связалась не с той компанией

Она не выходила из моей головы. Перед глазами постоянно всплывал её мальчишеский образ, улыбка с клыками, шрам на подбородке. В пальцах будто бы ещё жило ощущение её волос, а в ушах звучал её голос и еле слышное шуршание локонов, падающих на пол. - Эй, ты где, радость моя? - Лиля пощелкала у моего носа, на меня повеяло запахом её сигарет и лака для волос. Я с трудом отлепила взгляд от одной точки и вернулась в реальность. - Целый день витаешь в облаках. Что вчера было? - Что? - я притворилась, словно не поняла вопроса. Невозмутимо затянулась. - Ой, не притворяйся, - улыбнулась она и пихнула меня локтем. - Видела я, кто там к тебе сверхурочно приходил. Даже позавидовала, что она выбрала тебя. Такие волосы! - Ага, - кивнула я и вновь передо мной возникла её отрезанная коса в руке. Еще долгое время я не смогу оправиться от ощущения, будто совершила преступление. Мне было так плохо, будто бы в руке была не коса, а мокрый мешок с котятами, которых я только что утопила. - И что же потребовала сделать со своими волосами эта русалка? Наверное, подравнять концы, не более, - закончив фразу, она поднесла сигарету к губам и сильно втянула в себя дым. - Боб, - бросила я. Лиля поперхнулась дымом и закашлялась. - Боже... Решительная дама. Чего это она так? Я пожала плечами в ответ, снова приковавшись к одной точке на горизонте. Мы сидели на обшарпанных ступеньках, вокруг которых ветер гонял шелуху от семечек, солнце медленно клонилось к закату. Мне хотелось, чтобы сигарета не кончалась, потому что не было желания возвращаться к работе. На этом же горизонте появилась моя клиентка. Её крупную фигуру и покачивающуюся походу я узнала бы из тысячи, а потому поспешно потушила сигарету и вернулась в помещение. *** - Да ты как-никак влюбилась, радость моя! - воскликнула Лиля. Новенькая повернула к нам свою белобрысую голову, стрельнула глазами и отвернулась обратно. Я поспешно побежала за тряпкой. У нас был обеденный перерыв, в который мы обычно что-то заказывали. В тот день мне не хотелось есть, поэтому я просто заварила себе чай. И не заметила, как кипяток полился через края. - Я задумалась. - Что и говорю. Всё о русалке своей думаешь. Есть не хочешь, мимо льешь. Диагноз ясен невооруженным глазом, к врачу не ходи. Сколько уже клиентов с кривыми стрижками выпустила? Твоя любовь погубит наш бизнес. Я ничего не ответила и только осуждающе посмотрела на неё. Она засмеялась. Это был второй день после нашей встречи. Вторник. Я думала о том, когда произойдет вторая. Думала, как мне её найти, как с ней связаться. Иногда тоскливо смотрела в окно, чтобы увидеть знакомую одежду и стрижку. Все проходящие мимо светловолосые парни вызывали во мне бурю эмоций. Волнение, страх, интерес, а потом огорчение. Она не вернулась. На третий день я перестала ждать чуда. Стала меньше витать в облаках, перестала выглядывать её на улице, пока курила, но не забыла купить вино на те деньги, которые она мне дала. Мне было немного печально, что мы виделись в первый и в последний раз и что я ничего о ней не знаю. Помню, как брела вечером среди многоэтажек и ничего не видела перед собой. Шла на автомате и думала, в каком из этих домов она может жить? Как часто мы ходим по одной и той же дороге? Как часто мы пересекались до знакомства? В портфеле булькало вино, бьющееся о стенки шумели. Сумерки сгущались. Подошва шоркала по трещинам на асфальте. Я зашла в подъезд, стало совсем темно. Кто-то выкрутил лампочку. «Ну, лучше уж так, - подумала я. - Лучше не видеть этих бутылок и пластмассовых стаканчиков, этой шелухи от семечек. Жаль, что так же нельзя выкрутить запах». Я жила на втором этаже. Один лестничный проем и три поворота ключом в замочной скважине. Квартира встречает тишиной и спертым воздухом. Я снова забыла открыть форточку перед выходом. Поэтому скорее побежала на кухню, встала на носочки, потянулась к непропорционально маленьким ручкам на тяжелых белых деревянных рамах. Помнится, я тогда стояла у открытого окна, ветер шевелил занавески, которые, наверное, были старше меня, и думала прямо сейчас просто лечь спать. Но я знала, что вряд ли усну. Вторую ночь подряд я плохо спала. Лежала, не смыкая глаз, и смотрела в потолок. А в голове улыбка с клыками, шрам на подбородке, толстая коса, закрытые дрожащие глаза. Её детское-недетское лицо. Осознание того, что я, скорее всего, больше никогда её не увижу, нахлынуло на меня в тот вечер, и я поняла, что все это время думала о ней зря. Зря надеялась на следующую встречу, зря тысячу раз прокручивала в голове «до встречи, Кристина». - И вот ты снова одна, - сказала я вслух, и уже хотела было заплакать, как вдруг мне постучали в дверь. Настойчиво и очень громко. От неожиданности я вздрогнула, быстро смахнула уже выступившие слезы и вернулась к двери. Я никого не ждала. До этого не знала, как сильно могут пугать стуки в дверь. Я заглянула в глазок. - Чёрт. Ничего не видно, - прошипела, а вслух почти прокричала: - Кто там? - Кристина, молю, открой. Внутри опять все перевернулась. Так сильно в последний раз я волновалась, когда стригла своего первого клиента, а с тех прошли годы. Я открыла. В квартиру ввалилось хрупкое тощее тело, прямо мне в руки, и я, от неожиданности, чуть не уронила его. Она тяжело дышала. - Боже, - только и смогла выдохнуть я. Пальцы вцепились в мои плечи так сильно, что стало больно. Светлая голова легла на грудь, дрожащие ноги старались подойти ближе. - Что с тобой? - Ты купила, - она сделала огромную паузу, а потом глубоко вздохнула, - вино? Я невпопад подумала о том, что не помню, когда мы перешли на «ты». - Тебе плохо? - Неважно, - отмахнулась она и отодвинулась от меня. Отпустила мои плечи и оперлась о стену. Я заглянула в её лицо и обнаружила, что оно в крови. - Боже! - ахнула я. - Что с твоим носом? - Неважно! - уже более уверенно повторила она. Дыхание её постепенно восстанавливалось, она дышала ровнее, уже тверже стояла на своих ногах. - Важно! - не менее резко возразила я. - Как ты разбила нос? Ты упала? - Нет. Она отвернулась от меня. В профиль я увидела ссадину на челюсти и то, как разбит нос. - Не хочешь говорить, - она не обернулась. - Как знаешь. Пойдем, обработаю тебя. В этот раз она перечить не стала. Мы молча прошли на кухню, она села на стул, я пошла за аптечкой. Мне никогда не нравилось сидеть на кухне, там был отвратительный тусклый свет, но гостью, казалось бы, ничего не смущало. Она сгорбилась, сжалась и смотрела в одну точку невидящим взглядом. Никто из нас не проронил ни единого слова. Мы сидели друг напротив друга, наши лица были очень близко, и я снова касалась её. В этот раз еще менее уверенно, чем в прошлый, потому что мне не хотелось делать ей больнее. И потому что обработка ссадин не мой профиль. Когда холодная мокрая вата касалась поврежденной кожи, она морщилась, но не отворачивалась. Тусклый свет одной единственной лампочки на потолке закладывал огромные страшные синие тени под бровями и на щеках, отчего её лицо делалось ещё более жутким. Качались занавески, с улицы доносились разговоры и крики. Я жила не в самом благополучном районе. Ночью там лучше не появляться одному. Во время обработки я нашла еще пару мелких царапин на виске. Кажется, её серьезно покалечили, а потом она долго бежала до моей квартиры. От кого она бежала, и кто её побил она так и не сказала. Откуда она знает, где я живу, я не знаю до сих пор. - Всё, - сказала я и отодвинулась от неё. Блуждающий взгляд остановился на мне, она долго смотрела в мои глаза, а потом крепко прижала к себе. Костлявые руки обвили меня, острый подбородок впился в спину. - Спасибо, - глухо медленно произнесла она и отодвинулась. - Так ты купила вино? Сегодня среда. Голос её вновь стал беззаботным, былое, уставшее и обреченное, выражение лица исчезло. Она улыбнулась, потому что знала, что я его купила. - Давай уйдем в мою комнату, - сказала я, доставая бутылку. Мне тоже захотелось стать такой же беззаботной, но, думаю, по моей глупой натянутой улыбке и тревожному блеску глаз, которые я не сводила с её лица, было понятно, что у меня плохо получается. Она это заметила. Она всё замечала, просто всё на свете, было трудно что-то скрыть от неё. - Зачем? - она слегка наклонила голову. В тот день она была одета иначе, чем в нашу первую встречу, но по-прежнему выглядела по-мальчишески. На ней было черное худи, опять же на несколько размеров её больше, и серые мешковатые джинсы. Она не любила одежду по размеру. - Мне не нравится свет в этой комнате. Она почему-то засмеялась. Её всегда смешили странные вещи. Чаще всего она смеялась над шутками в своей голове и только потом их произносила. - Тогда я его выключу, - она засмеялась еще громче и потянулась к выключателю. - Будем пить на темной кухне. И я почему-то никогда не смела возражать её сумасбродным идеям. Я открыла бутылку, и лишь стоило мне поставить на стол, она тут же взяла её и пригубила. - Прости, - она пожала плечами, вытирая губы, будто бы ей правда было жаль. И я простила. Мы выпили всю бутылку в этот вечер за разговорами. Иногда мы выходили покурить на балкон. Она безостановочно спрашивала меня о чем-то, постоянно отвлекая меня, чтобы я не задавала вопросов насчет неё. Я рассказала ей почти всю свою жизнь, о своих переживаниях и проблемах, не утаивая ничего. Всё, что копилось во мне долгое время, теперь выливалось бурным потоком слов наружу. Она оказалась хорошим слушателем. Когда бутылка была допита, мы умолкли. Голова стала немного воздушной. - Я думала о тебе, - сказала вдруг я, неожиданно даже для себя. Чуть было не зажала рот рукой, чтобы прекратить говорить. - Обо мне? - она улыбнулась, я больше это услышала, чем увидела. - Почему? - Ты засела в моей голове с тех самых пор, как позвонила, - объяснила я и покрутила пальцем у виска. Я была немного пьяной, это придало мне смелости. - Ты удивительна. - Ни капли, - сказала она так, как если бы всю жизнь была готова к этому утверждению. - Я стригла много голов в своей жизни, но такой, как ты, еще никогда не было, - продолжила я, не смотря на неё и не обращая внимания на её фразу. Где-то в глубине меня, на маленьком островке трезвости, возмутились глупости этой фразы. - В голове постоянно крутились наши короткие диалоги. И я постоянно приказывала себе прекратить, ведь, возможно, никогда не увижу тебя больше. Но не могла. Она крутила в руках пустую бутылку и молчала. - Потому что ты сказала мне: «До встречи, Кристина». И я поверила тебе. - Ты ведь и правда могла меня больше не увидеть, - она снова вдруг улыбнулась. - Ну, или увидеть в сводке новостей. - Почему? - смысл слов медленно доходил до меня. - «В семь утра десятилетний мальчик, выгуливавший собаку, нашел мертвую девушку на детской площадке», - она спародировала голос телеведущей. Потом медленно поднялась со стула и продолжила, направляясь ко мне: - Представь, открываешь ленту, а там мой труп, руки и ноги разбросаны, выглядят так жалко и некрасиво. Будто брошенная кукла. Она громко засмеялась. Смех был неестественным, нездоровым. - Кукла, брошенная повзрослевшим жестоким ребенком. Ребенком, который сворачивал шеи уличным котятам и щенкам, - она оказалась совсем близко. Я ощущала её дыхание. - Который издевался над друзьями, который жёг чужие тетрадки, который... Её руки опустились на мои колени. - О чем ты говоришь? - спросила я. Ладони её были холодными, я ощущала это сквозь джинсы. На секунду я отвела взгляд, забыла все, что она сказала, и мой мир сузился до её холодных пальцев на моих ногах. - Неважно. Руки скользнули выше по бедрам, её губы оказались на моих. Мой пьяный рассудок умел концентрироваться только на одном, а потому я благополучно забыла все сказанные ею ранее слова. Они еще долго будут забыты мною, почти весь вечерний разговор затмило необычайное удовольствие, случившееся после него. Что было дальше, я плохо помню. Помню только, что мне было очень хорошо.