Пока горят костры

Глубоко вдохнуть, поднять зажатый в руках пистолет, замедлить сердцебиение с выдохом. Схема отработана десятки раз, в этот раз я от нее не отступаю. Свободный ход спускового крючка кончился, и с хлопком пуля устремилась к мишени. Даже не посмотрев на результат, я протянула леску через дуло пистолета и ушла со своего места. Это был мой последний выстрел на соревновании. В тот краткий миг, что пистолет был еще вытянут вперед, я увидела куда попала. Жалкая восьмерка, единственная из серии. Не стоило обманывать себя ложными надеждами. Мне давали последний шанс, и я его провалила. Ко мне подошла Юля. Светлые волосы, голубые глаза и спортивная фигура — все то, чего у меня нет, но генетика подарила моей подруге. — Ну как? — Отвратительно, — честно призналась я. — Юля! Смотреть на кричавшего не было никакого желания. Этот голос можно узнать из тысячи. Денис явился за своей девушкой собственной персоной. По словам самой Юли, ее в этом недоразумении привлекали деньги. Такой подход прельщал меня не сильно, но и критиковать я никогда не торопилась. Подруга же обернулась и с почти голливудской улыбкой пошла к нему. Я уронила голову на колени. Всепожирающая жалость поглощала. Быстрый взлет и такое же стремительное падение. Два года назад я была лучшей в группе, но потом, несмотря на все тренировки, мой уровень остался прежний, когда у остальных рос. Постоянное дрожание рук не позволяет стрелять достаточно кучно, чтобы не выходить за пределы этой гребанной десятки. — Эй, там пистолеты забирают! — я не сразу поняла, что обращались ко мне. Поднявшись, я посмотрела на свои мокрые коленки. Даже не заметила, как заплакала. Наверное, у меня сейчас отвратительные красные пятна на щеках. Я натянула повязку на нос. По глазам почти невозможно узнать, что человек плакал — это я узнала уже давно. Подойдя к своему месту, провела рукой по пистолету. Он был моим собственным. Пять лет накоплений и на семнадцатилетние я подарила себе шикарный подарок. Вот с кем я действительно чувствую себя уверенной. Я собрала все в чемоданчик и направилась к тренеру. Вокруг него уже собрались остальные. Справа — мальчики или, точнее, юноши, слева — девушки. Я встала с краю. Он окинул взглядом своих учеников и начал разбор полетов. Один слишком быстро отстрелялся, другая не поправила стойку, третий убежал в туалет посредине и так далее. Я слушала предложение за предложением и заметила, что он ни разу не упомянул меня. Он не проходился по ученикам только в одном случае… — А ты, — он посмотрел на меня, ну точно. — Сегодня у нас знаменательный день, — черт. — Мы вновь прощаемся с претендентом в сборную. Выйди сюда, — ничего не оставалось, кроме как послушаться и встать рядом. — Знакомьтесь, человек умудрившейся выбить восьмерку из череды девяток. — Я в последний раз так стрелял лет в пять, — зашептал Денис своему другу. — Тихо, — впечатала Юля свой локоть в парня. — Услышит. Но тренер не прерывал тихие перешептывания. Вспомнилось, как сама проводила других претендентов. Никогда не опускалась до перешептываний, но чувствовала себя чуть выше. Захотелось рассмеяться им в лицо, показать, что мне не больно. Однако вместо улыбки я опустила взгляд. Повязка привычно закрыла половину лица, даря чувство защищенности. На деревянных ногах пошла на выход. Меня никто не остановил. На улице светило солнце, теплый ветер трепал волосы. Мимо пробежала стайка ребятишек. Я вздохнула, подавив истерику, и пошла к метро. Надо ехать. Открыв дверь ключом, я зашла в квартиру. Посмотрела на вешалку, там была материнская шаль, значит она уже дома. Перевела взгляд на порог кухни и удостоверилась в своей догадке. Там стояла высокая женщина с черными колючими глазами. Ее лицо выражало недовольство. — Макс, иди сюда, — позвала она отца. — Посмотри, кто пришел. Я втянула голову в плечи. Мне обязательно попадет, хотя я даже не знаю еще за что. Из кабинета вышел отец. Поправив очки, он взглянул на меня. — Нагулялась? — продолжила мать. — Что скажешь? — На счет чего? — спросила я, не совсем понимая причины. — Не знаешь? — почти прошипела женщина. — Так я тебе скажу. Прислали письмо из института, тебя не берут на бюджет. Только на платный. Ты готова платить? — Как ты вообще могла не поступить? — включился в разговор отец. — Ты же готовилась. — Она-то? Она все время на своих тренировках пропадала. Ну как, помогут они тебе в институте? Или может денег принесут? — Меня выгнали, — тихо произнесла я. — Что?! — повысил голос отец. — Ну знаешь ли, когда ты высказала, что хочешь стрелять, твоя мать была против, но я поддержал тебя, и что? Сейчас ты говоришь, что не справилась? Сдалась? Нигде не преуспела? Плечи задрожали. От меня ждали результата, но его нет. Я не оправдала надежд, возложенных на меня. Опять. Входная дверь была ближе всего. — Если сейчас уйдешь, то можешь не возвращаться! — крикнула вслед женщина. Несясь по ступенькам я ее уже не слышала. Выскочив на улицу, я буквально захлебывалась слезами и начала задыхаться. Астма не часто давала о себе знать, но в такие моменты снова напоминала о своем существовании. Я закашлялась, и с ужасом поняла, что ингалятор остался в квартире. Придется пока без него. Я натянула повязку на нос, и, пытаясь успокоиться, побрела в никуда. Не замечая ничего вокруг, я пыталась выстроить хоть какие-то планы на будущее.