Мы долгое Эхо друг-друга...

***

Так сильно я тебя люблю И день, и ночь я встречи жду Пусть обмануться может ум Но сердце невозможно обмануть Любовь одна лишь быть должна В моем ты сердце навсегда Лишь для тебя, моя звезда Произнесу сейчас я те слова: Люблю тебя! Приятное тепло разливалось по телу, душа парила высоко-высоко в небе, нежась на кучерявых облаках… Ласкающий ветер, приносил с собой нежный аромат, и мир играл яркими красками, открыв взору сияющей Ко Минё свою красоту. Чувствуя себя лёгкой, словно пушинка одуванчика, девушка зашла на кухню. Сейчас ей больше всего на свете хотелось петь. Петь и делиться с людьми тем светом, что переполняло её сердце. Ей хотелось одарить теплом и нежностью каждое живое существо на Земле. - Что с тобой? – Полюбопытствовал Джэрэми. - Ты как будто светишься изнутри. Тхэ Гён, запивающий водой таблетки для горла, украдкой глянул на девушку и незаметно улыбнулся. - Меня навестил Добрый Ангел…- сильно смутившись, ответила Ко Минё. - Вот как. – Мягко улыбнулся Шину, остановив взгляд на заколке в волосах девушки. – А я думал, они только на Рождество приходят. Ко Минё, тем временем, насыпала себе в тарелку хлопьев и полезла в холодильник за молоком. - Холодное - нельзя. – «Добрый Ангел» закрыл дверцу перед её носом. – Кто вчера чихал всю съёмку? - Но…с тёплым молоком они невкусные…- пригорюнилась девушка. Ко Минё жалостливо посмотрела на лидера Angell, но тот был неумолим и демонстративно облокотился на дверцу холодильника. - Скушай токпокки. – Шину заботливо пододвинул к Минё тарелку. – Вкусные и горячие. – С этими словами, парень слегка потрепал её по голове. - И малиновый пирог! – Оживился Джрэми и поставил перед девушкой кусочек. – Я таких уже четыре съел. От токпокки исходил такой дурманящий аромат! А сочные ягоды на аппетитном куске пирога так манили к себе, что Ко Минё и думать забыла про хлопья.

***

В студии Хван Тхэ Гён неожиданно для всех сел в кресло, запрокинув ногу на ногу, и с видом барона заявил: Так как с моей стороны всё всегда идеально, я понаблюдаю за вашей игрой. Помните, что на концерте не должно быть ни единой осечки. Джэрэми и Шину многозначительно переглянулись. А вот Минё от таких слов стала сильно нервничать, словно, перед экзаменом. Все заняли места подле своих инструментов. Джэрэми дал счёт и не успел прозвучать первый такт, как… - Стоп. Стоп. Стоп. Ко Минё, ты поздно вступила. Заново. Ребята повторили, но… - Теперь слишком рано. В чём дело? - Ну…- замялась девушка. – Я привыкла ориентироваться на вокал… - Кто же ориентируется при игре на вокал? – Поднял брови Тхэ Гён. - Я. - А если я собьюсь? - Но ты ведь не собьёшься. – Таким уверенным тоном возразила Минё, что парень слегка замялся. - Всё равно. – Уже намного мягче продолжил лидер Angell. – Джэрэми ваш метроном. Когда играешь, слушай его, а не меня. Но только, когда играешь. – Поспешно добавил Тхэ Гён, выразительно посмотрев на девушку. Минё, помешкав, кивнула. - Можешь смотреть на меня, - Кан Шину практически встал к ней вплотную. – Я подмигну тебе, когда надо вступить. Лицо лидера Angell выражало крайнее недовольство от такого предложения, но он промолчал и знаком велел играть. Дело заладилось. Репетиция длилась четыре с половиной часа. Тхэ Гён периодически бросал замечания каждому их участников. Перед концертами он всегда становился очень жёстким и придирчивым. Когда репетиция подошла к концу, Шину предпринял попытку, как он сам её называл, воззвать к разуму лидера Angell. - Тхэ Гён, давай задержимся и запишем небольшую фонограмму… - Нет. – Холодно отрезал парень. - Слушай, кончай а? – Присоединился к другу Джэрэми. – Подстраховка ещё никому не мешала. - В ней нет надобности. - А если ты не сможешь спеть? – Продолжал настаивать Шину. – Семь песен – это не шутки. - Помнится, раньше мы играли по десять песен. – Усмехнулся Тхэ Гён. - Но ты не сможешь… - Сможет!! – Неожиданно горячо возразила Ко Минё. Трое парней, что напрочь позабыли о четвёртой участнице, теперь во все глаза смотрели на неё. - Конечно, сможет! – Ничуть не смутилась под их взглядами девушка, чем снова всех удивила. – Хван Тхэ Гён, – и лишь на его имени голос Минё дрогнул,- наш лидер и он сказал, что справится. Мы должны верить в нашего лидера. Мы же команда. Повисло неловкое молчание. - Кто тебе сказал, что мы команда? – Не придумал лучшего ответа слегка потрясенный Хван Тхэ Гён и гордо покинул студию. Save me, Save me, Save me Я здесь. Найди меня. Help me, Help me ,Save me Забери меня с этого тесного неба. Спаси меня. (Jang Keun Suk - Save me)

***

Наступил день концерта. В огромном зале собралось около ста тысяч человек самых разных возрастов. Молодые девчонки радостно кричали, хлопали в ладоши, держали в руках громадные плакаты с любовными признаниями и фонарики-сердечки, ожидая своих кумиров. Angell сегодня были облачены во всё белое и только у Ко Минё сверкала в волосах серебряная заколка. Девушка отметила про себя, что белый цвет идеально подчёркивает выразительные глаза Хван Тхэ Гёна, которые во время пения наполнялись теплом , да и сам парень в такие моменты словно перерождался. Погасили свет и на потолке засияли звёзды. И вот зазвучали первые аккорды. Зал взорвался восторженным гулом и рукоплесканиями. Голос Хван Тхэ Гёна наполнил зал. Крики стали ещё громче. Парень мягко улыбнулся и продолжил одаривать людей счастьем. Его голос звучал мощно и чувственно и никто и представить не мог, какую сильную боль испытывал парень на каждой ноте. Лидер Angell закрыл глаза и почти не открывал их. Это помогало абстрагироваться от всего и погрузиться в мир музыки. Мир, в котором он был Творцом. Но первые две песни для своего Создателя сегодня тянулись целую вечность. Обещаю тебе... Что смотреть я буду лишь на тебя. Я обещаю тебе... Я всю жизнь буду обнимать только тебя. С первых лучей зари и до ночной тишины... Я буду тосковать лишь по тебе. Голос ослаб. Перед самой кульминацией, когда требовался максимум его сил, голос предал солиста. Он прозвучал очень слабо. Никто в зале этого не понял. Даже Шину и Джэрэми ничего не заметили, оглушённые звуком инструментов и выкриками фанатов. Но Ко Минё, которая вопреки наставлениям своего Ангела, продолжала слушать не ритм барабанов, а такой родной для неё голос, услышала всё. Она услышала каждую дрогнувшую ноту. И почувствовала ту волну отчаяния и бессилия, что разрывали сейчас сердце Тхэ Гёна. Кульминационный момент. Момент, требующий всецелой отдачи души и голоса, был на грани своей погибели. Ко Минё запела. Её голос гармонично влился в голос лидера Angell, став тому опорой, и переплетясь с ним в единое целое. Два голоса, ставшие одним, вырвались с такой силой, таким мощным потоком чувств, что казалось, потолок в зале дрогнул. Толпа на миг притихла, вкушая небывалое ранее звучание песни и ощутив на своей коже и внутри своего сознания силу Нового Голоса. А затем отблагодарил солистов ещё более громкими аплодисментами, чем раньше. И даже самые строгие музыкальные критики с нескрываемым восторгом воззрились на сцену. Вот так Ко Минё и Хван Тхэ Гён пели вместе оставшиеся четыре песни. Мужчина и женщина, что слышали только друг друга. Он направлял и придавал сил, она поддерживала и не давала оступиться. Вместе они подарили жизнь Новому Звучанию. Едва концерт завершился, лидер Angell поспешил в гримёрную. Его горло раздирала настолько жестокая боль, что из закрытых глаз текли слёзы. Тхэ Гён не мог позволить, чтобы кто-то увидел его слабость. Парень достал лекарство и тотчас же выпил его. Острозаточенным лезвием оно прошлось по воспалённой гортани, словно стремясь вырвать её из плоти. Тхэ Гён с такой силой сжал кулаки, что продавил до крови ладони. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с той агонией, что захлестнула его душу. Впервые за всё это время Хван Тхэ Гён осознал, что проигрывает этот бой. Внезапно парень почувствовал, как кто-то обнял его спереди, уткнувшись лицом в грудь. - Всё будет хорошо. – Сказала Минё. – Всё обязательно будет хорошо. – Из глаз девушки ручьями текли слёзы. Save me oh save me oh save me Save me oh save me oh save me Bokuwa kokoni iruyo mitsukete Help me oh help me please oh save me Kono semai sorakara saratte Save me

***

Ко Минё, не фамильярничай.- После первых минут потрясения сказал Тхэ Гён. Точнее он, думал, что сказал. Голос больше не подчинялся ему и из уст вырвался лишь едва слышный хрип. Девушка отстранилась от него и подбежала к столу, на котором лежала упаковка таблеток. - Тебе больно? – Мертвенным голосом произнесла Минё, протягивая своему Ангелу лекарства и белый кружевной платок, чтобы он мог утереть слёзы. Она…плачет из-за меня? – Тхэ Гён, округлив глаза, смотрел на неё. Ко Минё задыхалась от невыносимой боли, что беспощадно рвала её сердце в клочья. Она ненавидела своё бессилие. Ненавидела себя за то, что не могла избавить его от страданий, за то, что она не представляла, как и чем может помочь ему. Видеть мучения дорогого тебе человека и быть не в силах что-либо сделать – самая изощрённая и жестокая пытка. Лидер Angell взял платок из дрожащих рук и, присев, стал бережно вытирать слёзы с её лица. Не нужно плакать… Maldo obshi numuri hilyo ne rio Maldo obshi gasimi mu no jyeo ka… Maldo obneun sarangeul kida rigo Maldo obneun sarangeul apahago Nokshi naka boryeo pabo ga di boryeo Haneul man bogo u ni kka….

***

Кан Шину вместе с Джэрэми раздавали автографы вырвавшимся вперёд фанаткам. После концерта полагалась двух часовая автограф-сессия, но самые нетерпеливые студентки не хотели ждать и пяти минут и не собирались давать своим кумирам время на отдых и глоток воды. Благо охрана, спохватившись, подоспела на помощь. Оглядевшись парни с удивлением поняли, что Тхэ Гён и Ко Минё куда-то пропали. И, если девушка, как они полагали, скорее всего, просто испугалась такой толпы, то исчезновение лидера Angell их озадачило. - Тхэ Гён обычно в самом центре внимания. – Почесал в затылке Джэрэми. – Куда это его величество изволило свалить? Шину пожал плечами, и они отправились на поиски.

***

Не нужно плакать… Ко Минё, всхлипывая, смотрела на Тхэ Гёна, не отступая и не говоря ни слова. Измученные глаза её Ангела, обычно суровые и строгие, излучали доброту. А рука касалась лица почти что с нежностью. Девушка заметила растёртую кровь на ладонях и осторожно дотронулась до его руки… - Вот вы где! – Радостно констатировал Джэрэми и удивлённо замер. – Э? Что тут происходит? Минё, ты, что плакала? Хван Тхэ Гён быстро поднялся и отошёл к окну. Он всё ещё не мог нормально говорить. - Минё, что с тобой? Что-то случилось? – Встревоженно спросил Шину, метнув хмурый взгляд в сторону лидера Angell. - Этот павлин накричал на тебя? – Продолжил допрос Джэрэми. – Скажи, и я втащу ему! - Нет-нет! – Наконец, вышла из лёгкого оцепенения Ко Минё. – Всё в порядке. Просто я впервые пела перед таким количеством людей и переволновалась…А…а…наш лидер пытался меня подбодрить! - Тхэ Гён пытался кого-то подбодрить? – Недоверчиво переспросил Кан Шину. – Вот так новость. - Не переживай! – Джэрэми, тем временем, подошёл к девушке и чуть приобнял её за плечи. – Волноваться, это нормально. Но пела ты потрясающе! Умница! - Да, - подхватил Шину. – Ты очень красиво поёшь. Думаю, что с сегодняшнего дня у тебя образовался свой фанклуб. Лидер Angell коротко усмехнулся. Он проклинал всеми известными словами своё горло, из-за которого вынужден был молчать. Ко Минё смутилась от их похвалы, но её сердце продолжала съедать тревога. - Репортёров собралось. – Кивнул Джэрэми. – Вас с Тхэ Гёном ждут. - Прямо сейчас?! – Ахнула девушка и посмотрела на своего Ангела. Ему…ему, наверное, трудно сейчас говорить… - Не волнуйся. Мы с Джэрэми будем рядом. – Подбодрил её Шину. - Вот скажи, вы же с ним это заранее спланировали? – Немного обиженно спросил Джэрэми. -Тхэ Гён, ты мог бы и нам сказать. Мы же беспокоились. - Укоризненно добавил он. - Я…я…хотела кофе…чтобы успокоиться….- Запротестовала девушка, когда парни повели её к выходу. - Вот ты кофеманка! – Рассмеялся Джэрэми. – Ладно. Мы постараемся выиграть для тебя полчасика. Пей свой кофе. Тхэ Гён, ты идёшь? - Он тоже хотел кофе! – Слишком быстро выпалила Минё. Парни удивлённо переглянулись, но ничего больше спрашивать не стали и отправились на растерзание фанатам.