно отличалась жизнь до и после той трагедии. — Господин Дилюк ушел, — завидев Кэйю, произнесла служанка. Все на винокурне понимали, с какой целью время от времени наведывался господин Кэйа, и надеялись, что братья смогут спокойно поговорить. — Может останетесь, пока господин Дилюк не вернулся? — В этом нет нужды. Я лучше пойду. К тому же, сомневаюсь, что он обрадуется, увидев меня. Возвращаться обратно в штаб не хотелось. Теплый ветер срывал хлипкие листья с деревьев, пронося над землёй причудливым хороводом. Следуя, как когда-то в детстве, за ветром, в надежде, что он укажет дорогу. Когда они были ещё детьми, отец говорил им, что если любить ветер, то он никогда не оставит в беде. Каждая прогулка по лесу была настоящим приключением, ведь, едва с дерева слетал хоть один листок, братья уже бежали за ним, уверенные, что не потеряются. Чего только они не приносили домой, начиная лягушками, а заканчивая редкими растениями. Вот и сейчас, повинуясь позыву, Кэйя следовал за ветром. Нашёл. Листья упали у ног капитана, когда вдали показалась знакомая фигура. У статуи Архонта, спиной к нему, стоял Дилюк, поглаживающий оперение орла, севшего ему на руку. — Так вот ты где, братик? — начал Кэйа, подходя ближе. — Неужели не рад встрече? — Капитан Кэйа, у вас есть какое-то дело, требующее моего срочного вмешательства? Если нет, то не вижу причин продолжать разговор, — как всегда холодно ответил Дилюк. — Я лишь хочу с тобой поговорить. Неужели так сложно просто выслушать того, кому ты не безразличен? — как можно спокойнее произнес синеглазый, не решаясь подойти ближе. — Нам не о чем говорить, — орёл улетел, оставляя братьев наедине. — Ты же знаешь, нас уже давно ничего не связывает. И меня это более чем устраивает. — Могу ли я сделать хоть что-то, чтобы вернуть хотя бы незначительную часть того, что было между нами раньше? Как ты не поймешь, что мне тебя не хватает? — сделав уверенный шаг вперед, Кэйа крепко обнял его, в надежде, что он хоть что-то почувствует. — Сколько бы времени не прошло, я всё равно буду предпринимать попытки достучаться до тебя. — Не всё так просто. Когда-нибудь и ты меня покинешь. Это лишь вопрос времени. Мне и так стоило огромных усилий, чтобы отдалиться от тебя, чтобы не было больно, когда один из нас погибнет. — Тебе так не терпится меня похоронить? Не знал, что ты меня настолько ненавидишь, что думаешь о моей смерти, — усмехнувшись, произнес капитан, — Но вынужден тебя разочаровать. Убить меня не так просто, я довольно-таки живучий. Так что ты от меня ещё не скоро избавишься, можешь в этом не сомневаться. — Ненавижу тебя? — удивленно произносит Дилюк, отстраняясь от брата. — Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Единственное, чего я желал, так это избавиться от привязанности. Моя единственная слабость — ты. Как бы я не пытался себя убедить в обратном, я понимаю, что в случае даже малейшей опасности прибегу на помощь. И не имеет значение, против кого придётся пойти. Если бы ты только знал, как же я хочу искоренить эту привязанность из своей души, чтобы перестать беспокоиться за тебя, когда ты отправляешься на задания. И ведь не раз беспокойство заставляло меня бежать за тобой, как тогда, в храме, когда на город напал Ужас Бури. Почему ты не можешь оставить меня, раз за разом напоминая о себе? — Потому что ещё в далёком прошлом поклялся тебе, что всегда буду рядом. И, как видишь, своё слово я держу, и отказываться от него не намерен. Я уже привык, что ты уходишь от разговора, прикрываясь делами, как и к тому, что тебе в тягость моё присутствие. Но, если для тебя действительно так тяжело просто знать, что ты — не один, и кому-то не всё равно на твои выходки, скажи. Я не смогу полностью оборвать с тобой связь, ведь мы запросто можем пересечься в городе, но я могу хотя бы попытаться игнорировать твоё существование и прекратить искать возможности встретиться с тобой и поговорить. Тебе этого будет достаточно, чтобы быть счастливым? — Как будто ты сможешь? От каждого произнесённого слова в сердце будто вонзалась игла, проникая всё глубже. В горле образовался противный комок, не дающий вздохнуть полной грудью. Разве не этого он хотел? Так откуда взялась обида, то и дело норовившаяся вырваться наружу, когда Кэйа предложил сделать то же, что когда-то давно сделал сам Дилюк — отказаться от него. — Не буду отрицать, это будет сложно, но если это — то, чего ты действительно желаешь, я не могу не попробовать. Только скажи мне это, — Кэйа отвернулся и сделал шаг, увеличивая расстояние между ними. В лицо ударил холодный ветер, будто бы пытаясь остановить, не дать уйти. И он его послушал, напряженно ожидая слов Дилюка. — Постой, — преодолев расстояние, красноглазый положил руку на плечо брата, не осмеливаясь на большее. — Если для тебя это важно, можно попробовать вернуть то, что было раньше. Но ты же понимаешь, что я не могу гарантировать, что всё получится. Поэтому не строй лишних надежд, я попробую, но ничего не могу тебе обещать. — Пока что мне этого будет достаточно. Спасибо, брат. *** Он услышал. Пусть не сразу, пусть и спустя время, но теперь это не имеет значения. Каждый, пусть и незначительный, шаг со стороны Дилюка делал Кэйю счастливым. Тоска и одиночество медленно, но верно исчезали, оставляя за собой ощущение нужности, чего так не хватало. — Кэйа, можешь ответить мне на один вопрос? — расположившись у дерева в долине ветров, куда и привел их ветер, спросил красноглазый, положив голову на колени брата. — Если ты его задашь, то, разумеется, отвечу, — перебирая алые пряди, с улыбкой на лице спросил капитан. — Если бы я тогда сказал, чтобы ты ушёл, ты бы и правда исчез из моей жизни? — серьёзно спросил он, но в ответ услышал смех. — Конечно же нет! — сквозь смех ответил Кэйа, потрепав брата по голове. — Разве я могу оставить тебя одного? — Но тогда к чему были твои слова? — Просто тебе это было нужно. Начни я настаивать на своём, ничего бы не поменялось. И не надо так на меня смотреть? — встретившись с удивленным и непонимающим взглядом, Кэйа пояснил. — Я всегда хорошо знал тебя, и в тот раз поставил на это. И не прогадал, как видишь. А сейчас, — посмотрев на закатное небо, поднялся, — нам пора возвращаться. Они ушли, и лишь ветер был свидетелем их воссоединения. Ведь до тех пор, пока к нему прислушиваются, он будем помогать заблудшим душам найти покой.