Ты заслуживаешь лучшего

      Череда событий в жизни эльфа уже и не давала ему повода надеяться, что с главной проблемой в его жизни кто-то поможет разобраться. Всё сам, всё на своих крепких плечах, без главных фрагментов прошлого и с кусками относительно недавних событий. Жизнь в вечных погонях за проблемами минувших лет, точнее за главной — бывшим хозяином, человеком, лишившим всего: свободы, имени, близких и природного облика. Покоя. Сколько лет эльф мечтал лечь однажды и уснуть крепким долгим сном, чтобы проснуться с чувством спокойствия. Не ждать ножа в печени, стрелы в голове или сгорания заживо. Перестать бродить из места в место, найти дом, который станет приютом для души и привяжет её там, где тепло и уютно, а не сыро и одиноко. Да, дом был, старый особняк в Киркволле и не факт, что принадлежал он Данариусу, но считать так было проще. Гнусное место, до сих пор веет холодом, а кровь от трупов, которые Фенрис вытаскивал ночью и скидывал в мешках в канаву, казалось уже не отмыть. Но особняк не достался бы ему так просто, если бы в один момент не встретился тот, кто выполнил его просьбу. Обычный мужчина, как показалось изначально эльфу, со своими спутниками расчистили территорию, но цели так и не достигли. Данариус сбежал.       Всё это было тогда, шесть лет назад. Многое изменилось после встречи с Хоуком, особенно жизнь Фенриса. Его врага больше нет, его одиночество, казалось бы, могло стать главной проблемой, но. мужчина открыл дверь в будущее, в котором даже такой, как бывший раб с желанием оскорблять его друзей-магов, тоже заслуживает право на взаимные чувства. И никто, совершенно никто, кроме Хоука, не знал настоящего Фенриса, который может смутиться, улыбнуться совершенно случайно и искренне, поделиться сокровенными тайнами и попросить тепла. Эльф чувствовал себя проблемным в плане сближения с кем-либо, знал, что с ним нелегко находиться долгое время, ведь он всё ещё требовал ухода и заботы, даже домашний питомец не нуждался в таком внимании. И Хоук, бросая свои дела на время, оказывал внимание именно тогда, когда в этом нуждался Фенрис. Он словно изучил эльфа полностью и чувствовал за него, думал о том же и был эмоционально связан с ним. «Так не бывает», подумал бы эльф, если бы не убедился на личном опыте.       Долгом каждого спутника считалось прокомментировать то, что они замечали, и главной зацепкой стало «обновление» в имидже эльфа, а именно символика Амеллов в виде платка и герба. В конце концов, дураков среди друзей Хоука не было, каждый видел то, что хотел, и общая картина по итогу была схожей. Изабела, как близкая подруга Фенриса, уже давно знала и о чувствах эльфа, и первая узнала об их с Защитником отношениях. Возможно ещё и потому, что зачастую доставала с расспросами. Варрик всегда оставался Варриком, дружеские подколы и фразочки, вгоняющие эльфа в краску — его прямая обязанность. В такие моменты он смотрел на мужчину, умоляя заставить гнома прекратить или перевести разговор в другое русло. Мерриль, вроде как, даже не понимает, что происходит, но самым большим разочарованием стал Андерс. Нет, Фенрис итак знал, что маг обязательно выскажется в его сторону, но не так он себе это представлял.       Компания собралась в «Висельнике» по классике под вечер, Фенрис пришёл отдельно от Хоука, уж очень не любили они привлекать внимание своими отношениями, но порой держаться на расстоянии метра становилось невозможным. Заведение кишело пьянчугами и любителями кулачных боёв, бывалыми рассказчиками и просто одинокими уставшими людьми, которые пришли скрасить свою жизнь за кружечкой пойла. А может и не одной. Фенрис всё выглядывал в сторону двери, ждал, когда на пороге покажется знакомый силуэт и направится к нему ним. Варрик выпивает уже третью кружку, с вызовом смотря на Изабелу, которая точно также безостановочно хлещет пойло, пытаясь перепить гнома, и победителей пока не наблюдалось. Неизвестно, сколько они ещё продержатся, но остальных зрелище забавляло и никто не обращал внимание на ещё трезвого, стоящего поодаль Фенриса. Эльф тревожился, нервно шагал из угла в угол и уже перестал слышать посторонние звуки, даже когда обратились к нему, он притворялся, что его тут не было. Не до разговоров. Хоук обещал ему лично прийти сегодня, а обещания он никогда не нарушал, приходил всегда вовремя. Что-то тут не так.       Изабела уже спала, уткнувшись лицом в деревянный стол. Гном рассказывал очередную байку, подтвердить реальность которой было очень трудно, но слушатели столпились около него, подогревая интерес рассказчика к своему делу. Мерриль, всё такая же трезвая, как и Фенрис, сидела неподалёку, общаясь с какой-то пьяной вдовой. Вторая её не слышала, но разве эльфийку этим остановишь. Уже подорвавшись с места, Фенрис понял: что-то действительно случилось. Но резко сел обратно, стоило кому-то очень смелому потянуть эльфа за запястье, отчего лириумные полосы на миг стали светлее. Обычный рефлекс в неожиданной ситуации, но выглядело очень пугающе для нарушителя покоя.       — Спокойнее будь, никто не прирежет, — послышался омерзительный знакомый голос за спиной.       — Ты — уж точно не поднимешь на меня руку.       — А почему нет? Сегодня Хоук предпочёл провести время куда интереснее, чем возиться с тобой тут, прикрывая твою задницу от любого, кто тебя тронет.       — Я сам в силах защитить себя, — прошипел эльф. — Если кому и нужна помощь Хоука, то только тебе.       Стараясь не выдавать своих переживаний, Фенрис предпочёл перейти на агрессию. Открываться Андерсу он точно не собирался, пусть думает, что эльф в курсе об отсутствии Хоука, пусть знает, как у них всё хорошо и продолжает ревновать. Пусть никакие слова не заденут Фенриса. По крайней мере, именно об этом он мечтал на данный момент, но как показала собственная жизнь, не всем мечтам суждено исполниться сию минуту.       — Я прошу Хоука помогать мне не потому, что не могу справиться сам. Я, скажем так, присматриваю за ним, зная, что он возьмёт тебя с нами. А ты? Чего бы добился ты сам, если даже не смог пойти один к своему бывшему хозяину? Не смог найти его сам, какая жалость.       — Заткнись. В каком смысле «присматриваю»?       — Ты всё так же предсказуем, цепляешься за главную суть. Видишь ли, Хоук — человек справедливый и относительно спокойный, и тут в его жизни появляешься ты — наглый, не умеющий общаться с другими эльф. Обиженный жизнью ребёнок, который вместо того, чтобы начать всё сначала, возвращается в прошлое и тревожит Защитника своими глупыми переживаниями. Он устранил тебе все проблемы, но ты продолжаешь черпать их из ниоткуда. Он протянул тебе руку, но ты берешься за нее через силу. Тебе стыдно, потому что ты понимаешь, что не достоин. И понимают это все вокруг, но боятся лишний раз обидеть такое ранимое злобное существо.       Фенрис сжимает кулаки, смотря куда-то сквозь Андерса. Стискивает зубы, лишь бы ничего не ляпнуть, что обязательно обернётся против него. Он согласен, полностью согласен с магом сейчас, потому что до сих пор не может смириться со своим шансом. Ему страшно, что Хоук в любой момент откажется от него и уйдёт, и это становится последней каплей — эльф снова уходит в себя и просит мужчину оставить его одного на время. Бесконечный круговорот из противоречивых эмоций и слов. Он верит ему и не верит одновременно. Хочет тепла и не хочет просить об этом в открытую. Фенрис чувствует себя вымотанным даже после этого неприятного диалога, словно за пять минут он прожил основную часть своей жизни заново. Отчасти он благодарен Андерсу за эти слова, они вернули его в суровую реальность, где не было места любви, но пока есть возможность, эльф будет бороться до конца хотя бы за минуту внимания со стороны Хоука. Он резко вырвал руку из оков в виде чужой ладони, хотел было ударить мага в лицо напоследок, но счёл это низким для себя. Пьяные люди хоть и не соображают, но зачастую говорят то, что копится у них в голове. Пусть хотя бы кто-то будет доволен этим вечером.       Эльф бежит, не разбирая дороги, минуя идущих мимо людей и даже не понимая, куда именно нужно бежать: к себе, к Хоуку, куда подальше из этого города? В Верхнем городе определиться было ещё труднее. Если он сейчас снова зайдёт в свой особняк, пустой и серый, то вряд-ли покинет его в ближайшую неделю. Но гарантии, что Гаррет сейчас дома, тоже не было. А единственный, кого сейчас хотелось видеть — он. Его защита и поддержка в не самые лучшие периоды жизни, и в то же время человек, который вынужден выслушивать его каждый раз. А должен ли? Нужно ли это Защитнику? Выдохшийся морально Фенрис сворачивает в хорошо знакомом ему направлении, шаг тише, более усталый и тяжёлый. Он стучит в дверь, опираясь на стену и дожидаясь хоть какого-то ответа. Пульсирует в висках, ноги еле держат, но главное он сбежал оттуда. Позорно, но какая сейчас разница. За дверью приятный женский голос, задаёт банальный вопрос, на который эльф отвечает спокойное «Фенрис». Дверь открывается, женщина отходит от порога.       — Фенрис, ты один? Где Гаррет? — мать Хоука взволнованно оглядела эльфа.       — Я думал он.. дома. Извините, я наверное пойду.       — Я понимаю, что сейчас не время, но ждать сына в одиночестве. Ты проходи, не стесняйся, если не вернётся, можешь подождать в комнате.       И Фенрис не смог отказать женщине в такой, казалось, нетрудной просьбе. Но чем дольше он оставался в этом доме, тем тоскливее ему было. Он вспомнил всё, что тут было: их откровенный разговор, первый поцелуй, нежные прикосновения, что опаляли кожу и заставляли забывать обо всём на свете. Тут не существовало ничего, кроме их маленького счастья, которое могло легко разрушиться из-за Фенриса. И где сейчас Хоук — неизвестно, зато самые страшные мысли не покидали эльфа. Где его сейчас искать, если никаких зацепок не было. Ни местоположения, ни слов о том, что он куда-то собирался, словно захотел исчезнуть и побыть в одиночестве. Точно так же, как и Фенрис когда-то, вот только одиночество его затянулось на долгие годы. После разговора с мамой Хоука эльф поднялся в комнату, до боли родную и уютную, но сейчас такую одинокую, только мабари тихо сопел во сне, свернувшись около хозяйского камина. Фенрис окинул взглядом комнату ещё раз, будто надеялся увидеть какие-то изменения. Но как назло, всё то же самое, и этот чёртов дневник, не дающий ему покоя с самого начала, как только он оказался тут. Лезть в чужой дневник — это словно открыть душу. Конечно, по большей части Гаррет записывал планы действий и делал всякие заметки после путешествий, но чёрт дёрнул Фенриса открыть последние страницы в надежде, что там будет хоть какая-то наводка о местоположении Хоука. Взгляд зелёных глаз мельком бегал по страницам, как и предполагалось, там были выписаны поручения. Когда строчки начинались с личного, он быстро пропускал эти фразы, жалея о том, что совесть у него всё-таки была. Хоук таки научил своего эльфа читать, по крайней мере подаренная книга стала началом его интереса к обучению. Фенрис схватывал всё налету, читал вывески, объявления, в конце концов за три года эльф овладел навыком, и по сей день благодарил мужчину за то, что теперь он чувствует себя более полноценным и свободным. Взгляд остановился на собственном имени. Красивыми буквами оно было выведено чуть больше по размерам, нежели остальные слова, не обратить на него внимание было бы глупо. И вот тогда эльф уже не давал себе отчёта, не устоял.

Разве может случиться в жизни так, что вчера ты чувствуешь себя беззаботно, даже когда дел по горло, а сегодня уже чувствуешь настоящую ответственность? Разве может кто-то быть важнее спасения города? А я бы ответил себе — нет, не может, если бы не убедился в обратном. Фенрис. Несдержанный, мрачный с виду эльф, именно такое впечатление он произвёл в первую встречу. И тогда я пообещал себе узнать его лучше, ведь не может быть так, что мы рождаемся обозлёнными и суровыми. У него и вправду были серьезные проблемы. Были, пока мы не разобрались с ними. Фенрис совсем не такой, каким его видят, и я рад, что знаю об этом лучше остальных. Я бы никогда не посмел воспользоваться его слабыми сторонами, а знания о них помогают мне оберегать от чужого влияния. Если бы только он поверил в то, что может быть счастливым, между нами не возникало бы такой пропасти. И я не отступлю, это только начало, ему нужна помощь.

      Эльф захлопнул дневник, откладывая на место. Он не знал дату написанного, но догадки его подтвердились. Он сам виновник того, что они иногда отдаляются, но по большей части текст тронул Фенриса своим мягким, заботливым посылом. Эльф представил, как перед сном Хоука преследовали мысли о нём и их будущем, и чтобы не потерять их, мужчина зажёг свечу на столе, достал чернила и изложил их на бумаге, запечатлев в памяти. Гаррет обязательно вернётся, возможно не сейчас, и не завтра, и не через неделю, но вернётся за ним. Он долго смотрел на камин, дрова приятно потрескивали, успокаивали и без того уставшего Фенриса, который так и уснул на расправленной кровати, перед сном обдумывая слова Андерса.

***

      Ночь у Фенриса выдалась спокойной, он крепко спал и ничего ему не снилось к счастью, потому что последние сны были тревожными и беспокойными. Иногда он ворочался, падая с кровати, только если рядом не было Хоука, иногда и говорил, просил оставить его в покое, а затем успокаивался, прижимаясь к плечу мужчины. Сегодня же пробуждение у него было похожим. Что-то теплое лежало сбоку, и еще не проснувшись он подумал на пса, в манере Гаррета подумывая поругать мабари за такое самоволие, но шерсти не нащупывалось. Ткань, рука, человеческая ладонь. Фенрис резко открыл глаза, приподнимаясь на локте, но мужчина заботливо уложил его обратно, надавив на грудь эльфа.       — Где ты..       — Пропадал? Меня выловила Мередит, дала какое-то несуразное поручение, сказала срочно, иначе маги опять взбунтуют. Потом, как оказалось, зачинщицей всего театра была и не она вовсе. Я разобрался, пришёл ночью к тебе, но никто не открыл. А в спальне вот меня ждал сюрприз.       Фенрис, недолго думая, залез сверху, сонно обнимая Хоука и наконец чувствуя спокойствие. Он рядом, он жив и в порядке, разве нужно больше для счастья? Гаррет смотрит на эльфа с толикой нежности, присущей ему в их отношениях, замечает на его лице то, чего не мог бы уловить никто другой и смотрит серьёзно, но без напора. И Фенрис знал, чем обычно это заканчивается.       — Как прошёл вечер?       — Ну, всё как обычно. Варрик с Изабелой устроили адскую пьянку до посинения, Мерриль заболтала женщину до тошноты, хотя возможно виноват алкоголь, но я больше склоняюсь к Мерриль, а..       — Как прошёл твой вечер, Фенрис?       И вновь этот взгляд. Фенрису никогда не удастся понять, как он это делает и как вообще можно чувствовать кого-то настолько хорошо, что понимаешь без слов. Эльф мог проникнуть в мысли Хоука только через его же дневник, а Хоук — через один взгляд эльфа. Фенрис опускает голову, делая вид, что ему интересно рассматривать рисунок на простыни. Гаррет умудрился расстелить кровать и не разбудить спящего. Около минуты в комнате тишина, Защитник не торопит, с пониманием ждёт, когда его эльф наберётся смелости и после сна соберётся с мыслями.       — Он снова.       — Понятно. И что на этот раз?       — Горькая правда, отчасти конечно. В этот раз он перегнул палку. Но он ведь был прав насчёт того, что я такой проблемный. У тебя итак дел много, а я всё усложняю.       — Не слушай Андерса, он ревновал меня с первой нашей встречи, но ни к чему хорошему эта ревность не привела. Он хоть и друг мне, но я очень настороженно к нему отношусь, и ждать от такого человека можно чего угодно. Я ведь рядом, мне совсем не трудно дарить тебе то, чего так не хватало.       — Но ведь я ничего хорошего не даю тебе взамен. Сколько ты тратишь внимания и времени на какого-то эльфа, который отвергает это каждый раз, когда чувствует, что не достоин.       — Перестань сейчас же!       Хоук перевернул эльфа на спину, нависая сверху, чтобы зрительный контакт не прерывался, а Фенрис не пытался зажиматься и отворачиваться, как бывало во время серьёзных разговоров.       — Ты слышишь меня? Никто, абсолютно никто не будет решать за меня, что мне нужно и чего мне хочется. Никто не будет указывать тебе, что чувствовать и как вести себя со мной. И, клянусь, ещё раз он скажет что-то в твою сторону, я больше не буду закрывать на это глаза в надежде, что он смирится и замолчит.       Не дав эльфу возможности ответить, Гаррет наклоняется и слишком неожиданно для первого накрывает его губы неторопливым поцелуем, чтобы Фенрис вышел из растерянности и так же аккуратно начал отвечать, притягивая Хоука к себе ближе, обнимая за крепкую спину. Фенрис снова забыл обо всём на свете, легко позволяя себе раствориться в этом поцелуе и поддаться течению, отдохнуть от морального давления, разрешая Хоуку помочь ему уже в который раз. Раздвигая языком губы эльфа, Гаррет протискивает его между ними, чувствуя, как податлив Фенрис и его язык ласкает в ответ, глаза прикрываются, чтобы сильнее увлечься этим поцелуем. Влажным, но совершенно не пошлым и безумно чувственным. Каждый такой момент был важен для эльфа, потому что их было мало. Почти никогда не хватало времени друг на друга, а чтобы уединиться, нужно ещё постараться выловить такой промежуток времени. И не воспользоваться шансом сейчас было бы глупо. Оба хотели, оба ждали, чтобы доказать свою любовь не словом, а делом. Первым разрывает поцелуй Фенрис, распалённый и истосковавшийся по своему мужчине. И он совершенно не стеснялся своего состояния, в конце концов уже большой мальчик и отдыхать с любимым хотелось по-взрослому.       — Хоук, скажи, что мы одни дома.       — Мы не одни дома. Мабари на первом этаже.       Фенрис сначала напрягся, но затем цокнул и улыбнулся.       — Ты всех выгнал? Ты знал, да? — С возбуждённым придыханием произносил эльф, стаскивая с мужчины домашнюю одежду, вот только в его положении сделать это полностью трудно.       — Все сами поняли, что им лучше выйти отсюда.       Хоук помог расправиться со своей одеждой, и благо Фенрис догадался переодеться перед сном в его вещи и не уснул прямо в своей колючей броне, которую, кстати, так неудобно снимать в порыве страсти. Как ни странно, без одежды было намного проще что одному, что второму, и это не говорило об их торопливости сейчас, только о желании быть ближе друг к другу настолько, насколько это возможно. Чувствовать жар, трогать каждую линию, аккуратный изгиб, оглаживать рельефы тела и целовать. Целовать везде, каждый сантиметр этой увитой узорами кожи и видеть наслаждение партнёра. Шея была, пожалуй, одной из самых манящих частей тела. Такая тонкая, чувствительная, с особо выпирающей венкой, так и просящей укусить, провести языком и остановиться за ушком, вылизывая эрогенную точку. Фенрис дрожит от умелых ласк, сдвигает напряжённые ноги, зажимая между бёдер, невольно трётся внизу, разрываясь от ощущений. Ему приятно и там, и тут, и по всему телу, оттого эльф не знает, куда себя деть, но крепкие руки не дают ему сдвинуться слишком далеко, держат за талию, так по-собственнически и осторожно, чтобы не сделать больно. Поцелуи ощущаются всё более ярко по мере их спуска всё ниже и ниже. Губы Хоука везде: на ключицах, на груди, рёбрах, впалом животике. Он останавливается резко, около члена, ласково просит перевернуться, и Фенрис, очарованный этим низким, чарующим голосом, даже не понимает сути сказанного, но делает так, как его попросили. Гаррет не обделяет вниманием изгиб спины, ведёт языком по позвоночнику, целует поясницу, оглаживая аккуратные ягодицы эльфа, и вопреки всем его ожиданиям, слегка разводит их, касаясь горячим языком узкой из-за долгого отсутствия близости дырочки. Фенрис прячет лицо в подушке, он обещал себе не смущаться, но такие откровения были даже для него слишком интимными. Он приглушенно стонет, но позволяет продолжить, ведь что теперь их остановит? Да пусть сам Корифей придёт сюда, объявит войну всему миру и выпустит своих демонов, им будет плевать. По крайней мере до тех пор, пока они не закончат наслаждаться друг другом.       Эльф не замечает и того, как его после длительной ласки вновь возвращают на спину. Он умоляюще смотрит, но понимает, что не сможет принять без боли. Слишком много прошло с того раза, как Хоук овладел желанным телом, и потерпеть сейчас всё равно придётся. Трудно, неприятно, но Фенрис всё равно терпит. Оба ждут, никуда не торопятся, и Хоук прислушивается к эльфу, в особенности к его телу, чувствуя, когда можно и нужно, а когда следует остановиться. Он покидает жаркое, влажное от масла нутро, но не надолго, заполняя его вновь и теперь полноценно, подхватывая Фенриса под коленями и любуясь своим мальчиком, пока он полностью не расслабляется, свободно принимая в себя. Горячо и тесно, как в первый раз. Гаррет даже сейчас не забывает гладить эльфа, слегка надавливая на чувствительные соски, обостряя его ощущения и делая приятнее. Целует снова, не отрываясь, ловя каждый стон и запечатывая в памяти каждую минуту, которую они проводят в близости и единении друг с другом.       Они отдыхают на мятой, влажной простыни, которую комкали во многих местах. Им сейчас не хочется даже вставать, не то, что менять постельное бельё. И снова Фенрис ощущал то, что давало ему силы жить дальше: он заслужил быть любимым, он достоин чувствовать себя нужным. И теперь это чувство останется с ним надолго. Эльф удобно устроил голову на плече Хоука, закинув на него ногу и прижимаясь сбоку, обнимая одной рукой. Тяжелое, сбившееся во время акта дыхание постепенно стало тихим и равномерным. Была бы возможность, Фенрис уснул бы во второй раз, но у них сегодня ещё много дел. К тому же, стоило бы искупаться, пока никто не вернулся.       — Слушай, — начал Фенрис. — Я тут вчера, в общем, заглянул в твой дневник. Ты не подумай, я лишь хотел узнать, куда ты мог деться. Так вот, я действительно кажусь таким мрачным с первого взгляда?