Violence

Хочется бежать и не останавливаться. Идти куда-то вперед, лишь бы не стоять на месте. Кромсать все, что попадется под руку. Разбивать кулаки вновь и вновь. Почувствовать горячую кровь, которая украсит белоснежную рубашку алым. Хочется, чтобы физическая боль затмила разум. Но Он не срывается со своего места. Он стоит и не может даже пошевелиться. Верить категорически не хочется. Хочется найти сотни и тысячи оправданий, но их нет. Осознание ситуации залазит маленькой змейкой под ребра, бьет точно в солнечное сплетение, сдавливает лёгкие, не давая вдохнуть воздуха, и темной пеленой накрывает разум. Он своими глазами видит, как Правда пожимает сухую сморщенную руку Боли и своим глубоким чарующим голосом обещает, что Он выйдет отсюда только с черной пропастью вместо души. Две давние приятельницы вновь встретились. Подождите, а разве они не всегда вместе? Разве они когда-то рассоединяются? Нет. Боль и Правда всегда идут плечо к плечу и рука об руку. Они вырывают сердце с груди голыми руками и бросают на съедение бешеным собакам. Они острыми когтями впиваются в лицо и заживо сдирают кожу. Выворачивают душу и вынимают все светлое, что там осталось. Ломают кости и стирают их в порошок. Они под землю живьём вбивают, но до шеи. Голову оставляют снаружи, мол, ты жив, и ещё сколько-то проживёшь, но лучше бы умер. Бабочки, которые недавно порхали в Его животе, колючими укусами съедают плоть, чтобы вырваться и улететь прочь. Надежды заживо сгорают и захватывают вместе с собой в огонь все до чего могут дотянуться. Вера утонула в огромном океане, задыхаясь от недостатка кислорода. Мысли, которые до недавно беспрерывно бились об черепную коробку исчезли. Казалось бы, после такого невозможно выжить, но люди живут дальше. Месяцами, годами под единственным уцелевшим осколком сердца, который предназначен для того, чтобы каждую ночь двум умелым сердцеедкам было куда вернуться и заново все разворошить. Эти люди выживают, но не живут, просто существуют в своем отчаянии. А что же в это время делает «Любовь», когда два Ее сородича обливаются кровью ни в чем неповинной жертвы, которая просто доверилась Ей и которая сейчас смотрит вымученным взглядом полным разочарования? Перед Ним прямое доказательство того, что зря мы все верим тем умалишенным поэтам, которые превозносят до небес эту чертову дрянь. Перед Ним прямое доказательство того, что зря мы все не верим тем, кто пытается вдолбить в наши головы горькую истину, что все это обман. Мы настолько ослеплены, что видим настоящее лицо Любви только тогда, когда в самом конце своей игры Она снимает маску светлого чувства, упиваясь нашей безвыходностью. А знаете, находятся же то ли смельчаки, то ли безумцы, которые все равно к Ней тянутся, даже когда видели Её хитрое, коварное, подлое, изуродованное лицо не один раз. Они надеются, что в этот раз им повезёт. Наивные. Чудо не случается, Любовь мило, лучезарно, чарующе улыбается и подзывает к себе. А когда они снова доверившись, подходят, выражение Её лица вмиг меняется, и Она с кровожадным оскалом разрывает глотку, пачкая свои руки в крови, ликует и ставит очередной трофей себе на тумбочку в виде их боли и тем осколком сердца, которые остался с прошлого раза, вырванного в этот раз уже с корнями. От Нее надо бежать и скрываться. Но проблема в том, что Она в любом случае догонит и найдёт, где бы ты не был. Любви надо бояться. А Ее и невозможно не бояться. Когда ты рядом с Ней, липкий страх заполняет тело, заставляет пасть на колени и просить, умолять в неразборчивом шепоте, чтобы тебя помиловали или убили уже быстрее. Любовь — это зло, которое никому не подчиняется. С ней играть опасно, а впускать в себя категорически нельзя. Жизнь — это самое настоящее насилие, а любовь — самое настоящее ультранасилие. И никак иначе