Миры, где мы встречались

Паша моментально рассчитывает самый рациональный и более удачный путь чуть ли не из тысяча семисот и одного разных и по своему опасных. Ужасных. Непредсказуемых. У Чехова в голове чуть ли не все звёздные карты из всех ему известных, хотя, сидящему позади него вулканцу известно, он готов поспорить, ещё больше, чем известно вообще всему кампусу в Сан-Франциско. Ум вулканца настолько же непредсказуемый и опасный, как и этот город, чьи ночные огни ничуть не хуже рассыпанных по всему небу звёзд. В космосе вообще очень много риска, а его пути почти никогда не бывают достоверными на все сто процентов. Спок за его спиной медленно говорит ему координаты, куда нужно отправиться, и, если честно, называет звезду, о которой он сам никогда не узнал бы, и если бы не мужчина — корабль бы, наверное, врезалсы бы в неё. Координаты всегда точны и достоверны, настолько же уверены в себе как и Спок уверен в своих речах, произносящих то или иное сообщение очень отчётливо и понятно для всех. То ли дело его собственных русский акцент, который не с первого раза распознает компьютер, прежде чем выполнить его вежливую просьбу, ведь увы, на приказ он не способен. Приказы отдают капитаны, а не семнадцатилетние парнишки вроде него, чей ум, может, и гениальный, но голос всегда будет слегка дрожать. Всё, что ему остаётся в этом богом забытом космосе — направлять их корабль по правильному маршруту и создавать координаты на карте эмоций. Направлять Спока, что словно принцесса следует за разноцветными огоньками его русской любви.