Слуга тьмы

Четыре года спустя Я стоял в зале героев, держа на руках маленького пушистого панду, который звучно причмокивал своим пельмешком. Рядом со мной стоял ещё один, который с любопытством осматривал доспехи мастера Носорога. — Папа, они такие огромные, — протянул он, трогая рукав. — Даже ты туда поместишься. — Ну, спасибо, видимо, — усмехнулся я, поглаживая его по голове. — Апа, — сказал мой второй сын, коего я держал на руках. — уфать! — Сейчас мама супчик приготовит, и будем кушать, — я чмокнул его в щёку, стряхивая крошки от печенья. Детей у нас с Софочкой было двое. Мы назвали их Киро и, барабанная дробь… Лорас. Я всё выспрашивал у пандочки, какие в преисподней имена, и когда она стала перечислять, я предложил младшенького назвать так. А Киро… в честь того вампира, который, вроде как, спас её. Ведь если бы Софу укусил Молох, то её бы не было сейчас. А, я забыл сказать, двое панд у нас только пока. Она в положении, и блин, я не могу, она такая лапочка! Не могу удержаться, чтобы не потискать и не расцеловать её беременный животик. И ещё, мы остались в долине. Я не мог жить вместе с ней в деревне панд, ведь моя обязанность — защищать долину мира. тогда мой отец взял с меня обещание, что мы будем приходить каждое лето. Правда, это сложно, когда у тебя почти трое детей, каждому из которых меньше пяти лет. Следовательно, дорогу они плохо перенесут. Это мягко говоря. — Мальчики, — раздался голос со входа. — Пора обедать. — Мама! — крикнул Киро, помчавшись к пандочке. — Ама, — добавил Лорас, протягивая к ней ручки. Я улыбнулся, глядя на неё. Такая безмятежная, нежная, такая живая… даже не верится, что несколько лет назад она считала себя паразитом и пила мою кровь. Киро подбежал к матери и уткнулся ей мордочкой в живот, сильно прижимаясь. — Ты ж мой маленький, — она кое-как наклонилась и поцеловала сына. — Мама, — повторил младшенький, елозя у меня на руках. — Иди к мамочке, дорогой, — улыбнулась она и опустилась на пол. Я подошёл ближе и поставил сына на ноги. Тот сделал два шажка, а потом пополз к ней на четвереньках. Софа подманивала его, протянув руки. Лорас звонко посмеивался, и приполз к матери. — Умничка, — она взяла его на руки и поцеловала, второй рукой обнимая тискавшего её пузико Киро. Затем увидела мой умилявшийся взгляд. — Ты чего? — Ты такая пусечка, — пискнул я. — Не смущай. — Не могу. — Мама, а когда сестрёнка родится? — спросил Киро, обняв Софин живот и поглаживая его. — Скоро, сынок. Через пару месяцев. — Почему ты думаешь, что это будет сестрёнка, а не ещё один братик? — спросил я, приблизившись к жене и помогая ей подняться. — Я хочу сестрёнку. Братик уже есть. — Аргумент, — усмехнулся я, придерживая Софу за бочка, ибо она пошатнулась. Затем она чмокнула Лораса, который тёрся носиком об её шею. — Тебе не тяжело? — Всё нормально, дорогой. Пойдём кушать, я еле сдержалась, чтобы всё не съесть и позвать вас. — Моя ненасытная печенька, — улыбнулся я, чмокнув её щёчку и ведя Киро за руку. — А всё из-за тебя, — ухмыльнулась пандочка. — Это почему же? — А кто мне мозг выклевал своим «у нас будет пятеро детей»? — Чем больше — тем лучше, — невозмутимо ответил я. Затем подхватил жену на руки. — Пойдём, не то устанешь. — Ах! По, сию секунду пусти! Я тяжелая, и у меня Лорас… — Ты не тяжёлая. — Я сотню вешу! Ну, наверное… короче, спусти меня! — Я — полторы сотни, так что выдержу, — не унимался я. — Я же тебя сломаю, — хныкала Софочка. — Папа, хочу на ручки! — оживился Киро. В общем, Софа всё-таки с меня слезла, уступив место ребёнку. Эх, а я только-только собрался донести её до кухни. Кстати о кухне, там стояла огромная кастрюля супа, лапша и три пирога. Ясное дело, всё это быстро закончилось. Панда вздохнула, вытирая щёчки Киро. — А ведь я это всё два часа готовила. — Вечером я сам буду готовить, — пообещал я. — Я тоже хочу, — сказал Киро, зевнув. Лорас стал тихонько хныкать. Софа повела детей в спальню и стала укладывать, а я ждал её у нас в комнате. Вскоре она пришла и рухнула на кровать, отчего та скрипнула. И это панду смутило. — Твою ж, какая же я толстая, — вздохнула она, потирая виски. — Смеёшься? Ты-то? Где? Она со скепсисом посмотрела на меня. Затем кое-как встала и показала руками на всё своё тело. — Везде. — Ты не толстая. Совсем. — Честно? — по-детски наивно спросила она. — Да, я клянусь. И ты ведь уже четыре года панда, а пандам свойственно быть такими… эм… — Такими, — она приобняла мой живот, поглаживая его. — Да. Поэтому я тебя прошу, не думай об этом. Ты очень красивая. — Знаешь, в преисподней я была одной из немногих панд, и меня не считали симпатичной. Поэтому я часто ходила в облике человека и загонялась из-за веса. Вернее, я и сейчас загоняюсь. — Ну, — я приобнял её за бочок, хитро улыбаясь. — Если говорить о пандах, то ты очень даже привлекательная. — Это чем же? — усмехнулась Софа. — Ты ведь до меня других панд не видел. — Я увидел после тебя. И мнение моё не изменилось, ты очень красивая. Особенно вот это, — я обнял её пузико и поцеловал в него, поглаживая и чувствуя движение ребёнка. Софа снисходительно улыбнулась, покачивая головой, и поцеловала меня в нос. — Мой милый сладенький маньяк. — Который обожает свою ватрушку, — улыбался я, чмокнув её в губы. — Я люблю тебя, моя самая красивая пандочка в мире. — Я тебя тоже, мой дорогой. И он тоже, — она накрыла мою руку на своём беременном животике, поглаживая её и смотря мне в глаза с ласковой улыбкой, ради которой я был готов на всё на свете.