Я не хочу без тебя спать!

Глубокая ночь, время 05.54. Третьякова не сомкнула глаз. Слишком много мыслей в голове. По привычке она проводит по второй половине спального места. Там пусто. Она поднялась с кровати, включила свет и прищурилась: глазам сейчас было максимально неприятно. Мария прошла за стол и села на рабочее кресло. Она запрокинула голову, готовая расхныкаться от собственной зависимости от одной женщины. Ссоры с Лукиной давались ей нелегко: прошло прилично - три недели. Гордость не позволяла ни одной сделать первый шаг и извиниться. Она вспоминает, что психологи советуют записать свои мысли на листок, чтобы освободить голову, но этим заниматься ей в такое время суток слишком лениво, поэтому она в своей излюбленной манере начинает разговаривать сама с собой, в придачу комментируя свои действия. — Ничего не снится, мне не спится! — злится она, — чтобы не спиться, я возьму спицы, свяжу любовь из порванных нервов, — улыбается, отвлекаясь на возникший в сознании образ Лауры, — она всё-таки стерва... — почти шепчет, прикрыв глаза. И всё же получается почти стих. Третьякова берётся за карандаш и рука сама уже на автомате выводит слова: «Искусала; тело, душу целовала, кровь кипела, но ей, видимо, было мало. Убежала... Вернись!» Мария смотрит на написанное и почти истерично смеётся. Минутный порыв заставляет её подняться с места, и через несколько минут она врывается в кабинет директора, в котором ещё горит свет. Шатенка удивлённо смотрит на ночного гостя, а Третьякова, вся взволнованная и взбешённая начинает длинный монолог: — Я не хочу без тебя спать! — чуть повышая голос, — я не хочу умереть в кровати! Я не хочу без твоих объятий! Невыносимо тебя желать... — вымученно стонет, заламывая руки, — я не хочу без тебя дышать! Лишь одеяло согреет плечи, ты знаешь, это меня не лечит, — она вглядывается в голубизну родных глаз и подходит ближе, — я не хочу без тебя спать. Третьякова нервно и громко дышит, пытаясь хотя бы немного успокоиться. Сердце Лауры Альбертовны ёкает, когда она смотрит на это ангельское беспокойное и суетливое создание. — Я не сплю уже три недели, — вновь начинает блондинка, — кофе не пью, и так на пределе, если сойду с ума - виновата ты сама, — усмехается она, — в полночь позвонила, цепи разорвала, снова возбудила, всё-таки было мало, — Мария вспоминает относительно недавний звонок, случившийся около четырёх дней назад, — убежала.. — шатенка сильно поиздевалась над ней, — вернись! — почти кричит заместитель. Лаура Альбертовна подходит к Третьяковой и крепко сжимает её в объятиях. Девушка на нервах, её бьет крупная дрожь, но родные руки, гладящие спину немного успокаивают. — Милая, — Лукина заботливо и нежно берёт её лицо в свои ладони, ласково проводит по щеке, а после целует в уголок губ. Третьякова мякнет на глазах, тело её не слушается. Она не врала - спала она так мало, что даже страшно представить. От прежней истерики не остаётся и следа. Директор ложится вместе с женщиной, укрывая её пледом и вдобавок кутая в своих объятиях; она понимает ценность недавно сказанных слов Марии и даёт себе обещание, что больше у её любимой таких истерик не повторится. Светловолосая просыпается в холодном поту и вздрагивает от того, что не чувствует Лауру рядом. «Неужели сон?» — уже расстраивается она, но её в то же мгновение обвивают тёплые руки. Она оборачивается и целует женщину в висок, а после спокойно засыпает.