Укус

Вэй Ин отбрасывает прядь с лица, на мгновение обнажается линия шеи, затем ветер снова скрывает её от взглядов, растрепав ему небрежно завязанные волосы. Цзян Чэн сжимает зубы и отворачивается. — Лань Чжань, — слышится полный радости голос. Вэй Ин часто излучает радость, восторженно и восхищённо воспринимает всё вокруг, постоянно смеётся, точно горе никогда его не касалось и не посмеет коснуться в дальнейшем. Но когда он смотрит на Второго Нефрита, его радость… другая, и Цзян Чэн не может этого выносить. Он не может видеть, как в глазах Вэй Ина вспыхивает радостное предвкушение. Не в силах слышать его голос, когда возникает это: «Лань Чжань!» Отчего он смеет звать Второго Нефрита Гусу Лань вот так запросто?! Цзян Чэн прикрывает глаза, а ярость клокочет в нём, захватывает разум, заставляет едва заметно дрожать, как от холодного ветра. …Он срывается с места и впечатывает Вэй Ина грудью в ближайшее дерево, заламывая ему руки. Кусает его в шею, сжимая зубы до короткого вскрика и немногим дольше. — Что ты… делаешь? — пытается вырваться и не может Вэй Ин. — Пусти! Что на тебя нашло?! Цзян Чэн не тратит время на разговоры, отстёгивает и отбрасывает прочь Суйбянь — как же его раздражает это глупое имя для меча! — силой разворачивает растерявшегося Вэй Ина лицом к себе. — Смотри на меня! Вэй Ин смотрит. В глазах его больше нет веселья, только недоумение, немой вопрос, который ему не позволено задать. Если бы он разозлился, если бы он… ненавидел?.. Тогда было бы проще. Смириться, пережить было бы проще. Цзян Чэна охватывает гнев, а Вэй Ин молчит и даже не защищается больше, когда ему рывком развязывают пояс. Поднимается ветер, кроны шумят, где-то внизу бьётся и журчит поток. В глазах Вэй Ина непонимание и боль, в них плещутся солнечные блики, и Цзян Чэну хочется утонуть в этом свете. Прикоснуться к губам и получить ответ. Он не смотрит, как порывом подхватывает белую ткань ученического пояса. Нахмурившись и разозлившись сильнее из-за собственных мыслей, он сдёргивает с плеч Вэй Ина белые — слишком чужие — ученические одежды, бросает их в пыль, едва удержавшись, чтобы не втоптать их в грязь. В одной рубашке Вэй Ин кажется совсем хрупким. На шее у него расцветает синеватый след укуса, и Цзян Чэн желает оставить ещё больше отметин рядом с ним, потому снова впивается зубами, перемежая укусы с поцелуями. Удерживает чужие руки за запястья, заводит их за голову, кусая чужие ключицы и плечи. Вэй Ин вскрикивает, и стонет, и дёргается в жажде вырваться, но слишком слабо, слишком… Цзян Чэн помнит, что он не посмеет бороться всерьёз. Он обещал и Цзян Фэнмяню, и госпоже Юй, что будет оберегать их с сестрой. Но Цзян Чэн не обещал ничего подобного никому из них. Даже А-Ли. Нижнее ханьфу отправляется следом за верхним, тонкая нательная рубашка рвётся, и наконец синеватые следы распускаются цветами на чужой груди. Аромат кожи, смешанный с ароматом крови из-за того, что в нескольких местах он оставил настоящие ранки, пьянит не хуже «Улыбки императора». — Пе… перестань, — шепчет Вэй Ин, пытаясь оттолкнуть его. Его дыхание сбивается, голос срывается. — Цзян Чэн, перестань! Но эти слова только подстёгивают, только вдохновляют на большее. Цзян Чэн прижимает его к дереву, схватив под подбородком. На миг перекрывая возможность дышать. — Перестану, когда захочу… — говорит он зло, упиваясь своей силой и властью… — …Лань Чжань! Цзян Чэн моргает. Всё, что он только что видел и испытывал, оказывается — как и всегда — только лишь сном наяву. Вэй Ин смотрит с улыбкой вперёд, ветер играет с его волосами, с белой лентой в них, подменившей привычную алую, а Второй Нефрит отворачивается от него, лишь на мгновение встретившись взглядом, и спешит прочь. — Перестань доставать его, — зло бросает Цзян Чэн, стараясь унять собственные мысли. — Думаешь, я совсем ему не нравлюсь? — поворачивается к нему Вэй Ин, продолжая улыбаться. Прядь волос снова непослушно лезет ему в глаза. — Кому ты вообще можешь нравиться? — хмурится Цзян Чэн, в то же время представляя, как терзает его губы поцелуем, как вжимается в него всем телом. — Кого хочешь спроси, ты можешь только бесить. — Неправда, — грозит ему пальцем Вэй Ин. — Кого хочешь спроси, меня все здесь любят. — Лань Цижэнь скоро заработает из-за тебя желудочные колики. Лань Ванцзи ненавидит тебя и не знает, как от тебя скрыться, — парирует Цзян Чэн. — Идём, а то опоздаем. Вэй Ин на мгновение отворачивается, смотрит на тропинку, выложенную белым камнем, как будто Лань Чжань всё ещё там. Кажется, в этот момент его улыбка меркнет — Цзян Чэн видит лишь краем глаза. Он стискивает зубы до боли, сжимает кулаки, чтобы ногти впились в ладонь. Он знает, что это значит. Он знает цену всем этим взглядам. Он знает, потому что горло опаляет уксусом, потому что он сам так же смотрит вслед, потому что… — Идём, — окликает он ещё раз и шагает прочь. Вэй Ин догоняет его, легонько задевает плечом и шагает рядом, словно ничего не случилось. На его губах вновь расцветает улыбка — на этот раз мечтательная. И Цзян Чэн не хочет знать, о чём он сейчас задумался. Как не пожелал бы открыть собственные мысли. Ветер несётся над Облачными Глубинами.