Моя маленькая история любви.

— Are you…feeling well? (Ты…хорошо себя чувствуешь?) — Америка чувствовал себя очень неловко. С того момента, как он впервые увиделся с Россией после его волшебного выздоровления прошло уже две недели. Да, две недели с того самого момента, как он ударил его. Они больше не виделись. Только в день выписки. У них никогда не было такой неловкой тишины. Капиталист всегда мог завязать разговор, он был открытым, он не стыдился отношений с Россией, но с тех пор, как последний был близок к смерти, с тех пор, что-то изменилось. — Да, относительно. — очевидно русский тоже чувствовал эту перемену. Даже несмотря на то, что Штаты спрашивает у него про самочувствие, голос парня звучит немного скупо и как-то отрешённо. — Okay, let's go home then. (Хорошо, тогда поехали домой.) — слово будто нож прорезало блондину по сердцу. Ощущалось это совсем не тепло и уютно, как было раньше. — Поехали. — всю дорогу до квартиры они ехали молча. США размышлял о разговоре с Германией и о том, что они смогут «нормально» поговорить с русским. А Россия думал о том, что должен наконец извиниться перед парнем за всё что сделал, ведь пощёчину он получил заслуженно. Спустя некоторое время они уже оба стояли у дверей квартиры, которую русский когда-то считал домом. Америка по привычке вставил в замочную скважину ключ и отперев дверь, прошел внутрь, практически не обращая на парня внимания. Блондин почувствовал какой-то холод внутри, он редко мерз, но сейчас переступая порог, ощущал некое покалывание и мороз в пальцах. Он так давно тут не был, как странно, что привычные, знакомые вещи, теперь кажутся холодными и отстранёнными. — Слушай, Аме, — неожиданно даже для себя начал Россия. Шатен обернулся, в глазах его не было удивления или чего либо ещё, только скучное ожидание. — я хочу извиниться перед тобой, — немного стушевался русский от такого посредственного взгляда. — я знаю, уже ничего не изменить, но я должен был доверять тебе, хотя бы доверять. Прости, что заставил так волноваться. Пожалуйста, прости. — Good. (Хорошо.) — немного помолчав, выдохнул Америка. — Go take things apart, I'll make us some food. (Иди разбери вещи, я приготовлю нам поесть.) — парень скрылся в коридоре, что ведёт на кухню. Русский тоскливо посмотрел ему в спину, он хотел бы добавить что-то ещё, но по взгляду возлюбленного понял, что даже то что он сказал, ничего не изменило. Дом оставался таким же холодным, грудь всё так же была тяжёлой, а отношения всё так же были натянутыми. Не зная, что с этим делать, Россия поджал губы и печально взглянув в пол, молча направился в их общую комнату, разбирать вещи. --- — Хах, да, мне уже намного лучше. — посмеялся Россия. Он ещё окончательно не приступил к делам страны, поэтому и Советы пока для него были закрытыми мероприятиями. Однако, за часть работы, он уже взялся, иначе кто будет убирать эту разруху, которая образовалась, пока он валялся в больнице присмерти. С Америкой всё было так же холодно, как и в день выписки, это гложило Россию. Он бы не сказал, что является мастером в таких делах. Русский совсем не знал что делать и как быть, а американец в свою очередь просто отстранялся. Спали они по разным краям кровати, говорили мало, будто и не жили вместе совсем. Причина такого поведения была России неизвестна, он конечно догадывался, что дело в нём и в его глупом поведении, но в чём именно нет. Он и правда безмерно виноват перед США, но тогда в глазах штатов можно было бы увидеть злость или огорчение, а тут ничего, одно большое, холодное ничего, что разбивало русскому сердце. Как и его собственная вина. — Лучше скажи как там Украина? — Он передаёт, цитирую: Придурок, нормально со мной всё, о себе подумай сначала. — усмехнулся канадец, с молчаливой теплой улыбкой посматривая на возлюбленного, что скорчив недовольную рожу, читал какую-то маленькую книжку, лёжа у него на коленях. — Значит он в норме. — выдохнул Россия, поглядев в окно. Погода постепенно переходила от зимы к весне, меняя снежинки на мокрый и грязный дождь. Весна это вроде время любви? В сердце России что-то больно кольнуло. Всё так, весна это время любви, однако у этих двоих был самый разгар ноября. Блондин внезапно выпрямил спину, осененный гениальной идеей. — Слушай, Кан, знаешь какие цветы Америке нравятся? — Well, Daffodils, white, to be exact. (Ну, Нарциссы, белые, если точнее.) — удивился канадец. — And why do you need it? (А зачем тебе?) — Я хочу подарить ему цветы. — смутился блондин, на его лице проступила краска. — You still haven't made up? (Вы так и не помирились?) — обеспокоенно начал Канада, немного пересев, тем самым выскочив из-под Украины и заставив того, что-то недовольно прошипеть. — Нет, вернее, не думаю. — отстранёно выдохнул русский. — Я знаю, что виноват перед ним, я попытался извиниться, но этого недостаточно. — покачал он головой. — Однако, Аме ведёт себя холодно по отношению ко мне, может быть… — Russia, stop imagining yourself. (Россия, перестань себе выдумывать.) — резко и серьёзно оборвал его Канадец. — Он любит тебя, уж я то знаю, он мне все уши прожужжал. — Да, да, — мягко отстранился русский, глупо улыбнувшись. — ты прав. — I'll talk to him, okay? (Я поговорю с ним, хорошо?) — добродушно начал канадец. — А ты отдыхай и набирайся сил, тебе нельзя снова попадать в больницу. — Хорошо, Кан, — кивнул блондин. — Спасибо. --- — Russia? — у американца перехватило дыхание, когда он снова почувствовал эту промерзшую тишину их общей квартиры. Пусто, снова пусто. Сердце резко забилось как бешенное от страха. США посетила жуткая мысль о том, что выздоровления парня просто его очередной пьяный сон, который он видит в паршивом баре. Не зная что делать, он быстро ударил по выключателям для света, но даже это не помогло найти парня. — Russia! — шатен сорвался в зал, где русский обычно с видом аристократа читал книги, но и там, на выбранном по цвету Америкой диване, ничего не было. — Oh god, Russia?! (О боже, Россия?!) — дрожащими руками США взял телефон, пытаясь найти знакомый номер и позвонить, как вдруг услышал щелчок двери. — Russia?! — он тут же выскочил в прихожей зал и увидел там удивлённого парня, закрывающего двери. — Да? — немного странно посмотрел на него блондин. — Ты выглядишь взволнованным, всё хорошо? — внимательно взглянул он на возлюбленного. — Yes, — Америка посмотрел на него как на глупца и наконец-то позволил себе выпрямиться. — What are these flowers? (Что это, цветы?) — с нотками раздражения в голосе спросил он. Русский выглядел тепло, в белой кофте и красивом пальто по колено, с заколотыми белоснежными волосами, что всё равно пушились и кудрявились, только челка не слетала на небесные глаза. В руках его был букет нарциссов в прозрачной обёртке, перевязанный красной ленточке, а во второй коробка таких любимых США пончиков. Но всё это не вызывало у Штатов восторг и радость, а только злость. Он и так боялся слишком долго, и вот снова это чувство. Россия снова заставляет парня чувствовать страх за него. — Да, для тебя. — спокойно произнес русский. — А, и пончики. — немного улыбнулся он. — Я подумал, тебе это понравиться. США дёрнул губой, такой глупый и чистый, Федерация стоял перед ним и предлагал ему взять букет. — Тhanks, (Спасибо,) — холодно отрезал американец, переполняемый злостью. — But I don't need your flowers, Russia. (Но мне не нужны твои цветы, Россия.) — он с силой швырнул их о стену, стебли нарциссов хрустнули, осыпавшись лепестками на пол. Русский ошалело смотрел на когда-то с теплотой выбираемый им букет, что сейчас сломанной игрушкой выкинут прочь. — Что? — криво произнёс он, растеряно уставившись на Шатена. — What hear. (Что слышал.) — словно лёд проговорил американец. — А что тебе тогда нужно? — нахмурился блондин, в глазах его сияла горечь и отчаяние. Будто вместе с букетом в его душе сломалось что-то ещё. — Мне нужно, чтобы ты сидел дома и не заставлял меня искать тебя непонятно где! — буквально рыкнул на него Штаты, сжав кулаки. — Думаешь мне хочется бегать около тебя, пока у меня такой завал на работе! — США ненавидел себя за ложь. Где-то, в глубине души он знал, что хотел сказать совсем другое, но злость перекрывала весь здравый смысл. — Я просто хотел сделать тебе приятно, Америка. — плечи русского дрогнули, но это не произвело на капиталиста никакой эффект. — Что я сделал не так?! — Everything! (Всё!) — американец с ненавистью уставился на парня, заставив того шагнуть назад. Пончики, что были в руках России тоже полетели на пол. — Ты никогда мне не доверял! Я видел твой холодный взгляд почти везде! Да ты даже стеснялся наших общих отношений! Как я могу верить тебе, что ты меня любишь?! — усмехнулся США. — It's all one big lie! And all of your gifts(Это всё одна большая ложь! И все твои эти подарки,) — он брезгливо посмотрел на поломанные цветы. — it's just dust in my eyes. (это лишь пыль в глаза.) — парень уверенно обернулся на застывшего русского. — Go to hell, Russia. (Пошёл к черту, Россия.) — Аме… — тихо произнес блондин, когда Америка проходил мимо собираясь уйти прочь. — Dont touch me! (Не трогай меня!) — вскрикнул Штаты, отмахиваясь от руки русского. — Leave me alone! (Отстань!) — он скрылся за входной дверью, громко ею хлопнув, оставив русского одного в этой гадкой тишине, среди разбросанных, когда-то теплых подарков, теперь превратившихся в мусор. Россия, оперся о стену, дрожа всем телом, сползая на пол, он закусил губу и пытаясь унять эту сильную ноющую боль в сердце, набрал знакомый номер. — Hi, how did it go? (Привет, ну как всё прошло?) — весело прозвенело в трубке, что заставило парня зажмуриться от боли. — Кан… — хрипло выдохнул он. — Russia, — обеспокоенно сжал трубку Канада. — what happened? All is well? (что случилось? Всё хорошо?) — Ты можешь, приехать, — почти шепотом произносил русский, стараясь держать эмоции в себе, а рассудок хоть немного ясным. — Пожалуйста… — Yes, ok, I'll come, (Да, хорошо, я приеду,) — не теряя ни секунды русый сорвался с места, подбирая вещи по дороге. — Everythingg will be fine, just wait for me. (Всё будет хорошо, просто дождись меня.)