Слуга тьмы

На следующее утро, когда Софа проснулась, а я в это время аккуратно проверял, нет ли на улице солнца, вампир с постаныванием попробовала встать с кровати. Я подскочил к ней и обнял, укладывая обратно. - Чшш, не надо, не вставай. Больно? - сказал я ей, целуя в лоб. - Да... нгх, По, я вспомнила... - Лежи, - я пристроился рядышком, поглаживая её мягонький болевший животик. - Что ты вспомнила, пышечка? - Свиток... и Молох... мф, больно... - Давай мы с тобой лекарство выпьем, а потом ты всё расскажешь, хорошо? - Хорошо... Споив ей лекарства, я поменял её повязки и увидел следы от когтей на белом животе и боку. Это Кейджи с ней ночью сделала? Кошмар... бедненькая моя пандочка. Софа положила мою ладонь себе на вздымавшийся живот. - Можешь погреть, пожалуйста? - неуверенно попросила вампир. - Конечно, - я поцеловал её в животик и лёг рядом, обнимая за него и согревая. - Так вот, насчёт свитка... Молох - генерал армии вампиров, который вместе с Ки Па придумал зелье, которое могло бы позволить вампирам выходить на солнце. Рецепт зелья хранился у Ки Па, и я его украла, когда сбегала сюда, на землю. - Это потрясно! - улыбнулся я, целуя пандочку. - И где он? - Он у меня в гробу. Там двойное дно, поэтому я не смогла сразу вспомнить. По, если собрать все ингредиенты и сварить зелье, я смогу выходить с тобой на солнце... я смогу жить твоей жизнью, любовь моя, - сказала она со слабой радостью, ибо сильно восторгаться этим фактом ей мешала рана. - Это просто прекрасно, дорогая, - я уткнулся в её лоб своим. - Это замечательно. - Давай я его сейчас достану... - Нет, лежи. Лежи и отдыхай, а когда тебе станет легче, мы с тобой будем варить зелье. Легче Софочке стало к вечеру. Про зелье я рассказал пятёрке, и поэтому в данный момент все сидели в нашей с Софой спальне и ждали. Вампир залезла в гроб и стала там копаться, а затем вынула чёрный свиток. Развернув его, она стала читать. - Так что нужно для зелья? - спросил Журавль. - Нужно два кубика ладана, немного крови смертного, четыре волчьих ягоды, несколько могильных цветов и двенадцать солнечных орхидей. - Ого... а почему именно двенадцать? - Потому что двенадцать - число полуночи, а это время, когда пробуждаются вампиры. И это число полудня, когда солнце светит особенно ярко. - Понятно... и когда будем готовить? - Сегодня. Можно попросить вас собрать эти ингредиенты? - Я принесу ягоды, - вздохнула Тигрица. - Журавль, ты и Богомол соберёте орхидеи, Гадюка принесёт ладан, а По и Обезьяна... - Мы с Софочкой достанем могильные цветы, - перебил я, хватая панду и рванув из дворца, ибо мне не терпелось, чтобы моя булочка поскорей могла выйти на свет. На кладбище мы пришли только к полуночи. и пока мы аккуратно собирали по одному цветочку с могил, мне всё казалось, что на нас кто-то смотрит. В какой-то момент я услышал странные звуки за спиной, будто тяжёлое дыхание. Резко обернувшись, я увидел только Софу и Обезьяну, собиравших цветы. Так, что за паника? спокойно, я же просто ночью с другом и девушкой на кладбище собираю могильные цветочки, ничего страшного. Да и луна так ярко светит, и лес вокруг не такой уж зловещий. Тут вдруг из-под земли одной из могил вылезла призрачная полупрозрачная рука. Я застыл от испуга. Затем вылезла вторая, а за ней показалась жуткая голова. Она увидела меня и зашипела. И тут ко мне вернулся дар речи. - Призраки! - испуганно завопил я, отскакивая от могилы. - Зомби! - вторил мне Обезьяна, отскакивая от второй могилы, из которой тоже вылезал мертвец. И только Софа смотрела на нас, как на дебилов. - Парни, вы ладана нанюхались? - спросила вампир со скепсисом. - Соф, т-там призрак, я клянусь! - промямлил я, показывая на могилу, которая находилась за её спиной и откуда приближался скачущий призрак. - По, ты случайно конфеты с могилы не съел? какой призрак? - В-в-вот такой! - я схватил её на руки и рванул подальше, дав увидеть призраков-зомби. Изо всех могил вылезали мертвецы, окружив нас троих. Я начал в панике соображать, что нам делать, но тут Софа слезла с моих рук, подобрала с земли палку и захерачила ею одному из зомби по башке. - Так, а ну пошли вон! - сказала она так, будто говорила с непослушными детьми. - Ля на них, по кладбищу они ночью шарахаются! Зомби с жутким стоном двинулся к панде. Я хотел было прижать её к себе и попытаться защитить, но она снова херакнула его палкой, в этот раз сильнее. - Слыш, псина, быстро спать лёг! Всех касается! Я вас не звала и не ждала, так что все сию секунду пошли нахер спать! И только попробуйте восстать без разрешения, взорву всех нахуй! Призраки стали издавать какие-то обиженные звуки, возвращаясь к могилам. Один из них посмотрел на меня и зашипел, за что получил палкой в лоб. - Ты смотри на него, совсем страх потерял, зараза? Ну так я сейчас напомню, кого надо бояться, - Софа обнажила клыки и зашипела. Зомби вздрогнул и ускакал к своей могиле, зарывшись под землю. Софа же швырнула палку в сторону и продолжила собирать цветы, ворча: - Не, ну гляньте! совсем оборзели уже. Я им значит цветы лишние с могил убираю, а они спать отказываются. Дожили, блин, - вампир повернулась к нам с Обезьяной. - Парни, вы чего? - Соф, ты мой герой, - выдал примат. - Я твой портрет над кроватью повешу и молиться на него буду. - И праздник в мою честь устрой, - усмехнулась панда довольно. Затем посмотрела на меня. - По? По, сладенький, ты в порядке? - Выходи за меня, - сказал я с ошарашенными гляделками, всё ещё видя, как она отчитывает зомби и херачит их палкой. - Так быстро? Ты меня даже засмущал, - довольно улыбнулась вампирша. В общем, собрав цветы и навсегда запомнив момент укрощения толпы зомби палкой и оскорблениями, мы направились домой. Там было решено (мною), что кровью смертного для зелья будет моя, ибо я не хотел позволять кому-то другому помочь Софочке стать светоустойчивой. В большой кастрюле уже кипело синеватое зелье, когда нужно было добавить только кровь. Я порезал себе ладонь и наклонил над варевом, дабы кровь капала туда. Спустя несколько капель, Софа взяла мою руку и несколько раз лизнула рану. Боль стремительно утихла, а зелье стало красным. От него исходил очень приятный запах ладана и цветов. Софа стала шептать над ним какое-то заклятье на неизвестном мне языке. После этого зелье перестало бурлить, а по его поверхности разошлось множество пузырьков. - Готово, - улыбнулась вампирша. - Что там со временем? - Почти четыре. Через полчаса рассвет, - ответила Гадюка, сонно зевая. - Прекрасно. Вы меня извините пожалуйста, что заставила вас всю ночь носиться. - Если после этого ты сможешь выходить днём, то оно того стоило, - улыбнулась чешуйчатая воительница. - Спасибо вам за это, - улыбнулась Софочка в ответ. - Итак, погнали. Она взяла руками горячую кастрюлю и начала жадно пить содержимое. - Софа, стой, оно горячее! - вскрикнул я, вскочив с места, но было уже поздно. Да и не сказать, что пандочку что-то обожгло, ибо она пила это невозмутимо и довольно. Через несколько секунд она осушила огромную кастрюлю, облизала губы и отдышалась. Затем взялась за свой животик. - Ты... ты как? - спросил я. - Тебя не тошнит? - Нет... странное чувство... Она потрогала свои щёки. Затем стала трогать шею, плечи, и всё туловище. У неё вырвался смешок. - Тёплая... я тёплая... так горячо внутри, - она счастливо обняла себя за живот. - Мамочки, так приятно горячо... - Ты о чём? - не поняла её Тигрица. Софа взяла нож и легонько тыкнула им себе в ладонь. - Боль от оружия... хах... фак, тепло по телу разносится, - она снова счастливо обняла себя за белый животик. - Как же хорошо и горячо... сладенький, потрогай. Она взяла мои щёки. Её ладони были не ледяными, а очень тёплыми. Тут она вздрогнула. Через секунду снова. И снова. Софа схватилась за грудь, ошарашенно смотря в одну точку. Затем взвизгнула от восторга. - Сердце бьётся... а я уже забыла это ощущение... я будто бы живая! Вампир выскочила с кухни, несясь на улицу. Я рванул за ней. И вот, когда солнце показалось из-за горизонта, а его луч упал на Софу... она не сгорела. Панда стояла и счастливо трогала себя, не веря в то, что ожила. - Я не сгораю... сердце бьётся... хах... - она стала бледным крылатым созданием. Не сгорела. Затем снова стала пандой и повесилась мне на шею. - По, я не горю! получилось! я как ты! - Соф, мы можем гулять днём! мы всё можем делать днём! - обрадовался я, кружа её и подбрасывая. - А ночью можно спать! и не вылезать из гроба! стой, я же теперь могу спать не только в гробу! - Да! - Ребята, у нас получилось, и это замечательно. А теперь надо ложиться спать, - сказала нам Тигрица, зевая и таща нас двоих в комнату. Я рухнул на кровать и ждал Софочку, которая восторженно ловила на себе солнечные лучи. - Солнце такое тёплое. Мамочки, в животе так приятно горячо, - она обняла свой милый животик, поглаживая его. - У тебя тоже так? - Понятия не имею, - сонно промямлил я. - Может быть. Панда легла на меня, прижавшись к моему животу своим. - Гм. Да, у тебя также. Блин, я же теперь не засну. Что делать? Ещё и сердце так громко бьётся. - Я могу помочь тебе заснуть. - Правда? Давай. Я прижал её к себе, обнимая и наваливаясь всем своим тяжёлым телом, но стараясь делать это не сильно, и поцеловал в тёплую пухленькую сладкую щёчку. - Та-дам. Засыпай. - А вдруг ты меня перегреешь, и я расплавлюсь? - С чего ты решила? - Ну у меня внутри так горячо, и у тебя тоже. - Значит, я в любом случае расплавлюсь вместе с тобой. - Звучит логично. Спокойной ночи, - она упёрлась в мой живот своим тёпленьким, что было до ужаса приятно. - Спокойной ночи. То есть, дня, - я уткнулся носом в её пахнущий ладаном пушистый мех и стал засыпать, чувствуя тепло животика самой лучшей пандочки на свете.