Сила ревности

Будильник Цзян Чэна прозвенел в привычные шесть тридцать и нащупав его на тумбочке, он, зевая, разлепил глаза. Отключив звонок, потянулся и, повернувшись на бок, обнаружил, что лежит в кровати один. Приподнявшись, прислушался, из ванной слышался шум льющейся воды. Это было непривычно. Лань Хуань всегда поднимался по утрам с большим трудом и страдал от вечного недосыпа. Потянувшись, Цзян Чэн полежал еще пару минут просматривая новостную ленту, после чего заставил себя подняться с постели и прошел на кухню. На ходу прикоснулся ладонью к стеклянному боку электрического чайника, который на удивление оказался уже горячим, а после обнаружил на столе тарелку с крошками от съеденного на завтрак бутерброда. Значит, Лань Хуань действительно проснулся уже давно. Хотя, может не ложился вообще? Это куда больше походило на правду! Цзян Чэн понятия не имел, во сколько Лань Хуань лег спать. Сполоснув тарелку, он подошел к двери в ванную и громко постучал. — Ты долго там еще? — Что?! — раздался голос Сичэня, — что долго? Я долго? — Выходи говорю! — ответил Цзян Чэн на пару секунд приоткрыв дверь и тут же бесшумно закрыв ее обратно. Этих мгновений было достаточно, для того, чтобы увидеть силуэт за шторкой и остаться при этом незамеченным самому, — не один живешь! — Еще немного! — звук льющейся воды исчез, и раздались шлепки влажных шагов, — уже выхожу. Цзян Чэн, специально пробубнил в ответ что-то невнятное и вернувшись на кухню, насыпал в чашку пару ложек растворимого кофе. — Я бы спросил тебя, что ты хочешь на завтрак, тосты или омлет, — произнес он, услышав, как в комнату прошел Лань Хуань, — но как понял, ты уже поел… И почему от этого было настолько обидно? — Да, я съел пару бутербродов, так что мне ничего больше не надо, — этот ответ он слышал впервые, за последние полгода минимум. Раньше он никогда не отказывался от горячего завтрака и тем более никогда не променял бы его на бутерброды, — мне пора. — Ты так спешишь? — Да. Я обещал перед началом рабочего дня встретиться с Мэн Яо. Цзян Чэн сильнее сжал в руках деревянную лопаточку и отвернулся от Лань Хуаня, вытирающего пушистым полотенцем волосы. Обнаженного Лань Хуаня. — Мы договорились вместе выпить кофе, — добавил Сичэнь, совершенно будничным тоном. — Ммм… — Цзян Чэн чересчур агрессивно принялся отдирать от сковороды подгоревший кусок хлеба. — Ему нужно время, чтобы привыкнуть, войти в курс всех дел, — он услышал, как Лань Хуань хлопнул выдвижным ящиком комода, — Пекин, это тебе не Токио! — Угу, — Цзян Чэн наконец-то справился с тостом и перевернул его, почерневшей стороной наверх, — а Берлин не Вашингтон… — Но он спец, так что быстро войдет в ритм! — продолжал восторгаться Лань Хуань, стоя к нему спиной и натягивая на влажное тело белье, — видел бы ты, как от него девчонки пищат! — Да и не только они видимо, — тихо пробормотал себе под нос Цзян Чэн. Подозрение в том, что Лань Хуань специально издевается над ним, крепло. Помимо воли он то и дело косился в его сторону, хоть и прикладывал все силы для того, чтобы не поддаваться этому желанию. Или хотя бы постараться, чтобы это не было так явно. Но Лань Хуань был настолько хорошо сложен, что просто смотреть на него было удовольствием. Как бы Цзян Чэн ни одергивал себя, как бы не уговаривал, найти кого-нибудь для того, чтобы выпустить пар, который уже шел из ушей и удовлетворить свои физические потребности, он вновь засматривался на него. И чем дольше это продолжалось, тем больше Цзян Чэн признавал, что не будь он его лучшим другом, давно бы свалил на кровать и облизал с головы до ног. — Ну да, ты прав! — со смешком ответил Лань Хуань, — парни его тоже оценили! — Прямо-таки не мужчина, а мечта, — Цзян Чэн положил себе на тарелку чересчур поджаристые тосты и принялся соскабливать с них почерневшую корочку, — было бы что оценивать… Лань Хуань его выпады в адрес Мэн Яо никак не прокомментировал. Застегивая пуговицы на рубашке, он подошел к столу и сделал два больших глотка горячего кофе из кружки Цзян Чэна. — Ну все, до вечера! — бросил Лань Хуань, остановившись на пару секунд у зеркала, оценивая свой внешний вид. Выглядел он как обычно. Как обычно хорошо. Отрицать этого было нельзя, как бы ни хотелось. — Пока, — пробормотал в ответ Цзян Чэн и заглянул в кружку, оценивая количество оставшегося кофе, — тебя в обед ждать? По той резвости и необъяснимому воодушевлению, с которым Лань Хуань спешил к Мэн Яо, у Цзян Чэна закрадывались подозрения, что нет. А еще жуткое, противное ощущение, что он отдаляется от него. — Не обещаю, работы много, — кинул он ему на прощание и схватив со стола сумку, выскочил за дверь, — но если смогу вырваться, то напишу! — Хорошо, — со вздохом ответил Цзян Чэн. Было ясно, что нет смысла ждать его звонка и не тешить себя пустыми надеждами. Но даже понимание того, что у него нет ни малейшего права на это обижаться — обижался, злился и испытывал к Мэн Яо жуткую неприязнь.

***

Занятия проходили для Цзян Чэна в тумане, сосредоточиться на лекции было непосильной задачей и он постоянно ловил себя на том, что сидит погруженный в собственные, далекие от картографии мысли. Подперев голову кулаком, Цзян Чэн смотрел перед собой невидящим взглядом, кусая кончик шариковой ручки. Если бы не его друг, он же названый брат — Вэй Усянь, что периодически бросал в него смятые в комок листы бумаги, приводя этим в чувства, он так и просидел бы в полутрансовом состоянии, не сделав за два часа ни одной записи. Время приближалось к обеду, а Лань Хуань как и предсказывал Цзян Чэн — молчал. Он не мог избавиться от желания написать первым, спросить, самым равнодушным тоном, ждать его или нет? Это же так легко сделать в переписке! Подобрать самые простые, безэмоциональные слова, составить из них сухую фразу, которая бы звучала так, словно ему на самом деле, все равно, вместе они или нет… И тогда Лань Хуань не поймет, как сильно на самом деле он нервничает. Но он вытерпел. Убедил себя, что раз Сичэнь настолько равнодушен, то и он должен держать лицо и сохранять видимое хладнокровие. Купив в буфете упакованный в пленку сэндвич и баночку лимонада, Цзян Чэн вышел во двор университета, который оказался почти полностью забитым студентами, вышедшими отдохнуть в единственный большой перерыв. Все столики уже были заняты и с трудом отыскав пустую скамью в самом тихом уголке двора, расположился там. Распаковав свой скромный обед, Цзян Чэн еще раз, на всякий случай, проверил телефон. Никаких сообщений или не отвеченных вызовов по-прежнему не было. Он даже заподозрил, что возникли проблемы с сетью, но убедившись, что это не так, убрал аппарат в сумку. Подальше с глаз, чтобы не подвергать себя лишним искушениям и не написать Лань Хуаню какую-нибудь глупость: «Как погода? Жарко сегодня, правда?» или еще хуже: «Ну что? Ты завел себе нового лучшего друга? Он тоже будет гладить тебе по утрам рубашки? Мне нужно предупредить его о том, что ты регулярно забываешь вещи в прачечной?» Эти мысли хотелось выбить из головы, побившись головой о стенку. Хотя даже эти радикальные меры, вряд ли смогли бы ему помочь. Больше всего помогало признание того, что Лань Хуань в эти минуты был рядом с Мэн Яо и им видимо хорошо вдвоем. Очень хорошо. А это значит, что он не станет мешать им своими глупостями. От обиды и внутреннего опустошения, Цзян Чэн испытывал полное безразличие ко всему происходящему. Хотелось вернуться домой, лечь в кровать, укрыться с головой одеялом и ждать возвращения Лань Хуаня. А потом… Потом допытывать у него как прошел его день в самых мельчайших подробностях! И его счастье, если имя Мэн Яо не будет мелькать в его рассказе слишком часто! За все десять минут, что у него ушли на то, чтобы дожевать сухой, невкусный сэндвич к нему никто не рискнул подойти. Сокурсники косились на него, приветливо махали рукой, но получив в ответ суровый, более чем обычно взгляд, поспешно уходили. С ним и в обычные-то дни общаться было нелегко, а в эти минуты тем более. Желающих попасть ему под горячую руку не было. Оставшиеся двадцать минут своего перерыва, он решил провести в библиотеке и взять книги, которые хоть как-то помогут ему разобраться в теме лекций, которые он благополучно прослушал. Ровные стеллажи были заставлены сотнями, а то и тысячами самых разнообразных книг, среди которых с легкостью можно было потеряться. И Цзян Чэн, несомненно бы заблудился, если бы не указатели с названиями дисциплин. Проводя пальцами по разноцветным корешкам, в поисках нужного ему тома, он проходил все дальше в глубь зала, пока практически нос к носу столкнулся с Лань Чжанем. По счастливому, или не очень совпадению, этот красивый, серьезный молодой человек, который по степени угрюмости мог бы соперничать с самим Цзян Чэном, был не только его сокурсником, парнем Вэй Усяня, но и младшим братом Сичэня. Что в принципе в этом моменте играло ему на руку. — Лань Чжань! — окликнул его Цзян Чэн, после того, как тот, сдержанно кивнув, попробовал проскочить мимо, — Лань Чжань, подожди! Обернувшись, он с любопытством посмотрел на него. Они не так часто разговаривали, а точнее — почти никогда. Пара фраз, которыми они обычно перекидывались при встрече, были только для того, чтобы Вэй Усянь не расстраивался. Он так искренне верил в то, что все на свете такие же общительные как он, что грех был разочаровывать. — Что такое, Ваньинь? — его тонкие брови поползли наверх. Он явно не видел смысла играть в дружелюбие, без их главного зрителя. — У меня к тебе есть пара вопросов! — выпалил Цзян Чэн, — ну-у-у, если ты не занят, конечно… Лань Чжань равнодушно пожал плечами, убрал в висевшую у него на плече сумку пару тонких книг по архитектуре и направился в сторону пустующего стола. Цзян Чэн поспешил за ним. Как начать разговор, он не представлял, и подумал об этом уже после того, как Лань Ванцзи, заняв место у окна, выжидающе посмотрел на него. — Это касается твоего брата, — он специально начал издалека, надеясь, что таким образом сможет его заинтересовать. — И что же с моим братом? — тень интереса и правда скользнула по его лицу, — я разговаривал с ним не так давно. У него все было хорошо. — У него и сейчас все очень хорошо, об этом даже не волнуйся, — заверил его Цзян Чэн, — ты мне вот что скажи, ты что-то знаешь о его друге, Мэн Яо? — Мэн Яо? — глаза Лань Ванцзи распахнулись, он отклонился назад и издал звук, который показался Цзян Чэну чем-то средним между сочувствием и удивлением. — Да, — подтвердил он, нервно сжимая пальцы в замок, — правда, что они были близкими друзьями? — Не думаю, что это подходящее слово, — пробормотал в ответ Лань Чжань, нахмурив брови, — и не думаю, что именно я должен тебе про это рассказывать. — Почему же? — нахмурился Цзян Чэн, подозрения, которые он последние сутки старательно гнал от себя подальше, вновь появились, насмехаясь над ним, — они… Они, что? Встречались? Он почувствовал, как мурашки пробежали у него по позвоночнику, а сердце на миг замерло, в страхе услышать положительный ответ. Нет. Они совершенно точно не были похожи на тех, у кого в прошлом были романтические отношения. Приятели, не больше. Максимум — друзья. — Нет! — махнул рукой Лань Чжань, — Мэн Яо принципиально не заводил никаких отношений. Боялся, что это будет мешать его учебе. А после того, как закончил университет, улетел в Японию на стажировку. — А Лань Хуань все это время был влюблен в него… — закончил за него Цзян Чэн. Он не сомневался, что понял все верно. — Возможно, — уклонился от прямого ответа Лань Ванцзи, — а откуда ты знаешь о нем? — Он его новый коллега. Вернулся не так давно из Японии. — Неужели? — на его лице появилось очень слабое подобие улыбки, но тут же исчезло, сменившись на сурово сжатые губы и привычно нахмуренные брови, — что ж, — выдохнул он, запустив пальцы в волосы на затылке, — надеюсь, что больше он не уедет в Японию. — В этом теперь можешь не сомневаться, — Цзян Чэн сжал пальцы в кулак. И почему Лань Хуань столько времени скрывал от него эту историю? — они все свободное время проводят вместе. И несвободное тоже… По видимому Лань Чжань его уверенность не разделял, но и в спор вступать не стал. О чем он вообще думал в эти минуты понять было невозможно. Как впрочем и всегда. Единственным человеком, способным прочитать его мысли и эмоции, был Вэй Усянь. Видимо, это была его врожденная особенность. Как и никогда не пьянеть от выпитого им вина. — Мне пора, Цзян Чэн, — Лань Чжань поднялся из-за стола, — Меня ждет Вэй Ин. — Лань Чжань, — задержал его Ваньинь, — как ты понял, что Вэй Усянь, именно тот, кто тебе нужен? Лань Чжань задумался на пару секунд, смотря куда-то невидящим, мечтательный взглядом. Таким, который Цзян Чэн видел впервые. Он даже не подозревал, что такой вообще возможен. Глубокий и теплый, полный любви и нежности, с проблеском горящего внутри пожара. — Я всегда это знал, — ответил Лань Чжань, — а потом, с каждым днем, все больше в этом убеждался. — Он же жуткий неряха! — воскликнул Цзян Чэн, — уж я-то как никто это знаю! Я жил с ним в одной комнате много лет. — Ну и что? — задал встречный вопрос Лань Чжань, — я в состоянии убрать его носки до того, как они начнут разлагаться. — Он не может молчать даже минуту! — привел он еще один весомый довод. А накопилось их за прожитые под одной крышей года не мало! — Ему это и не надо, — Лань Чжань равнодушно пожал плечами, и Цзян Чэн вынуждено признал свое поражение в этом споре. Вэй Усянь и Лань Ванцзи были идеальной парой, — ты же как-то живешь с моим братом. — Твой брат замечательный сосед! — выпалил в ответ Цзян Чэн. — А я всегда считал иначе, — взяв свою сумку, Лань Чжань махнул ему на прощание и направился к широким дверям библиотеки, — задумайся об этом! Возможно, в этом и есть главный ответ на все твои вопросы. Цзян Чэн смотрел ему вслед и не понимал, как можно было считать иначе? И поэтому решил, что Лань Чжань просто несправедлив к Лань Хуаню. Сам он считал, что с маленькими минусами Сичэня вполне можно было смириться. И с удовольствием мирился уже не первый месяц. После окончания занятий, Цзян Чэна ждала вечерняя смена в магазине, которая к его разочарованию и позору не задалась с самого начала. Вначале он пропустил свой автобус, а ждать следующего пришлось без малого полчаса. И ладно бы опоздал по уважительной причине, например задержался на учебе или помогал снять котенка с дерева. Но нет же! Он просто стоял и тупо наблюдал за тем, как из распахнутых дверей автобуса выходят пассажиры, заходят следующие, как водитель, что уже успел запомнить его в лицо, удивленно смотрел на него, а потом, посигналив ему, уехал. И только тогда, когда двери закрылись и он тронулся с места, Цзян Чэн осознал, что автобус, на чей хвост он сейчас смотрит, был его. К началу смены он конечно же опоздал, но объяснительная, которую ему пришлось написать, волновала его куда меньше, чем новая фотография в инстаграме Лань Хуаня. Это был самый простой на первый взгляд снимок из кафе. Кусок красивого шоколадного брауни с вишенкой и чашка латте. Ничего особенного, что могло бы заставить его нервничать. Если бы не размытый силуэт на фоне, сжимающий в руках вторую чашку кофе. Цзян Чэну не нужно было объяснять кто это. Поставив ради приличия лайк, он убрал телефон в карман брюк. Рабочий день был окончательно испорчен. Весь вечер, он нехотя подходил к покупателям, безучастным голосом интересовался, требуется ли им его помощь и уходил, радуясь отказам. Никакая выручка и бонусы в этот вечер его не привлекали. Впервые за последние недели Цзян Чэн не сделал ни одной продажи, но его это нисколько не беспокоило. За пять минут до окончания рабочего дня, он еще раз убедился, что Лань Хуань ему не написал, а значит, ехать ему домой придется самому.

***

Метро работало до позднего вечера, а значит, беспокоиться было не о чем. По пути, он зашел в магазин и купил пару баночек пива и упаковку любимых особо острых чипсов Сичэня. Они давно собирались посмотреть вышедший недавно ужастик, и это казалось ему замечательным способом закончить тяжелый, выматывающий день. Повернув в дверном замке ключ, он сразу же увидел Лань Хуаня, который стоял в прихожей возле зеркала поправляя воротник джинсовой куртки. — Ты только пришел или уходишь? — вместо приветствия спросил Цзян Чэн. — Ухожу, — сообщил Лань Хуань, — а ты задержался. — Куда же в такое время? — поинтересовался Цзян Чэн, прижимая к себе прохладные жестяные банки. — Мы договорились с Мэн Яо сходить в кино, на вечерний сеанс. Завтра же выходной, так что, почему бы и нет? — Действительно, — толкнув его плечом, Цзян Чэн прошел в комнату и свалил на стол покупки, — только мы сегодня собирались с тобой смотреть третью часть «Проклятия Аннабель»! — Че-е-ерт, — протяжно выдавил из себя Лань Хуань, — прости, Цзян Чэн, я совсем забыл об этом… — Я это уже понял, — не поворачиваясь к нему ответил Ваньинь, проходя на кухню. — Может, ты хочешь пойти с нами? — тут же предложил Лань Хуань. Он не спешил уходить, все так же стоял на пороге, подпирая стену плечом и виновато кусал губы. — Нет! — резко, повысив голос, отозвался Цзян Чэн, громко хлопнув ящиком, — я не хочу идти с тобой и твоим Мэн Яо! — Не обижайся, Цзян Чэн, пожалуйста, — продолжал извиняться Сичэнь, — но я не могу отказать ему в последний момент. Мы столько лет не виделись! Это будет просто неприлично. — Я понимаю, — Цзян Чэн убрал в холодильник купленные банки пива, — иди-иди, а то опоздаешь. Не заставляй Мэн Яо тебя ждать! — Ты точно не пойдешь со мной? — еще раз спросил Лань Хуань, сжав пальцами ручку входной двери, — я уверен, что он не будет против! — Точно, — кивнул Цзян Чэн, — иди уже. Я и один могу фильм посмотреть! Да и вообще, я так устал, что хотел лечь спать пораньше. Так что, это даже хорошо, что ты поменял свои планы. — Правда? — недоверчиво уточнил Лань Хуань, сверля его невыносимо тяжелым взглядом, — значит, без обид, да? — Вали уже! — не сдержавшись, Цзян Чэн запустил в него кухонным полотенцем. Оно, конечно же, не долетело до цели, но хотя бы заставило Лань Хуаня слабо улыбнуться и выскользнуть за дверь. А вот самому Ваньиню было не весело. После того, как щелкнул входной замок, он потушил в квартире свет, оставив гореть только настольную лампу Сичэня и опустился на стул. Ни есть, ни тем более пить пиво в одиночку не хотелось. Желание посмотреть фильм также пропало. Он отвык от таких тихих вечеров. А если точнее, то и не привыкал к ним никогда. В детстве, когда Вэй Усянь, оставшись в девять лет сиротой, переехал к ним, они стали делить одну комнату на двоих. С ним он забыл, что значит тишина и покой. Вначале шум и суета, которую создавал вокруг себя Вэй Ин раздражала, а после он привык к ней и иной свою жизнь уже не представлял. А после, появился Сичэнь. И он понял, что жить с кем-то можно не только по необходимости, но и потому, что это просто приятно. Оставаться одному ему больше никогда не хотелось. Цзян Чэн второй раз почувствовал леденящий страх от предчувствия, что совсем скоро он окончательно потеряет Лань Хуаня. Посидев за столом около десяти минут, Цзян Чэн поднялся, прошелся до окна, посмотрел на раскинувшийся город, поток машин на шоссе, а потом, упал на кровать, развалившись посередине. Он решил, что непременно, во чтобы то ни стало, дождется возвращения Сичэня. Но ждать пришлось слишком долго. Время перевалило за два часа ночи, ни в одном из мессенджеров Лань Хуань не появлялся, никаких фоток больше не выкладывал и ничего ему не писал. Даже сообщение Цзян Чэна, с язвительным вопросом, ждать его вообще или нет, так и осталось непрочитанным. Фильм по всем расчетам давно должен был закончиться, а значит, он решил проводить Мэн Яо до дома… И по видимому, поднялся к нему. О том, что происходило сейчас между ними, Цзян Чэн предпочел бы не думать. Но конечно же, думал. Справедливо ли было обвинять за это Лань Хуаня? Нет… Более того, он прекрасно понимал его. Сам давно уже был в таком положении и вряд ли бы отказался, окажись на его месте. Просыпаясь по утрам, Цзян Чэн нередко видел естественную утреннюю реакцию молодого организма Сичэня и едва сдерживался от желания накрыть его пах ладонью. Скользнуть пальцами под резинку белья, сжать зубами его кожу на шее, чуть потянуть, оставив отпечаток, провести ладонью по его груди и животу. Медленно, слегка царапая ногтями, так, чтобы он выгнулся под этим прикосновениями. Он был уверен, что выгнулся бы… Цзян Чэн часто думал о том, какой Лань Сичэнь в постели. Что он любит? Как любит? Быстро и страстно, или медленно и нежно? Распалившееся фантазия, рисовала ему до отвращения правдоподобные картины Лань Хуаня и Мэн Яо. Он словно наблюдал со стороны за сменяющимися кадрами фильма, где они исполняли главные роли. Он видел, как Лань Хуань стягивал с него рубашку, как впивался губами в его плечо, слышал, как в ответ застонал Мэн Яо. Цзян Чэн почувствовал как кровь прилила в низ живота и захотелось немедленно выйти в окно, вместе со своим не на шутку разыгравшимся воображением, которое было уже не остановить. Как и ладонь, что сама потянулась под резинку белья. Это было отвратительно, представлять рядом с Сичэнем кого-то другого. Мысли об этом вызывали тошноту и одновременно с этим, возбуждение. От самого факта, что Лань Хуань в эти минуты действительно мог заниматься сексом. И тогда он позволил себе самый рискованный и безумный шаг. Представил на месте Яо себя. В голове, резко щелкнув, отключились последние предохранители и воображение, получившее полную свободу, зажило своей жизнью. Определенно, Сичэню было бы лучше с ним, даже в его фантазиях, от которых кружилась голова, Цзян Чэн был куда более смелым и раскрепощенным. Лань Хуаню, живущему в его воображении это нравилось, он тяжело дышал и постанывал, толкаясь внутри него. И Цзян Чэну было хорошо. Потому что это был он — его Сичэнь, с темными омутами вместо глаз. Сичэнь, который заполнял его собой, заставляя балансировать на самом краю пропасти. Сичэнь, с которым он желал как можно скорее упасть в нее. Разрядка накрыла резко, опаляя изнутри разогретым до тысячи градусов пламенем. Мир перед глазами закружился и рассыпался на миллионы ярких осколков. По телу пробежала волна судороги, лишая возможности дышать, открыв рот в беззвучном крике, он сжал подрагивающими пальцами покрывало, чувствуя, как каждая мышца его тела заныла тупой болью, от пережитого наслаждения. От накатившей слабости, сил на то, чтобы подняться и дойти до душа не нашлось. Постель пропиталась запахом его разгоряченного тела, а глаза слипались от усталости. Прижав к себе подушку Лань Хуаня, Ваньинь спрятал в ней лицо, вдыхая сохранившийся запах его волос. Никакие уговоры подняться и смыть с себя следы своего преступления, не действовали. Он чувствовал себя жалким, ничтожным, падшим человеком, цепляющимся за последнюю надежду. Но ему было плевать. Он боялся, что если оторвется хоть на мгновение, то уже не сможет вновь поймать его аромат. Он исчезнет, растворится в душной комнате. А еще страшнее, что станет чужим. Через пару минут, он уже спал тревожным, чутким сном без сновидений. Лань Хуань в эту ночь впервые не вернулся домой.